Ася Михеева – Мост (страница 57)

– Пойдемте, молодой человек, – говорит Кос, – поешьте с нами.

– К сожалению, нет, – мягко отвечает Мба, – и тому довольно много причин. Я должен видеть, что моя мать отбыла без помех.

– Ваша мать?

– Приемная. Я должен убедиться.

– Что у нее с руками?

– А, – легко отвечает Мба, – предыдущее правительство распорядилось отрубить ей руки за то, что она выкрала своих детей.

– Вас?

– Нет, родных.

– А как их восстановили?

– М-м, – задумчиво тянет Мба, – последняя представительница… прошлого правительства сделала это. М-м-м. В качестве извинения.

Мне слышно, как Шторм сердито фыркает.

– Кто сейчас у вас правит?

– У нас сейчас нечем править. Мы регулировщики перекрестка, не более.

– Могли бы вы все-таки как-то выйти на контакт с нами?

– Нет, – твердо отвечает Мба, – вы нам не нужны.

– Оно начало поворачивать, – вдруг говорит Кос, моргает, трясет головой и снова смотрит сквозь стену туда, где стоит на чужой палубе Гиль.

– Я пойду проверю … Да, все в порядке, она в лодке. Хорошо. Идемте в рубку, мне нужно будет следить за вашим курсом.

Я тихонько проталкиваюсь назад, к выходу из комнаты. Войны не будет. Эти переговоры бывают разными, иногда в итоге лоцию оставляют вообще открытой, ходи кто хочешь куда хочешь, вот как эти капитаны и негоцианты из разных мест, которых стоит здесь полная комната. Иногда договариваются о лоцманском сопровождении. На моей памяти лоцию закрывают наглухо четвертый раз, и три раза из четырех это были высокие технологии. Они там все задаются. А может быть, наши деревянные корабли наводят их на мысль, что отпора не будет. Я все еще волнуюсь за Гиля. Именно так пропал Соо, его не отдали, когда армада ушла за свой горизонт. Никто даже не пикнул, когда Локи захлопнула лоцию. Я осторожно пробираюсь все ближе и ближе к выходу. Надо перехватить чего-нибудь поесть, пока все еще слушают, и бежать. Мне нужно обратно к предку.

Он конденсируется из темноты и золотистых бликов в одном шаге от меня.

– Привет, Уна Навиген, – говорит он и улыбается.

– Привет, – отвечаю я, вытаскиваю из сумки и кидаю на пол подушку из лоцманского дома. Кладу сумку на пол. Сажусь на подушку.

Предок поднимает брови, исчезает в вихре золотых пылинок и заново собирается сидящим на полу напротив меня.

– Вообще-то ты могла бы попросить, я бы отрастил тебе стул.

– Я не знала, что ты выполняешь просьбы, – хмыкаю я, – ну… и давай я тебя попрошу о чем-нибудь другом, когда понадобится.

Он не отвечает, продолжает улыбаться и разглядывать меня.

– У меня много вопросов, – говорю я.

– О, я надеялся на это. Кстати, я думал, что ты вернешься раньше.

– Братья попросили помочь с ранеными. Шторм и Эрик сорвались срочно перерисовывать кучу изменившихся лоций, несколько кораблей застряли, рук не хватает… как обычно. Я не очень люблю со всеми этими делами возиться… Но было правда надо. – Я ловлю себя на том, что начала оправдываться, и чувствую укол злости. Еще и тут объясняться, да что же это такое.

– О, кстати. Зачем в этот-то раз твоя мама сожгла энергоузел?

– Что?

– Тьфу. – Он хмурится. – Она блокирует направления самым варварским из всех возможных методов. Что конкретно она сделала, не так важно. Скажи зачем?

Я молча смотрю на него и размышляю. А ведь действительно. Откуда ему знать, что происходит прямо сейчас, но не здесь?

– А у тебя обзора нету, что ли?

– Был, конечно, – усмехается предок, – сейчас… частично разбит, частично отключен. Ну ты все равно уже здесь, тебе трудно, что ли, рассказать?

– Из лоции Пятая Арка норд-ост-ост пришел вдогонку за нашим высокотехнологичный корабль. Здоровый такой, металлический. С самолетами.

– А, вот откуда оно прилетело, – кивает предок, – понял. Твой брат еще не умеет ставить на лоции фиксацию доступа?

Я молчу.

– Ну скажи ему, впредь пусть обдумает, как обозначить на карте, что свободный проход по лоции должен работать не для всех подряд, а только для мостовитян, – с досадой говорит предок и вдруг отворачивается, словно слушает кого-то, и морщится. – Я думаю, ему достаточно саму мысль подбросить, он сообразит как. Парень не дурак.

Он смотрит на меня и снова улыбается.

– Ты понимаешь, мне больно, когда она это делает. И физически больно. И жалко ее саму.

– А что ей сделается? – фыркаю я. – При желании она может постепенно тут вообще все доломать. Шторм ей показывает, куда наливать, от Моста отваливается кусок, новая лоция закрывается.

– А насколько у нее регенерировали руки? – спрашивает предок.

– Не знаю.

– Ну сколько осталось прозрачного? Кости внутри уже есть или по-прежнему только кровь? По уму за столько лет должно все восстановиться давным-давно, а они регенерируют слишком медленно. Слишком.

– Откуда мне знать? Я ее не разглядываю.

Предок молчит и больше не улыбается.

– Расскажи мне о ней вообще. Что ты о ней знаешь.

– Ничего.

Предок молчит, хмурится, разглядывая меня. Глухая темнота вокруг нас кажется огромным гулким пустым пространством, хотя я точно знаю, что могу коснуться обеих стен коридора, просто одновременно подняв руки.

– Начни с самого начала. Ну согласись, что человек, который медленно, но верно меня разрушает, мне крайне интересен и это естественно?

– Так ты и есть Мост?

– М-м. Не совсем. Я был человеком, но теперь я – и слепок человека, и интерфейс… инструмент Моста. Сам Мост не сможет с тобой общаться, у него нет рта, он не знает языка. Он подбирает из записей кого-то, кто сможет разговаривать с живым человеком наиболее понятно для обоих. Но я – его часть. И мне тоже больно.

Хех. В полку людей, у которых есть вопросы к Локи, прибыло. Ну, людей ли? Впрочем, какая разница, пусть встает в очередь.

Вздыхаю.

– Откуда отец ее притащил, никто не знает. Колум как-то обмолвился при мне, что дед ему сказал, что отец ее не привел, а собрал из отдельных частей других людей. Она не человек.

– Почему?

– Ну потому, что на Мосту проливали кровь множества людей и ничего похожего не случалось, – сердито говорю я. – Она вроде бы была добра с Братьями… Ты знаешь Братьев?

– Твоих младших дядек? – серьезно спрашивает предок. – Знаю, конечно.

– В общем, они ее любят. И слушаются. Эрик говорит, когда меня еще не было и когда я только родилась, она была нормальная мама, только он тоже три года писался потом, после того как нас украли у короля.

– Ты сама что-нибудь помнишь?

Меня передергивает.

– Нет. Мне иногда снится… что-то, но это просто сны. Нас растила Алкеста, ну и Братья нянчились, конечно. – Я чувствую, как воспоминание позволяет немного разжать зубы, и перестаю дрожать. Лмм, Лмм, я найду тебя, найду, ты жив.

– Сейчас твоя мама где живет? С кем дружит? Есть ли у нее мужчина?

– Дружит она с принцессой, про мужчину ничего не знаю, то есть понятно, что к ней и моряки ходят, и всякие приезжие, но я понятия не имею, спит она с кем-нибудь или нет. Живет в лоцманском доме. Я там редко бываю.

– Как получилось, что она стала командовать всеми?..