Ася Михеева – Мост (страница 39)

Ремонтных работ? Во у нее память-то, это и по моим меркам было черт знает когда.

– Каждая кризисная ситуация задним числом полностью разбирается командным составом управляемого мной корабля пошагово, благо все действия всех участников записываются, – уточняет капитан и легко показывает пальцем на собственный имплант. – И я рада сообщить, что действия именно вашей ремонтной бригады оказались критическими, когда стоял вопрос о том, сможет ли «Гвоздь» вообще подняться на радужный мост. Теперь уже неизвестно, кто именно из вашей бригады наткнулся на протечку, но достоверно доказано, на эмуляторах, что прорыв напряжения там сжег бы половину всей спирали. А запасных блоков у нас было очень мало.

– Мы просто делали свою работу, – отзываюсь я.

– Вы сделали ее хорошо.

Я молча наклоняю голову и жду.

– Тридцать семь лет назад вас уложили в заморозку кризисного ремонтника, – продолжает леди Хелен. – В контейнер, который собирали на корабль, что планировалось поставить для охраны окна. Вы, с вашими ранениями, имели право в боевых действиях более не участвовать, но добровольно выбрали лечь в режиме рабочей готовности. Вы должны были служить на ближней к Убежищу пересадке. Однако вас, как и многих других, не размораживая, перевели обратно на «Гвоздь». Дело в том, что последний по расписанию холодновоз с Земли привез список с полным перечнем точных координат бункеров, в которых еще оставались люди. Щит Ернина на тот момент держал устойчиво. Я собрала на «Гвозде» полный экипаж только из добровольцев, в том числе из замороженных работников, у которых стояла пометка о добровольном согласии на участие в боевых действиях.

Я молча киваю. Вот как я снова оказалась на старине «Гвозде», все логично. Забавно, что леди Хелен произносит фамилию Ернина без обычного для современной речи акцента. То, на чем мы говорим сейчас, – страшный пиджин с точки зрения старых языков. Но кому они, впрочем, теперь интересны.

– Мы прошли все мосты без единого столкновения. Никого не встретили. Спокойно взошли на мост к Земле, собрали всех выживших, их было не так много. И удрали прочь.

– Это сколько же лет продержался щит? – не выдерживаю я. Ернин обещал двенадцать лет надежно, еще десять – с риском, а последняя по штатному расписанию холодновозка ушла за гражданскими на Землю на двадцать шестом году бешеного Солнца. А если добавить то время, пока до Земли добрался вот этот кораблик с упоротыми суицидниками (и мной, и мной в том числе… Вот так и ставь отметку «доброволец» в деле, ложась поспать), вообще страшно загадывать!

– Он уже плохо держал, – признала капитан Хелен. – М-м… помаргивал. Нам пришлось рассчитать подлет и орбиту «Гвоздя» так, чтобы на солнечной стороне вся электроника корабля выключалась. До состояния булыжника. Дважды нас прошило полным излучением на пару сотых секунды. Что было включено – часы у кого-то, настольную технику кое-кто забывал, – все погибло. Мы убрались, как только прошлись по всему списку бункеров. Подняли почти миллион человек. Дело того стоило.

– Нужна починка? – догадываюсь я.

– Нет, фактически нет. Что было, то давно заросло. Мы болтаемся здесь, в этой точке, одиннадцать лет.

– Почему?

– Мост исчез.

Я молчу и, видимо, дико таращусь на капитана.

– Здесь два следа от вражеских подъемов на мосты куда-то в их космос. – Она слабым жестом указывает в пустоту окна. – Болтаются несколько мертвых кораблей – и наши, и их. Чуть выше по гравитационному колодцу стоит стационарный сторожевик «ВолгаЛаг», им управляет капитан Текк. Стоит, собственно, с тех пор, как Волгу спустили со второй холодновозки, и, в общем, это они тут все зачистили. А моста нет. Я вылизала эту чертову систему языком, сержант Кульд.

– И? – спрашиваю я.

– Федор, да будет вам известно, оставил свои личные архивы мне. Нет, их, разумеется, полностью скопировали в Убежище, но, м-м, сами оригиналы храню я. Это семейное дело. Так вот. В его рабочих файлах мною было найдено – думаю, вы понимаете, что я пыталась найти указание о том, что делать в таком, как у нас, случае, – так вот, практически на входе в его архив расположен исполняемый файл. Который – я цитирую – «следует запустить в систему корабля, в случае если ситуация станет безвыходной». Мы, потратив все предыдущие годы на попытки справиться самостоятельно, в конце концов его запустили.

Я смотрю на капитана и жду продолжения.

– Рабочая программа – вы же понимаете, сержант, что мы очень внимательно наблюдали за ее действием? – забралась в базу данных морозилки и рабочего состава и перетрясла генетические карты всех, кто есть на «Гвозде». Всех.

– И?

– И отправила на побудку одного человека. Вас, сержант.

Капитан наблюдает, что я скажу, иронически поджав губы. Я же не знакома с Федором Ерниным? Она это знает. Я не физик одномерной свертки? И это она знает. Что такого особенного в моих генах? Они тут что, не могут обойтись без армянской полукровки в таком деле? Или Ернин считал, что кто-то же должен поливать цветочки?

– Какие будут распоряжения? – выкручиваюсь я.

– Вы должны изучить имеющиеся обстоятельства, окружающий космос, архив Ернина и дать мне ответ, что делать, – отвечает капитан Хелен. – Времени у вас сколько угодно. На любые ваши вопросы ответит любой член команды, включая меня. И любой замороженный пассажир – разморозим и приведем, только скажите кораблю.

Она прикрывает глаза. Вид у нее уставший.

– Капитану нужно поспать, – тихо шепчет корабль у моей височной кости. – Пойдемте, сержант Кульд, ваша комната смежная с мемориальной комнатой Федора Ернина.

Корабль, в отличие от капитана, выговаривает русскую фамилию с акцентом. Можно указать на ошибку и перенастроить, но не вижу смысла.

Корабль ведет меня на офицерские этажи. Там тихо. Вероятно, больше половины команды лежит в неглубокой заморозке: кто же знает, сколько еще тут куковать? А на начало боя, если кто-то сойдет с мостов, понадобится пара дней, не меньше. Если у наших врагов не произошел какой-нибудь, не приведи боже, технический прогресс. Впрочем, они, по словам леди Хелен, вообще попрятались с тех пор, как тут поставили «ВолгаЛаг». Комната у меня небольшая, но симпатичная. Рабочее место – прямо, спать – налево, гигиена – еще раз налево. Мемориальная комната Ернина? Дверь ровно напротив моей, буквально два шага. Абсолютно такая же… Только все полки рабочего места забиты бумажными носителями и жесткими дисками в прозрачном пластике, на рабочей поверхности валяется стило. Несколько растрепанных папок лежит на тумбочке у кровати. Я заглядываю в одну из них и получаю вполне удовлетворительный ответ на вопрос о том, почему разбудили именно меня, – Ернин, разумеется, писал по-русски. Вряд ли среди всей команды найдется кто-то, способный разобраться в русской скорописи. Разве что сама леди Хелен?.. Но, похоже, она не помнит. Или у нее уже не хватает сил. А среди пассажиров русскоязычных тем более нет, последний сверхплановый рейс. Это же те, кто сидел в хороших, очень крутых бункерах, выдержавших десятилетия вымерзшей атмосферы под щитом, отгородившим Землю от свихнувшегося Солнца. Мигал он, видите ли. Зверь-технология, столько лет продержалась.

Но щит-то меня вроде бы интересовать не должен. Меня должны интересовать технологии отстраивания и удержания одномерных пробоев… Что там вообще было-то? Перпендикуляр Ернина… Окно Доллара… Ничего об этом всем не знаю и не собиралась узнавать. Вообще-то, по идее, окна Доллара, раз проложенные, остаются статичным свойством пространства – нам как-то так в школе говорили. Надо разбираться.

– Сержант Кульд, – говорит мне корабль, – вам следует выстроить постоянный штатный режим, позволяющий переработать максимальное количество информации без потерь. Вы должны своевременно есть, спать и получать достаточную физическую нагрузку. Капитан не предполагает, что ответ должен быть найден вами в кратчайшее время. Важнее, чтобы он был найден вообще.

«Это понятно…» – думаю я и кладу книги Ернина обратно на стол. Оглядываюсь. Здесь – плюс-минус все, что можно выяснить о свойствах всех этих высокоумных объектов. А мне бы еще про свойства местности. Сейчас уйду к себе, расспрошу корабль – а что говорит по поводу пропажи моста сторожевик? Они же тут так и торчали, у сторожевика же спирали нету, они на мост при всем желании подняться не способны?.. Стоп. Леди Хелен сказала, что капитаном на сторожевике сидит сам старина Текк. Ну надо же. Или это какой-то другой Текк? Наверное, тот еще старше леди Хелен? Наверняка другой. В любом случае надо посмотреть, что он говорит об исчезновении окна Доллара. Вход на мост – это же такая штука, его нельзя потерять из виду, тем более они именно его и охраняли… по идее.

Я начинаю понимать, почему так радовались люди, увидевшие меня в столовой рядового состава. Зависать тут с полным трюмом заморозки то еще удовольствие, а возвращаться некуда – Земли уже, скорее всего, физически нет, как нет Меркурия и Венеры. А здесь – тишина. Тупик. И бывшая орбитальная тюрьма в качестве компании.

Ладно. Раз корабль говорит мне не дергаться, а составить размеренный график работы, пойду-ка я в тренажерку, взбодрю организм. Выхожу, озираюсь в коридоре между своей и ернинской дверями, соображаю, в какую сторону идти искать гимнастический зал, и меня снова накрывает.