Ася Михеева – Мост (страница 13)

– А разве канцелярии все не королевские?

– Вообще-то нет, по-моему. Королю ежегодно вносят… слушай, не знаю сколько, каждый дом на Мосту, и, кажется, еще на каждом берегу в бухте за дома платят, только поменьше. И за пользование сухими въездами. А канцелярии Короне денег не дают. Прямо, по крайней мере. Я когда у наследника в адъютантах ходил, поневоле всего этого нахватался.

– Тогда да, неправильно. А что ж никто не возмущается?

– Навигатор возмущался – и где он теперь? – ответил вопросом на вопрос Ванг, составил несколько блюд одно на другое, прижал рукой с зажатым в ней кувшином и двинулся к гостиной.

Я взял второй кувшин, корзинку с хлебом и поплелся следом.

К нашему возвращению из кухни два пожилых капитана выкопали в горе старых роривских конспектов одну из утерянных лоций. Я сам ее тоже, право сказать, забыл бы с удовольствием – на выход она требовала шесть раз нырнуть туда-сюда между быками Моста, при этом не запутаться в арках, да и возвращение с нее к Мосту было не лучше.

Я и раньше знал, что Мост сложен. Но мне даже не приходило в голову, что сложность его простирается на десятки миль сложенного вокруг него в бумажный фонарик океана. Сложность берегов заканчивалась съездом на наружные стороны южного и северного мысов; если уж ты выбрал определенную дорогу на развилках после спуска на землю – ты уже не перепутаешь Второй Север с Третьим. В океане же ты попадал в другое море и приходил к другим берегам, просто выйдя из-под не той арки или взяв не то направление. Ну и даже если попал в то море, в которое собирался, – надо было знать тамошние берега, тамошние порты, тамошние рифы и отмели и товары, которые стоило туда везти и там покупать.

Так или иначе, оставалась последняя недостающая лоция. Мне казалось, что бурная активность по тому, чтобы ее во что бы то ни стало найти, это была непроизвольная реакция людей, неспособных смириться с тем, что в действительно важных событиях последних дней от них ничего не зависело. Так что трое капитанов без кораблей, один свежеиспеченный и двое отставных, допили и доели все, что было на столе, и засуетились, надевая кители. Рори осторожно предложил мне гражданский плащ. Дело шло к вечеру, я согласился.

– Куда мы? – спросил я, вприскочку поспевая за стариками (Грюнер на своей деревяшке скакал так, что молодому впору) и Вангом.

– В университетскую библиотеку, в архив. Там есть отдел списанных лоций.

– А не поздно? – удивился я.

– Так она же круглосуточная, – просветил меня брат, – я сколько раз туда спать ходил. Под стол заберешься в углу, и вася-кот.

– А свет?

– Ну, маги сами светят, а моряки обычно белый фонарь берут, его обычно как раз на ночь же хватает.

Я заткнулся. С одной стороны, я уже достаточно устал, чтобы пойти домой, с другой – куда девать Рорин плащ? И что они будут делать, когда найдут ту самую лоцию?

На последний вопрос ответа я не получил. Нужной книги – точнее двух – в библиотеке не было.

Старики с Вангом на побегушках перерыли четыре шкафа, прежде чем сдались и кликнули дежурного младшего архивариуса. Сонный архивариус посоветовал перебрать каталожные карточки выданных на руки изданий и канул в глубь библиотеки.

Карточки нашлись, но старики, кинув на каждую по взгляду, дальше уже смотрели на них как на повестки в суд. Или на тот свет. Ванг покрутил обе в руках.

– Выдано на руки три месяца и… э-э-э… год и два месяца назад. Одному и тому же человеку, адрес указан. Кстати, это недалеко. Утром я могу к нему сбегать.

– Да как бы тебе сказать, сынок, – неловко ответил Рори, – я был уверен, что этого человека казнили… э-э-э-э… пятьдесят три года назад. Я в какой-то момент подумал, может, родственник, но у него почерк характерный.

– А я вообще забыл, что я его знал. А я ведь знал. Он-то был магом, а вот его отец – мой первый капитан. Но я действительно о нем никогда не думал. Вообще никогда. С… с какого же года? Да, пятьдесят три, точно, – сказал Грюнер, – как-то это вообще неестественно. Мы же с ним… и вдруг ни одной мысли за столько лет. Ни разу не вспомнил. Я… я о себе лучше как-то думал.

– Пошли навестим, пока еще не ночь? – предложил Ванг. – Тем более есть веский повод, а угощения купим по пути.

– Да само собой, – твердо сказал Грюнер, – ну как же так? У него же дети были… два уже взрослых парня… – Усы Грюнера повисли, он медленно повернулся к Рори. – Подожди. Подожди. Ведь наш мальчишка – Навигатор – это его старшенький же.

– Что? – спросил Ванг. – ЧТО?

Дом, в котором жил таинственно забытый читатель библиотечных книг, действительно был недалеко. Через каменную ограду из материала Моста (что означало – дом очень, очень старый) перегибались ветви деревьев. Над маленьким крылечком покачивался на ветру яркий белый фонарь. Грюнер поднялся на крыльцо и заколотил в дверь.

Послышались старческие шаркающие шаги. Дверь приоткрылась, из-за нее пролился желтый свет, в свете нарисовалась худенькая фигурка в длинном платье. Нет, в мантии, подпоясанной домашним фартуком.

– Петеан, живой, – продребезжал не своим голосом Грюнер.

– Живой! – более бодро отозвался Рори. – И не разъелся ни на унцию, глиста в стакане.

Старичок в фартуке совершенно не удивился, но очень растрогался. Немедля ввел всех через узенький коридорчик в библиотеку (которая на вид была не меньше дворцовой), примерно указал направление, где искать университетские книги, а сам перестал улыбаться и заторопился куда-то обратно в коридор. Из приоткрытой двери я расслышал женский стон.

Петеана не было с минуту, вернулся он смурной, но, глядя на Грюнера и Рори, вновь нежно заулыбался.

Когда Грюнер начал рассказывать о своей и Рориной жизни, старичок благодушно его прервал, сообщив, что он-то все знает, и за их жизнью поглядывал, и вообще. Рори обиженно уточнил, почему тот не давал о себе знать, старичок все с тем же благодушием сообщил, что заклятие незамечаемости, под которым он жил сорок с лишним лет, всегда приравнивалось к гражданской казни… Тут он извинился и снова убежал.

– У него болеет кто-то? – осторожно спросил Грюнер.

– Ну, спроси, – буркнул Рори.

Старичок вернулся. Рори спросил.

– Рори! – встрепенулся старичок. – А ведь… ведь вы же бывали… Как лечат людей, на которых не действует магия? У нее обе руки опухли… И красные пятна почти до плеч. И лихорадка. И… она уже не бредит, только стонет.

– Петеан, осел ты старый! – взревели буквально в один голос наши старики. – Что ж ты молчал?

– Точно магия не действует? – уточнил Грюнер.

– Никакая. Никогда. Семь лет ее знаю – ни разу ничего.

– Это ранение? Какая рана? – уточнил Грюнер.

– Обе руки ей отрубили, – тихо ответил Петеан, – сегодня утром. Культи перевязали, конечно. Но кровь сочится, остановить я не могу.

Ванг со свистом втянул воздух.

Грюнер оглянулся.

– А-а, сынок. Отлично. На втором причале северной стороны стоит ашмианское судно, их привел капитан Вурген прицепом. Они собирались еще с неделю расторговываться. Беги туда сломя голову, приведи их корабельного доктора. Скажешь ему – ампутация, сепсис. Неси его хоть на руках с его чемоданчиком. Иначе девчонка умрет к утру.

– Что сказать? – уточнил Ванг.

Грюнер медленно и раздельно повторил. Ванг кивнул и исчез в темноте – только звякнули подковки на сапогах.

– Ты думаешь, есть надежда? – спросил Петеан.

– Надежда, не более, – хмуро ответил Грюнер, – много времени прошло. Они что же, не учли, что девчонка невосприимчива?

– Откуда мне знать, – тихо ответил Петеан.

– В недетерминированных морях вообще магией не лечат, кто там долго жил, тех берет тоже плохо… – добавил Рори. – Она приезжая?

– Она даже не приезжая, – ответил Петеан, – она поднятая.

– Ой, нет, нет, – замахал Грюнер руками, – давай договоримся, что приезжая. А что с ней случилось-то? – Он осекся, посмотрел на выход, где уже и след от Ванга простыл, перевел взгляд на меня. – Э-э-э-э… э-э-э… Вы же… вы же что-то рассказывали с Вангом, вы оба были на казни сегодня утром?

– Мы мимо шли, – неловко ответил я, – а не смотрели. И я толком так и не понял, за что ее казнили и при чем тут Вангов Навигатор. И каких-то детей похитили из королевских яслей… И погибли люди… И подорвали ясли. Это что в толпе говорили.

– Подорвали ясли? – недоуменно спросил Рори.

– Не сами ясли, конечно, – со вздохом сказал Петеан, – а стену в подвале. Чтобы внутрь попасть. Про погибших не знаю, Колум убежал с малышами на корабль и тут же уплыл, конечно. А Локи же бегать не может. Она… отвлекала, как я понимаю, погоню, как умела. Так что могли быть погибшие. Увы.

– А зачем ей королевские дети? – не выдержал я.

– Почему королевские? – растерянно ответил Петеан. – Ее дети. Эрик и Уна.

Послышался слабый стон, старичок встрепенулся и исчез за дверью.

Капитаны переглянулись.

– Что ни новость, то прелесть, – подавленно заметил Рори.

– То есть раз она совсем к магии нечувствительна, – уточнил я, – то она ни сама руки не отрастит, и никто ей не отрастит?

– Да она вообще помрет сейчас, – сказал Грюнер, – если твой капитан за час не обернется. И да, конечно, даже в самом лучшем раскладе рук у нее больше не будет. Никогда.

– А людей, нечувствительных к магии, на Мосту никогда не казнили, не ранили?

– Да ранили, наверное, – пожал плечами Грюнер, – сколько раз в кабаках-то. Всякое бывало.