Ася Кравченко – Зелёный (страница 2)
– Меня послали… Нас ждут… – неуверенно повторил Марик.
– Иди! – Лёша дёрнул плечом и двинул вниз по лестнице. Марик почему-то пошёл за ним.
Марик подумал, что у него тоже такая аллергия. Слабая, но она всё-таки есть. И на него тоже нельзя кричать. И он вдруг понял, что не пойдёт обратно. Можно же и не пойти.
Марик догнал Лёшу уже на первом этаже.
Они торопливо шли мимо рядов вешалок.
– Куда направились, молодые люди? – окликнул их охранник на выходе.
Марик застрял.
Что сказать? Что их отпустили? Неправда. Что они скоро вернутся? Марик не был в этом уверен. Наверное, придётся всё-таки вернуться.
– Туда! – коротко сообщил Лёша и прошёл через турникет. Марик бросился за ним.
Лёша шагал размашисто и сосредоточенно. Из рукавов торчали его длинные тощие руки.
Школа смотрела на них мрачными провалами окон. Марик вдруг испугался, что их могут увидеть, но тут же подумал: ну увидят их из окна, и что? Бросятся в погоню?
Он представил, как из школы вываливается огромная толпа. Толпа бежит за ними, рассыпается, выстраивается в цепь и окружает. «Слева заходи! Давай!»
Бежать бесполезно.
Они поворачиваются, чтобы встретить эту толпу лицом к лицу. И тут Тяф-Тяф раздвигает ряды школьников могучими руками, делает шаг вперёд и снова начинает кричать: «Вас всех ждёт ЕГЭ! Это вам же надо! Вы что, не понимаете?!»
– Она не так уж громко кричала, – подумал вслух Марик.
– Ага. Надо было померить децибелы.
Они уходили всё дальше и дальше. Ветер дул в спину, словно был с ними заодно.
«На меня! Нельзя! Кричать! Тоже! – понял Марик и тут же сник: – Куда мы идём? Что там будем делать? Что скажет Тяф-Тяф? Что подумают остальные?»
Но он же не может вернуться без Лёши, за которым его послали.
Они шли по весёлой какой-то улице. И Марик заметил, что рябина уже красная. И пахнет прелыми листьями. И уже идёт пар изо рта, будто ты дракон.
Они вдруг оказались среди людей, которые идут не по делам.
Мимо бежал дядька в спортивном костюме, такой, который, что бы ни происходило, будет занят своим здоровьем. Будет бежать в новую жизнь. А жизнь будет отступать, немножко даже брезгливо. Потому что зачем этой жизни люди, которые думают только о собственном весе, диете и уровне сахара в моче? Дядька подбегает к пешеходному переходу и продолжает бежать на месте.
– Только вперёд! – вдруг сказал Лёша.
– Что? – дядька обернулся.
– Зелёный. – Лёша кивнул на светофор.
Где надо прогуливать школу? Отличное место – Воробьёвы горы.
Ну понятно. Это такое место, которое показывают иностранцам. «Sparrow Hills» звучит зловеще.
«Здесь в 1827 году юноши Александр Герцен и Николай Огарёв, ставшие великими революционерами-демократами, дали клятву не щадя жизни бороться с самодержавием».
Марик залез в интернет. Так. Получается, в 1827 году им было пятнадцать и четырнадцать лет? Ничего себе самомнение у людей! Два таких шпенделя вдруг раз – и решили бороться с самодержавием.
– Давай тоже в чём-нибудь поклянёмся? – предложил Марик.
– В чём?
Тут Марик понял, что у него нет никаких идеалов, за которые можно не щадить жизни. И ему стало даже как-то неуютно. Было бы хорошо их найти в ближайшее время. У всех есть идеалы, а у него нет.
– Интересно, как определили место, где они поклялись? – спросил Лёша.
Марик представил, как Герцен поклялся, и быстренько записал координаты – долготу и широту.
На барельефе у обоих были бакенбарды. Ну пусть даже дети теперь взрослеют гораздо позже. Раз все говорят «поколение инфантилов». Но бакенбарды в четырнадцать и пятнадцать лет – это как-то слишком.
Они старше на целые бакенбарды.
– Мы не будем ждать, пока отрастут бакенбарды. Мы начнём прямо сейчас. Мы объявим о правах человека.
– Угу.
– И нам тоже поставят тут памятник. Сбоку от этого.
– Поменьше, – усмехнулся Лёша.
– Почему поменьше?
– Герцен написал «Былое и думы», а мы пока ничего не написали.
– Человек имеет право, чтобы на него не кричали, – понял Марк.
Остальные права Марик не успел придумать, потому что вспомнил, что оставил в школе рюкзак.
Не то чтобы было жалко рюкзак. Но всё-таки когда-нибудь за ним придётся вернуться.
– Завтра заберёшь.
– Не. Там капуста, кусок тыквы и огурцы.
Лёша посмотрел на Марика вопросительно.
– Для улиток. Долго рассказывать. Если хочешь, я тебе покажу потом.
– Позвони кому-нибудь, попроси оставить у охранника.
– Ты где? – спросил Слава Дударов.
– Тут.
– Ты что… просто ушёл? – Дуда звучал растерянно.
Марик вдруг понял, что ушёл не просто. И буркнул что-то невразумительное.
– Ты знаешь, что теперь будет?!
– Оставь, пожалуйста, рюкзак у охранника.
Марик выключил телефон.
– Дуда считает, что будет скандал.
Лёша задумчиво кивнул.
Лучше бы не кивал.
Грядущий скандал придавил Марика. И зачем они ушли?
Марик представил, что надо будет стоять и выслушивать бесконечные «почему», «куда», «что случилось» и «кто разрешил». А потом, когда Тяф-Тяф устанет говорить, а Марик с Лёшей устанут слушать, надо будет сказать что-то вроде: виноваты, погорячились, больше так не будем.
– Ну извинимся, – с облегчением понял Марик.
– За что? – Лёша явно злился. – Как ты себе это представляешь? «Извините. Вообще-то кричать на меня можно, даже рекомендуется. Если вам нужно выпустить пар, звоните мне, я приду, вы покричите, и вам полегчает?»
И он вдруг зарычал. Рык превратился почти в крик и многократно умножился эхом.