Ася Исай – Развод. Слишком женат для счастья (страница 1)
Ася Исай
Развод. Слишком женат для счастья
Глава 1
— Слушай, ну да, Олька огонь. — голос мужа звучит по-особенному. Так, он говорил со мной... Лет пятнадцать назад. В голосе мальчишеский восторг, который я считала навсегда утраченным. — Она мне мозги выносит, конечно. Ревнует страшно. Капризничает. Двадцать всего исполнилось, что поделать. Но такая страсть! Хоть фильмы снимай!
Замираю, протянув руку к дверной ручке. Сердце делает странный кувырок, будто я пропустила ступеньку на лестнице. Олька? Какая Олька?
— А Варя не догадывается? — в коридоре темно, только полоска света из-под двери освещает пространство. Уже готова ворваться в кабинет, как слышу свое имя.
Становится холодно. Или это мне кажется? Я жду ответа, и каждая секунда растягивается в вечность. В висках стучит кровь.
— Да какая там Варя. — произносит безразлично, отстранённо. Муж будто говорит о постороннем человеке. Сергей смеётся, и от этого смеха мурашки бегут по спине. — Она уже как мебель... Живёт в своём мире. Пироги печёт, книжки свои читает. Идеальная жена, блин.
Мебель.
Я мебель.
Удобная, привычная, молчаливая.
Моя рука уже на ручке — сейчас я ворвусь, закричу, размажу проклятый пирог, который делаю второй час, по его самодовольной физиономии. Покажу, какая я мебель...
Но что-то останавливает. Может, привычка сдерживаться, воспитанная годами? Или холодный расчёт, внезапно включившийся в мозгу?
Я вижу эту сцену со стороны: растрёпанная жена врывается с истерикой, муж закатывает глаза, друг неловко прячет взгляд. Банально. Пошло. Именно так поступила бы «мебель» — предсказуемо, удобно для него. Он бы успокоил, пообещал «поговорить», а потом... Потом всё вернулось бы на круги своя. Только я стала бы «истеричной мебелью».
Нет.
Медленно убираю руку от двери. В груди разливается странное ледяное спокойствие.
— А Ольга?
Бокалы с коньяком, которые я несла мужу и его другу, начинают мелко дрожать в моих руках. Янтарная жидкость плещется о стенки хрусталя.
— Ольга — это другое, — мурчит как довольный кот. — Я сплю с ней уже полгода. Она девочка совсем. Огненная. Первый я у нее был. С ней я чувствую себя мужчиной, понимаешь? А Варвара... — он вздыхает. — Варвара — хорошая хозяйка, но как женщина... Ну ты понимаешь. Двадцать лет брака дают о себе знать. Всё по расписанию, всё предсказуемо. Даже в постели. Душно. А Олька легкая.
Кровь отливает от лица. Колени подгибаются, приходится прислониться к стене. Холодная штукатурка обжигает сквозь тонкое платье.
— И что дальше? — спрашивает Игорь.
— Пока не знаю. Ольга давит, хочет серьёзных отношений. А у меня дом строится, дочь универ заканчивает, бизнес. Разводиться накладно. Да и Варвара... Она же без меня пропадёт. Не работала никогда толком, сидела дома. Куда она денется в её годы?
Я открываю рот, чтобы вдохнуть, но воздух не идёт. В ушах звенит. "В её годы" — мне всего сорок! А вот ему почти пятьдесят! Завел себе девку младше нашей дочери и радуется!
Полгода. Полгода он приходит домой из чужой постели, целует меня, ложится рядом. Полгода я глажу его рубашки, готовлю ужины, жду...
Нужно уйти, пока не услышала больше. Но ноги приросли к полу. Или влететь в кабинет, устроить скандал?
— А в постели она как? Ольга-то? — Игорь хихикает мерзко, по-мужски.
— О, это что-то! Такие фокусы вытворяет… М-м-м. Варвара за все время брака даже доставлять удовольствие не научилась. А Ольга...
Дальше я не слушаю. Разворачиваюсь, на ватных ногах иду обратно на кухню.
В кабинете хохочут. Игорь что-то рассказывает — слышны обрывки фраз про чью-то жену. Они всегда смеются над жёнами. Странный мужской ритуал — унизить ту, с которой делишь постель. Ту, которую сам выбрал и обещал быть верным.
Ставлю бокалы на стол, смотрю на янтарную жидкость. Поднимаю один, выпиваю залпом. Коньяк обжигает горло, но я не чувствую вкуса. Второй бокал следует за первым. В желудке разливается огонь, но внутри всё равно ледяной холод.
Наливаю новые порции автоматически. Руки не дрожат — странно. Должны бы дрожать. Иду обратно, стучу:
— Мальчики, коньячок принесла!
Мой голос звучит на удивление нормально. Захожу, улыбаюсь. Зачем это делаю, сама не понимаю.
— Спасибо, дорогая, — Сергей сидит в своём любимом кожаном кресле. Он, не глядя на меня, берёт бокал.
Я стою, смотрю на его затылок. Редеющие волосы, которые он зачёсывает набок. Когда успел постареть? Или я просто не замечала? Любила. Идиотка…
— Что-то ещё нужно? — спрашивает, не оборачиваясь, и я вздрагиваю от звука его голоса.
— Нет, милый. Отдыхайте.
Выхожу, аккуратно прикрываю дверь. В коридоре прислоняюсь к стене, считаю до десяти. Потом до двадцати. До ста.
Иду в ванную комнату, запираю дверь на щеколду. В зеркале — чужое лицо. Бледное, с резко обозначившимися морщинами. Когда появилась эта складка между бровей? А сеточка в уголках глаз? Русые волосы выцвели, и седая прядь у виска предательски серебрится в свете ламп.
Включаю воду в душе на полную мощность. Горячая, почти кипяток. Пар заполняет маленькое пространство, зеркало запотевает. Сажусь прямо в платье на край ванны и, наконец, отпускаю себя.
Рыдания вырываются из груди, как будто кто-то выдирает их клещами. Вода шумит, заглушая всхлипы.
"Как женщина..." Слова бьют под дых снова и снова. Я отдала ему столько лет. Родила дочь, создала дом, поддерживала в трудные времена. Когда его бизнес едва не прогорел, продала мамины украшения, заложила родительскую квартиру. Когда он болел, не отходила от постели. А в итоге я для него просто удобная домработница.
Умываюсь ледяной водой. Раз, другой, третий. Кожа горит, но голова проясняется. Нужно выйти. Улыбаться. Играть роль идеальной жены.
В голове крутится план. Не показывать, что знаю. Собрать доказательства. Узнать, кто такая Ольга. И потом... Потом посмотрим, кто из нас "пропадёт".
Таймер звенит. Пирог готов. Достаю из духовки. Идеальный: золотистый, ароматный, с карамелизированными краями. Из-под решётки из теста сочится яблочный сок с корицей.
Дверь кабинета открывается. Игорь выходит первым:
— Варвара Андреевна, как вкусно пахнет! Ты как всегда волшебница!
— Спасибо, Игорь. Останешься на ужин? — улыбаюсь. Спокойно, радушно. Откуда только во мне столько выдержки?
— Нет-нет, спасибо. Жена ждёт.
Интересно, что он говорит о своей жене за закрытыми дверями?
Сергей выходит следом. Подходит, чмокает в щёку — небрежно, по привычке. Меня выворачивает от этого прикосновения.
— Пирог испекла? Умница.
Умница… Как собаке: «Молодец, принесла тапочки». Меня мутит от этого парада лицемерия.
— Твой любимый. Сейчас накрою на стол.
Он уже не слушает, проверяет телефон. Улыбается сообщению. Пальцы быстро печатают ответ. Ольке?
Накрываю на стол. Фарфор, серебро, льняные салфетки. Красиво, как он любит. Как подобает прислуге — создаю уют, не привлекая внимания к себе.
За ужином он рассеян. Ест машинально, хвалит дежурно. Рассказывает о работе — вполуха слушаю про контракты и поставки. Всю жизнь одни и те же истории, только суммы растут.
— Завтра задержусь. Совещание с партнёрами.
— Хорошо, — пожимаю плечами.
Совещание. Может, мне стоит проверить это «совещание»?
Убираю со стола. Он уходит в гостиную в обнимку с телефоном. Всё как обычно. Привычный вечерний ритуал длиною в четверть века. Хорошо, что он не понял, что все уже изменилось.
Сначала нужно всё узнать, всё подготовить. Я буду идеальной женой. Ещё более идеальной, чем прежде. Настолько идеальной, что он расслабится окончательно. А потом...
В спальне ложусь на свою половину кровати. Закрываю глаза, но сон не идёт. В голове крутятся его слова, перебираю последние месяцы. Поздние возвращения. Командировки выходного дня. Новые рубашки, которые он покупал сам. Усталость и раздражение без повода.
Полгода. Пока я пекла пироги и ждала у окна, он был с ней. Пока я гладила его рубашки, он снимал их в чужой квартире. Пока я засыпала одна, он...
Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушку. Нужно взять себя в руки. Завтра начинается новая жизнь. Моя война за себя.
Из гостиной доносится смех. Довольный, сытый. Смех победителя.