Ася Исай – Развод без обратного билета (страница 3)
Когда-то давно мы уже упустили свой шанс.
Все шансы.
Глава 3
Закрываю глаза, и память услужливо подбрасывает картинку за картинкой. Двадцать четыре года. Цифры пульсируют в висках, как мигрень.
Первое воспоминание приходит самое яркое, как вспышка. Мне шесть лет, декабрь. Детский сад на Ваське. Помню запах мокрых варежек на батарее, привкус манной каши с комочками, которую заставляли доедать. И его – маленького серьёзного мальчика с вечно сосредоточенным лицом.
Тот день был особенный. После долгого ожидания зимы выпал первый снег. Настоящий, густой, липкий. Воспитательница выпустила нас на прогулку, и все побежали лепить снеговиков. А Матвей стоял у забора, ловил снежинки на красную шерстяную варежку.
– Что делаешь?
– Ищу самую красивую.
– Зачем?
– Для тебя.
Помню, как он протянул варежку. На ней лежала идеальная снежинка. Настоящая звезда из хрусталя. Секунду она искрилась на солнце, а потом растаяла.
– Ой, сломалась, – расстроился он.
– Не сломалась, – почему-то уверенно сказала я. – Она теперь внутри варежки живёт. Навсегда.
Он улыбнулся так, будто я открыла ему тайну вселенной. А потом сказал те слова, которые помню до сих пор:
– Это тебе. Чтобы зима была всегда.
Мы всегда были больше, чем друзья. Просто слишком боялись это признать.
Две тысячи девятый всплывает следующим. Новогодняя дискотека в школе. Химичка уже навеселе, физрук флиртует с новенькой англичанкой, а мы с Матвеем сбегаем на улицу.
Снег валит хлопьями размером с пятирублёвую монету. Мы идём по проспекту, и он вдруг берёт меня за руку. Просто так, без повода. Сердце пропускает удар, потом начинает колотиться как сумасшедшее. В животе порхают не бабочки – там целая стая диких птиц.
– Холодно, – говорит он, хотя рука у него горячая.
– Нормально, – вру я, хотя щёки горят так, что снег на них должен шипеть.
Доходим до моего дома, останавливаемся у подъезда. Он поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах что-то новое, незнакомое, от чего перехватывает дыхание. Наклоняется медленно, как во сне. Я приподнимаюсь на носочки, закрываю глаза…
И тут из подворотни с лаем выскакивает Рыжик – дворовая псина, которую подкармливает весь дом. Прыгает на Матвея, тот теряет равновесие, мы падаем в сугроб. Лежим, смеёмся, но момент упущен. Навсегда.
Потом был выпускной. Последний звонок, белые банты, короткие платья. Родители плачут, учителя желают счастливого пути, а у меня в голове только одна мысль: скоро мы разъедемся по разным вузам, и всё изменится.
Матвей находит меня на школьном дворе. Я сижу на качелях в своём нелепом розовом платье с пышной юбкой – мама выбирала, спорить было бесполезно.
– Не идёшь праздновать? – спрашивает он.
– Не хочется.
– Мне тоже.
Садится на соседние качели. Достаёт из кармана маленькую коробочку. Внутри – кулон на цепочке. Четырёхлистный клевер в эпоксидной смоле.
– Это настоящий? – выдыхаю я.
– Нашёл в парке Победы. Три часа ползал по газону, охранник думал, я наркоман.
– Зачем?
– Наудачу. Чтобы ты… чтобы у тебя всё было хорошо. В универе. В жизни.
Он застёгивает цепочку на моей шее. Пальцы касаются кожи, и по позвоночнику пробегает электрический разряд. Поворачиваюсь к нему, и снова этот взгляд. Эта пауза. Это замирание воздуха между нами. Он так близко, что…
– Лида Морозова! – орёт завуч из окна. – Немедленно в актовый зал! Аттестат с отличием вручать будем!
Вскакиваю и бегу, не оборачиваясь.
Клевер до сих пор на мне. Под тремя слоями одежды, но я чувствую его вес. Иногда, кажется, он весит тонну.
Поступление, универ… Время пролетело стрелой и мне уже двадцать два. Фотографирую свадьбы уже второй год, снимаю счастливых людей и делаю вид, что верю в вечную любовь. Матвей на четвёртом курсе медицинского – изможденный, с синяками под глазами, вечно пахнущий больницей и кофе. Мы ни на день не прекращали общаться, но все же отдалились…
Его день рождения пятнадцатого марта. Покупаю билет на поезд, еду в Москву с тортом в коробке и бутылкой виски в рюкзаке. Общежитие медицинского – это отдельный круг ада. Пахнет хлоркой, немытыми телами и чем-то кислым, от чего сразу хочется открыть все окна.
Его комната – четыре квадратных метра личного пространства. Кровать, стол, стул, полка с учебниками. На стене наша фотография с выпускного. Единственное украшение в этой берлоге.
– Ты приехала, – говорит он так, будто не верит.
– С днём рождения, придурок.
Пьём виски из кружек, едим торт ложками, потому что вилок нет. Он рассказывает про трупы в морге, про первую операцию, которую наблюдал, про то, как половина группы упала в обморок на вскрытии. Я рассказываю про невесту, которая сбежала со свадьбы прямо в платье, про жениха, который напился и признался, что любит другую.
К полуночи виски заканчивается, истории тоже. Сидим на его узкой кровати, и расстояние между нами сокращается миллиметр за миллиметром. Он пахнет больницей, усталостью и чем-то родным, домашним. Кладу голову ему на плечо.
– Устала?
– Угу.
– Ложись, я на полу посплю.
– Дурак. Кровать узкая, но мы поместимся.
– Лид, у меня девушка появилась…
Я сделала вид, что рада за него, но отвернувшись к стенке, слезы было не остановить. Утром просыпаюсь одна. Записка на подушке: «Экзамен в 7 утра. Не хотел будить. Спасибо, что приехала. М.»
Уезжаю обратно в Питер, так и не сказав того, зачем приезжала.
Две тысячи шестнадцатый бьёт по больному до сих пор. Мой первый серьёзный роман заканчивается фейерверком из соплей и разбитой посуды. Славик – фотограф-концептуалист, весь такой творческий и ранимый – уходит к своей музе, восемнадцатилетней модели с ногами от ушей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.