Ася Исай – Измена. Ушла красиво (страница 25)

— Дочери так и зовут меня по имени, а не папой. Тебя и Машку я тоже потерял…

В горле встаёт ком. Не от ревности — что удивительно. От жалости. К нему, к девочкам, ко всей этой запутанной ситуации.

Встаю, подхожу к окну. Мой силуэт в стекле кажется призрачным, полупрозрачным.

— Хватит, — поворачиваюсь к нему. — Не нужно, Вань. Я верю тебе.

Он смотрит с недоумением.

— Но тогда почему...

— Потому что дело не в измене. Дело в том, что ты осознанно отрезал от меня часть своей жизни. Скрыл прошлое, которое никуда не денется. А я... я не могу быть частью этого. Не хочу соревноваться с призраками. Не хочу чувствовать себя чужой в твоей жизни.

— Ты никогда не была чужой, — он встаёт, делает шаг ко мне. — Ты самое настоящее, что у меня было. Единственное.

— Было, — повторяю я. — Именно. Было.

Песочные часы на столе почти опустели. Последние песчинки медленно просачиваются в нижнюю колбу. Время вышло.

— Спасибо за подарок, — говорю, возвращаясь к дивану. — Он красивый. Я буду его беречь.

Он тоже чувствует, что наше время подошло к концу. Медленно идёт к двери. У порога оборачивается:

— Уля... Ты будешь счастлива? Обещаешь?

Смотрю на него долго. На мужчину, которого любила. Люблю. Буду любить ещё долго. Но любовь — это не всегда быть вместе. Иногда любовь — это отпустить. Иногда счастье возможно только врозь. Жаль, что я поняла это только сейчас.

— Обещаю постараться, — отвечаю честно.

— Я тоже. Постараюсь.

Щелчок замка. Тишина.

Стою посреди комнаты, слушаю, как удаляются его шаги по лестнице. Потом подхожу к песочным часам, переворачиваю их.

Время начинает свой бег заново. Золотистый песок сыплется вниз, отмеряя секунды, минуты, часы новой жизни.

Сажусь на диван, укутываюсь в плед. На душе удивительно легко — будто я сбросила тяжёлый рюкзак после долгого пути. Больно? Да. Но это чистая боль, без примеси обиды, злости, разочарования. Это боль выздоровления, которая означает, что самое страшное наконец уже позади.

Беру телефон. Сообщение от Андрея: "Спасибо за вечер. Сладких снов."

Нажимаю кнопку “Ответить”…

Эпилог. Три года спустя

Май выдался на удивление тёплым в этом году. Солнце льётся через панорамные окна нашей квартиры на Октябрьской, заливая гостиную медовым светом. Пылинки танцуют в золотистых лучах, как крошечные балерины. Я стою у плиты, помешиваю ризотто с грибами и трюфельным маслом. С капелькой белого вина и щепоткой пармезана.

Деревянная ложка мерно постукивает о край сковороды. Аромат обжаренных белых грибов смешивается с запахом свежего тимьяна, и я невольно улыбаюсь. Кто бы мог подумать три года назад, что я буду находить такое удовольствие в простых домашних делах?

— Мам, а можно мне ещё сока? — Марта заглядывает на кухню, и моё сердце, как всегда, делает кувырок.

Она стоит в дверном проёме босиком, в розовом платье с блёстками, которое мы купили специально для сегодняшнего выступления. Одна косичка уже расплелась, светлые кудряшки выбились и обрамляют лицо непослушным ореолом.

Удочерили мы её два года назад. Пятилетняя девчушка с огромными карими глазами покорила нас с первой встречи в детском доме. Длинные коридоры с облупившейся краской. И она маленький светлячок в этой серости, прижимающая к груди потрёпанного плюшевого зайца.

Сейчас ей уже семь, и она так органично вписалась в нашу жизнь, словно всегда была с нами. Словно мы ждали именно её все эти годы.

— Конечно, солнышко. Яблочный или апельсиновый?

— Яблочный! — она забирается на высокий стул у барной стойки, подтягиваясь на руках. — А когда папа придёт?

Папа. Сердце сжимается от нежности каждый раз, когда она так называет Андрея. Первый раз это случилось полгода назад, случайно, и она сама испугалась. А он... он просто обнял её и сказал: «Я всегда буду твоим папой, малышка». И заплакал. Впервые за всё время, пока мы вместе, я видела его слёзы.

— Скоро, котёнок. Он же обещал не опаздывать на твоё выступление.

— А вдруг пробки? — она хмурится, и между бровями появляется маленькая морщинка. Точно такая же, как у Андрея.

— Папа никогда не нарушает обещаний, ты же знаешь.

Наливаю сок в её любимый стакан с единорогами — подарок от Ивана на прошлый Новый год. Да, от Ивана. Жизнь преподносит странные сюрпризы, и этот — один из самых неожиданных.

— А Маша и дядя Ваня придут? — спрашивает Марта, болтая ногами.

— Маша точно приедет прямо в садик. А дядя Ваня... он постарается, но у него важная встреча.

Странно произносить его имя так буднично. Дядя Ваня. Для моей дочери он просто добрый дядя, который иногда приходит в гости и привозит подарки. Который катает на своей большой машине и рассказывает смешные истории. Она не знает, что когда-то этот человек был центром моей вселенной. И слава богу.

Руки больше не дрожат при мысли о нём. Я спокойна. Счастлива? Да пожалуй, это то самое слово, которое описывает моё состояние последний год. Не та острая, обжигающая радость, что была с Иваном. Нет. Это тихое, глубокое счастье.

— А моя первая мама? — Марта смотрит серьёзно, по-взрослому. — Где она?

— Твоя первая мама... она очень любила тебя, но не могла о тебе заботиться. И попросила нас с папой стать твоими родителями.

— Она была больная?

— В каком-то смысле, да.

— А теперь она выздоровела?

Как объяснить семилетнему ребёнку, что наркомания — это болезнь, от которой чаще всего не все выздоравливают? Что её биологическая мать умерла от передозировки, когда Марте не было и года?

— Я не знаю, малышка. Но я знаю точно — она хотела бы, чтобы ты была счастлива.

— Я счастлива, — Марта обнимает меня крепко-крепко. — У меня есть ты и папа. И дядя Ваня, и Маша, и бабуленька, и...

Слышу, как открывается входная дверь. Знакомые шаги в прихожей.

— Мои девочки! Что так пахнет умопомрачительно?

Марта соскакивает со стула и бежит навстречу.

— Папа! Папа пришёл!

Слышу, как он подхватывает её на руки, кружит. Её смех звенит по квартире, словно весенние колокольчики. Этот звук — лучшая музыка в мире.

Выключаю плиту, снимаю фартук. В зеркале над раковиной ловлю своё отражение. Морщинки в уголках глаз стали заметнее, но это те самые «лучики счастья». И это прекрасно. Это настоящее.

— Привет, — Андрей появляется в дверях кухни, всё ещё держа Марту на руках. На нём светло-серый костюм, галстук ослаблен. Устал после рабочего дня, но глаза светятся радостью.

— Привет, — улыбаюсь в ответ.

— Как прошёл день?

— Отлично. Ризотто почти готово. Успеем поесть перед концертом.

— Я буду рассказывать стих про весну! — Марта вертится у него на руках. — Хочешь, расскажу?

— После обеда, принцесса. Иди помой руки.

Он ставит её на пол, и она упархивает, напевая что-то под нос.

Мы остаёмся вдвоём. Андрей подходит, обнимает сзади, утыкается носом в волосы.

— М-м-м… Пахнешь вкусно.

— Это ризотто, — смеюсь.

— Нет. Это ты. Домом, уютом, счастьем.