Ася Исай – Измена с доставкой на дом (страница 4)

Глава 4

Утро приходит не с солнечным лучом и не с ароматом свежесваренной арабики. Утро врывается в мое сознание звуком ругани где-то за стеной и запахом пригорелой каши.

Я разлепляю веки. Сначала — паника. Где я? Почему потолок такой низкий и покрыт желтыми разводами от протечек? Почему подушка пахнет затхлостью?

Секунда — и память обновляет все события в памяти.

Я в придорожном мотеле. Я беженка из собственной жизни.

Тело ноет так, словно меня всю ночь били. Шея затекла, мышцы спины деревянные от неудобного матраса, сквозь который прощупывается каждая пружина. Я спала в шубе, свернувшись клубком, и теперь дорогой мех примялся, выглядит жалким и взъерошенным. Как и я сама.

В животе урчит. Голод — это предательский инстинкт. Душа может умирать, сердце может быть разорвано в клочья, а желудок требует свое.

Сползаю с кровати. Пол ледяной, и я торопливо ищу ногами свои сапоги.

В ванной комнате тру лицо ледяной водой. Мыла нет, только маленький обмылок, оставшийся от предыдущих постояльцев. Господи, до чего я докатилась...

Выхожу в коридор. Мне нужен кофе. Любой. Хоть растворимый, хоть желудевый. Иначе голова просто взорвется.

Коридор пуст и длинен, как кишка. Зеленые стены, лампы дневного света, мигающие с тошнотворной частотой.

В конце коридора есть что-то вроде общей кухни. Я видела указатель вчера.

Дверь моего номера заедает. Я дергаю ручку, поворачиваю ключ, но механизм сопротивляется. Замок старый, разболтанный, он словно издевается над моей немощью.

— Ну давай же! — шиплю я, ломая ноготь. Слезы бессилия снова наворачиваются на глаза. — Закройся, чертова железка!

— Чуть на себя и вверх, — раздается спокойный мужской голос за спиной.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Позади меня стоит мужчина. Высокий, в растянутом сером свитере крупной вязки и потертых джинсах. У него густая борода с проседью и очень усталые, но теплые глаза. В руках он держит кружку с дымящейся жидкостью.

— Простите? — пытаюсь собрать остатки достоинства, поправляя воротник мятого платья.

— Замок, — он кивает на мою дверь. — У них тут у всех одна болезнь. Язычок западает. Надо потянуть дверь на себя, приподнять ручку вверх, а потом резко вниз. Позвольте?

Я отступаю в сторону. Мужчина подходит, отдает мне свою кружку. Одно уверенное, отработанное движение — и замок щелкает, поддаваясь.

— Вот и всё. Местная магия.

— Спасибо, — бормочу, краснея от неловкости. Я чувствую себя неумехой.

— Вы за кофе? — спрашивает он, забирая из моих рук свою кружку. — Там, на кухне, стоит автомат. Но он тоже с характером. Берет только монеты и иногда глотает их, не выдавая стаканчик. Если хотите, у меня есть банка растворимого. Я в 206-м номере живу, сосед ваш. Меня Олег зовут.

Я смотрю на него. В его взгляде нет ни сального интереса, ни жалости, от которой мне хочется выть. Только спокойное, немного ироничное участие.

— Анна, — голос хрипит после вчерашней истерики. — Я... я буду признательна за кофе. У меня нет мелочи.

Мы идем на кухню. Это небольшая комната с грязноватым окном, пластиковым столом и парой разномастных стульев. На столе крошки, пятна от чая. В углу гудит старый холодильник «Днепр». Олег суетится по-хозяйски.

— Сахара нет, извините, — говорит он, насыпая коричневый порошок в чашки. — Зато есть печенье. Хотите?

— Нет, спасибо. Только кофе.

Я сажусь на стул, стараясь не касаться спинки. Здесь все кажется мне заразным, пропитанным чужими несчастьями.

Олег ставит передо мной дымящуюся кружку. Запах жженого сахара и химии. Но я делаю глоток, и горячая жидкость обжигает горло, даря иллюзию жизни.

— Вы здесь проездом? — спрашивает Олег, садясь напротив. Он не смотрит мне в глаза, позволяя прийти в себя. Он смотрит в окно, где метель немного утихла, но небо все еще свинцово-серое.

— Вроде того, — уклончиво отвечаю.

— Понятно, — кивает он. — А я тут живу. Уже вторую неделю.

— Живете? Здесь? — искреннее изумление прорывается сквозь мою апатию. — Но почему?

Он усмехается. Улыбка у него грустная, уголки глаз собираются в лучики морщин.

— Классика жанра. Развод. Жена изменила. Делим имущество. Адвокаты, суды... В общем, я временно бомж с высшим образованием.

— Ох... Мне жаль.

— Да бросьте. Сам дурак. Слишком доверял, слишком много работал и слишком мало смотрел по сторонам. — Он делает глоток кофе. — Я психолог, Анна. Клинический. Сапожник без сапог. Помогал другим сохранять семьи, а свою проглядел.

Слово «психолог» заставляет меня напрячься. Сейчас начнет копаться в душе.

Но Олег меняет тему. Он начинает рассказывать о смешном случае с администраторшей гостиницы, которая гадает постояльцам на таро. Его голос ровный, успокаивающий, с приятными бархатными нотками. Я слушаю его и ловлю себя на мысли, что впервые за эти сутки меня не трясет.

Так проходят три дня.

Три дня в чистилище.

Я продлеваю номер каждое утро, отсчитывая купюры администраторше. Она уже не смотрит на меня косо, даже здоровается.

Моя жизнь сузилась до размеров комнаты номер 204. Я лежу на кровати, глядя в потолок, и слушаю, как шумит трасса за окном.

Парадоксально, но каким плохим не было бы это место, уезжать не хочется. Здесь кажется, что время остановилось и больше не нужно решать проблемы из прошлой жизни.

Но она догоняет меня сама.

Глава 5

Телефон я выключила. Но рука постоянно тянется к нему. Это фантомная боль. Мне физически не хватает Игоря.

Не того Игоря, который предал меня. А того, который был моей частью двадцать лет.

Я скучаю по звуку его шагов. По тому, как он напевал что-то себе под нос в ванной. По его запаху.

Я ненавижу себя за это. Разум твердит: «Он подонок. Он унизил тебя. Он завел ребенка за твоей спиной».

А сердце... Сердце — глупый, кровоточащий орган — скулит и просится домой. В тепло. В привычный уют, пусть даже отравленный ложью.

И только вечера приносят облегчение. Вечерами я иду на кухню. Там почти всегда сидит Олег. Он что-то пишет в блокноте или читает с телефона.

Мы пьем этот ужасный кофе. Иногда он угощает меня мандаринами.

Мы говорим. Сначала о ерунде. О погоде, о книгах. Оказывается, он тоже любит Чехова. Мы спорим о «Вишневом саде». Я доказываю, что Раневская — инфантильная эгоистка. Он мягко возражает, что она символ уходящей эпохи, неспособной к выживанию.

— Как и вы, Анна? — вдруг спрашивает он однажды.

Я замираю с долькой мандарина в руке.

— Что вы имеете в виду?

— Вы ведь тоже потеряли свой вишневый сад. И теперь слышите стук топора, но боитесь открыть глаза.

Он не лезет в душу грубо. Он как хирург, который нащупывает опухоль, чтобы определить, можно ли оперировать.

Я начинаю рассказывать. Не все сразу. По кусочкам. Я не говорю про ребенка в переноске — это слишком больно, это табу. Но Олег, кажется, и так все понимает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.