Ася Исай – Измена. Любовь, которой не было (страница 5)

— Ты не злись, Ольгушка, — говорит, вытирая с моей щеки слезу. — Людям здесь скучно, милая. Болтать — единственное развлечение. Не бери в голову. Они не со зла.

Киваю в ответ, но все же…

Возможно, я не на них злюсь, а на себя? Потому что я же должна страдать о муже, но почему-то мои мысли крутятся вокруг другого.

Медведь грубый, молчаливый, огромный, с этими разноцветными глазами, которые смотрят так, будто видят меня насквозь. А я… я отвечаю, потому что не могу иначе. Потому что после всего, что было в городе — предательства, пустоты, — здесь каждое слово, каждый взгляд бьёт прямо в душу, заставляя чувствовать себя живой, даже если это больно.

И в этот самый момент дверь в сени скрипит. Протяжный звук, от которого по спине пробегает дрожь. В кухню входит он.

Высокий, широкоплечий, в своей тёмной куртке, пропитанной запахом леса и дыма. В руках — охапка свежих берёзовых дров, сухих, с корой, которая слегка шелушится под его пальцами. Он ставит дрова у печи с глухим стуком, и половицы под его тяжёлыми ботинками отзываются скрипом. Анна Семёновна поворачивается, улыбается тепло.

— Лешенька, пришёл? Спасибо, милый. Забор-то починил?

— Починил, тёть Ань, — бурчит низко, голос хриплый, как всегда, но в нём нет злости, только усталость. Несмотря на всю браваду, здесь он кажется мальчишкой.

Его взгляд скользит по мне, задерживается на секунду на моих руках в муке, на фартуке, который я повязала поверх свитера. Я чувствую, как кожа на шее теплеет, как сердце пропускает удар.

Он уходит грюкнув дверью. Но на этом наши встречи не заканчиваются.

Вечером иду к роднику за водой. Анна Семеновна сказала, что вода там лучше чем в колодце.

Он, конечно же, уже был там. Набирал воду, мускулы на руках перекатывались под рукавом рубашки. Боже, куда я вообще смотрю… Но все очарование развеялось, когда он снова начал не с приветствия.

— Опять в кедах? Сапоги зачем купила, для красоты?

— Ты вообще кто такой, чтобы меня учить? Мужлан неотёсанный, только и можешь, что командовать!

Он поставил своё ведро, шагнул ближе. Так близко, что я почувствовала тепло его тела, запах леса и кожи.

— А ты, принцесса? Что можешь ты? — голос его низкий, вибрирующий, и от него по коже побежали мурашки. Не только от злости, но от этой близости, от того, как его глаза смотрят на меня.

Ярость вспыхивает моментально. Не отдавая себе отчет в том, что делаю, хватаю полное ведро, размахиваюсь и обливаю его водой. Она хлещет по его куртке, по лицу, стекает по бороде лёгкой щетиной. Он вздрагивает, глаза расширяются от неожиданности, и я вижу, как вода блестит на его ресницах, капает с носа. Тело моё дрожит от адреналина, кожа покрывается мурашками от возбуждения.

— Все могу. Доволен?

Он не кричит. Просто делает шаг вперёд. Подхватывает меня за талию одной рукой. Я визжу, пытаюсь вырваться, но он уже несёт меня к ручью. Узкому, с прозрачной водой. Вода холодная, журчит тихо.

Он окунает меня по пояс. Холод пронизывает мгновенно: штаны промокают, вода обжигает кожу ледяным прикосновением, проникает под свитер, заставляет тело сжаться, дыхание выбивает коротким «ах!». Я бью его кулаками по груди — твёрдой, как камень, — но он держит крепко. Вода плещется вокруг нас, брызги летят на лицо, в волосы. Его глаза близко. И в них не злость, а искра смеха, удивления, тепла.

— Надеюсь, понравился аттракцион, — говорит он хрипло, но голос уже не такой жёсткий. Вода стекает по его лицу, капли блестят на губах.

Он разворачивается и уходит, оставив меня по пояс в воде, а я от шока и пошевелиться не могу. Просто смотрю на то, как красноречиво он уходит, поднимает ведро, подставляет его под родник…

Он поднимает голову к небу, что-то бурчит явно какие-то ругательства и вместо того, чтобы уйти с поляны… возвращается за мной.

Глава 7

Сижу завернутая в тяжёлый, шерстяной плед.

Завернули меня в него насильно и усадили на табурет поближе к печи. Печь гудит ровно, низко, как большое живое существо, и жар от неё ползёт по полу, обдаёт босые ступни, заставляя кожу на ногах слегка покалывать.

За окном уже густеет апрельский вечер. Небо из бледно-голубого стало густо-фиолетовым, с первыми звёздами, что прокалывают темноту, как крошечные иглы.

Подтягиваю колени к груди, обхватываю их руками и просто дышу. После сегодняшнего дня тело всё ещё дрожит мелкой, едва заметной дрожью. Мои эмоции просто не могут найти другой выход.

А вот злобный медведь ходит по дому совершенно спокойно. Каждый его шаг отзывается тяжёлым скрипом половиц.

Он переоделся в футболку, и теперь стало еще заметнее, насколько он огромный. С каждым движением мышцы перекатываются под кожей, и я не могу оторвать взгляда от этого гипнотического действа.