Ася Фуллер – Кот и кореец (страница 6)
Кира подняла глаза: над ней нависал Пак. Взмокший, с красными пятнами на скулах, всё в том же спортивном костюме – похоже, пробежка закончилась не так давно.
«Интересно, он знает про калитку? – пронеслось в голове у Киры. – Да ничего он не знает».
– Да, я вот смотрю – бинт лежит в траве. Твой? – бросила она небрежно, поднявшись и протянув бинт.
Пак недовольно посмотрел на Киру с высоты своего роста, резко сунул бинт в карман штанов и произнёс:
– Зачем сказала охраннику, чтобы закрыл?
Его глаза превратились в щёлки, челюсти были плотно сжаты – казалось, он держал себя в руках из последних сил.
– Ничего я не говорила. – Под ложечкой у Киры начало неприятно посасывать.
– Ага, ничего. Что, думаешь, я не видел вас с подругой? – Пак с шумом выдохнул. – Очень даже видел. В окно. Стоило в туалет отойти… Вы поговорили, и он пошёл калитку закрывать. Разве не так?
Кира уставилась в асфальт. Сказать, что ему показалось, получается, снова соврать. Можно, конечно, и соврать…
– Я… Ну, это… – произнесла она, не в силах придумать нормальный ответ.
– Ладно потерянный бинт. Это я готов ещё простить, – произнёс Пак сквозь зубы. – А вот это – куда интереснее. Спасибо тебе, конечно. – И он повернулся спиной.
Спортивные штаны у него были разорваны по шву, да так сильно, что виднелся кусок голубых трусов в полоску. Кира не выдержала и выпалила:
– Ты через забор лез, что ли?
– Что ли! – Он снова развернулся лицом к Кире и скрестил руки на груди.
– А почему через колледж не вышел?
На лице Пака отразилось недоумение. Он медленно потёр нос указательным пальцем.
– Тебя не выпустили? Там охранник злой? – ещё раз спросила Кира.
– Нет, я… – Пак замолчал. – Просто я всегда хожу тут. Через калитку.
– Подожди. Мы же ходим на тренировки через главный вход…
– А я – тут. Ясно?
– То есть ты просто не подумал, что можно выйти через другой вход.
– Ну и дальше что? – голос Пака стал резким. – Да, не подумал.
– Не подумал? – Кира от души расхохоталась. – Как это – не подумал? Вот колледж, там есть дверь.
– Знаешь что… Я вообще-то тренировался. Если ты не заметила. И думал о тренировке, а не о всяких там… дверях.
– Ненавижу, когда говорят, что боксёры тупые. Но ты, мой друг, заставляешь верить в стереотипы, – покачала головой Кира.
Сунув руки в карманы джинсов, она пошла по улице. Прощаться не стала. Решила, что фраза про стереотипы и так лучше любого прощания.
– Думай, что говоришь! – донёсся сзади рассерженный голос.
Кира ничего не ответила.
– Мы не тупые! – снова закричал Пак.
– Мы – нет! – радостно сказала Кира, не оборачиваясь.
Ну, конечно, не удар в печень. Но тоже пойдёт. Пак наверняка надолго запомнит, как героически перелезал через забор. Как его зовут-то хоть, задумалась Кира. И что это за фамилия – Пак? Кира точно где-то её уже слышала – кажется, есть такой боксёр. А может, это вообще прозвище, как Кот и Лис? Может, он какой-нибудь Пакетов. Или Шпаков.
Мысль, что у школьной звезды может быть фамилия Пакетов, почему-то её повеселила.
Воспоминания о голубых трусах Пака в нелепую полоску – такие должны быть у деда, а не у парня – тоже были чертовски весёлыми. Даже захотелось зайти в соцсети и рассказать об этом Лису. Кира достала телефон и не полезла сразу в сообщения, а по привычке кликнула на страничку прежнего питерского спортзала.
Перед глазами всплыла фотография неизвестной светленькой девушки. Розовая футболка, короткие волосы в хвосте, прыщики на щеках.
На заднем плане улыбался тот, кого Кира предпочла бы никогда не видеть, даже в социальных сетях.
Пару секунд Кира боролась с собой. Новая жизнь, повторяла про себя Кира, она не будет ничего выяснять.
Почему они на одной фотографии и почему он улыбается так, как будто сам согласился сделать фото?
Он же ненавидит фотографироваться на тренировках. Даже на общих групповых снимках всегда встаёт сзади или с краю.
Новая жизнь, новая жизнь. Ей вообще всё равно, что там происходит, что это за девчонка и почему она фоткается не одна…
Кира остановилась. Кого она обманывает. Конечно, ей не всё равно. Ещё как не всё равно.
Кира поднялась на свой этаж, вышла на открытый общий балкон. Накинула в очередной раз капюшон толстовки, спрятала руки в рукава.
На шоссе внизу горела огнями пробка. Мысли о картошке почему-то не вызывали вообще никакого аппетита. Трусы в полоску больше не казались смешными.
«Это если как есть».
Глава 4. Тетрапак
Избежать ужина всё-таки удалось. Кира просочилась в комнату и не выходила из неё до позднего вечера, пока с кухни не пришла Фатима и не села за учебники. Кира наспех сделала домашку, не вылезая из кровати, и сделала вид, что спит. Ночью тихонько прокралась к холодильнику и доела картошку, не разогревая, а наутро попыталась уйти в школу пораньше, но не вышло.
– Как тебе школа? – В коридоре появился мамин муж, Фируз. – Успеваешь по программе? Всё-таки ты начало учебного года пропустила.
– Нормально, – пробурчала Кира. – Школа как школа.
– А тренировки как?
– Не знаю.
Спрашивал Фируз вроде беззлобно, но всё равно достал.
Он работал хирургом-травматологом. Лицо у Фируза было добродушное, загорелое, в мелких морщинах, как печёное яблоко. Зубы белее унитаза. Глаза-бусины с хитрым прищуром, лысеющая макушка, резковатая речь – без акцента, но какая-то быстрая, что ли. И что мама вообще в нём нашла?
Может, если бы Фируз был один, всё было бы не так плохо. Но Фатима…
Кира со злостью смотрела, как дочка Фируза покорно моет посуду, в том числе за мамой. Как называет маму исключительно «Елена Михайловна» и на «вы», а Киру – сестрой. Как делает на всех бутерброды, жарит картошку и варит кашу.
Если бы к ней в дом приехали жить незнакомые люди и раскидали везде вещи, Кира бы бунтовала. Орала бы, в конце концов. А эта нет – молчит, сидит в комнате за учебниками, иногда бубнит про учёбу в этом своём медицинском.
Наконец Фируз отстал, и удалось улизнуть в школу. Но и там расслабиться тоже не получилось – по программе пришлось нагонять одноклассников. На каждом уроке Кира лихорадочно листала учебники, пытаясь вспомнить, что она там повторяла перед поездкой в Москву. Может, мама права и уже нужны репетиторы? Может, как она говорит, не делать ставку только на спортивный вуз?