Ася Демиденко – Титул: Баба Яга (СИ) (страница 12)

— А-а, — махнула рукой моя новая знакомая. — Сама нарвалась. Была на границе, переночевать в трактир местный зашла. А там целая куча этих 'пограничников'. Не знаю, то ли им захотелось острых ощущений, то ли ещё чего, но факт остаётся фактом… Мне абсолютно не понравилось выражение их лиц, — разошлась Катрин. Надо её успокоить, а то тут уже начинает зритель подтягиваться. — В общем, лезут они ко мне своими грязными лапами, — какая-то особо впечатлительная юная особа ахнула. — Ну, а я что? Как тресну мечом по загривку одному, чтобы жизнь сахаром не казалась…

— В итоге они рассердились, навалились толпой, связали, а потом продали тебя сюда? — ехидно поглядывая на толпу, образовавшуюся вокруг нас, спросила я у Катрин.

— Да нет же. Всё было не так, — толпа вокруг нас воспрянула духом. Упс, промах. — На чём там я закончила?

— На мечом по загривку, — услужливо подсказала какая-то юркая пигалица. Что она, то тут забыла? Или это у меня устаревше-заштампованное понятие о наложницах?

— А ну, да… Что?! — наконец она обратила внимание на о-о-очень благодарных слушателей. — А ну, разойтись! — рявкнула во всю глотку, не так давно погружённая в воспоминания, Катрин.

Как бы это не было странно, но все быстренько рассосались. Да, вокруг нас открытое пространство даже нарисовалось. Эх, я тоже так хочу. Рявкнула — Вадим заткнулся, когда надо, ещё раз рявкнула — Баюн еду тырить перестал… Но это так — мечты.

— Совсем обнаглели. Ни стыда, ни совести, — забурчала моя соседка по дивану. — Ну, да ладно. Я с моим родом деятельности всё равно рано или поздно сюда бы попала. А ты откуда такая появилась? — перестав бурчать, как бабулька на базаре, открыто улыбнулась девушка.

— Из избушки на курьих ножках, — улыбнулась я своими 32 каратами в ответ.

— Откуда? — на лице девушки читалась растерянность. — Это где? Что-то я не помню ничего в таком роде.

— Избушка на курьих ножках — это моё место жительства. А сама я — Баба Яга, — по непонятной мне самой причине, я сияла, как медный горшок для цветов.

— Баба яга? — переспросила Катрин. — Это титул такой?

— Ну, можно сказать и так, — этот вопрос немного сбил меня с толку. А в принципе… В принципе, она права. Должностью же это никак нельзя назвать, ведь деньги я за это не получаю. К тому же в наследство от бабки получила. Надо будет у Баюна спросить: может у нас герб какой-нибудь имеется? Что-то меня снова не туда заносит…

— А-а, так ты дворянка, — протянула девушка. Ну, я бы, конечно, так не сказала — мои будни ну никак не вписываются в понятия о жизни молодой дворянки. — Что ж ты тогда забыла здесь? Тебя родственники продали?

Я аж закашлялась. Я, естественно, не ангел, но из всей моей семейки вроде бы ещё никого до такой степени не допекла, чтобы они меня продавали в рабство. Ну, разве что Баюн. Но кто бы заключал деловую сделку с котом? Он, конечно, разговаривать умеет, но откуда, скажите мне на милость, такие связи бы взялись? О-о, всё. И тут Остапа понесло, называется. Всякий бред в голову лезет. Говорю вам — это на меня так окружающие действуют.

— Нет, меня не продали, — покивала я из стороны в сторону головой. — Меня, можно сказать, отобрали.

— Отобрали? У кого? Всевышний, я уже запуталась, — ну, а что ты, дорогая моя, хотела? Лично моя жизнь — очень сложная штука.

— У Вадима с Костей, — что-то у меня попа чешется. Видимо сейчас что-то будет.

— А кто это? — в моей новой подружке взыграл главный женский порок — любопытство. Ну а любопытство не порок, а большое свинство относится исключительно к мужскому полу, естественно.

— По идее царевичи. А по факту — кролики длинноластые, — я ж только вчера мылась, так чего моя пятая точка так чешется?! — Представляешь, из дома вытащили, в пустыню затащили, а потом спокойненько отправились к Морфею. Ну, может и не к нему, но то, что они меня кинули, я уверена. Я не понимаю, как можно видеть, что на тебя тараном прут два гориллообразных амбала и нифига не предпринимать?!

— Ага, — только и смогла сказать Катрин. Походу, она потеряна для общества на неопределённое время. Короче, она в нирване.

А у меня, похоже, сейчас появится новая знакомая. Не скажу, что наше знакомство будет из самых приятных. Сами посудите: когда к тебе, как ледокол через Антарктиду, прёт женщина, с лицом как у бульдога, волей неволей проникаешься к ней антонимом симпатии. Сухая, высокая дама преклонного возраста схватила меня за подбородок крючковатыми пальцами, скривившись, будто лимон съела разжёвывая.

— Что вы себе позволяете?! — возмутилась моя и так многострадательная персона.

— Бледновата, но пойдёшь, — да, чтоб ты действительно лимон тот сожрала! — Иди за мной.

— Да кто ты такая вообще чтобы мне указывать?! — ну, а как по-другому? Не люблю, когда со мной по хамски себя ведут. — Ни куда я идти не собираюсь. Тётка ничего не ответила, только вот я чётко услышала щелчок пальцев. Тут же в стене открылась едва заметная дверца и в помещение зашли двое смутно похожие на моих сопровождающих. И что они собрались делать?

— Отведите эту девицу в купальню, — приказала эта мадама, по всей видимости, евнухам. — И проследите, чтобы вела себя тихо, — и вышла в ту же дверь.

Ага, сейчас, бегу и спотыкаюсь в эту вашу купальню! Не говоря ни слова, я выразила свой протест демонстративно сложенными на груди руками.

Вот, только почему-то меня никто никогда не спрашивает о моих желаниях. Меня также демонстративно подхватили под белы рученьки и потащили сё в ту же дверь. Вырваться я не смогла по двум простым причинам: я висела в тридцати сантиметрах над землёй и, по всей видимости, не одна я оказалась буйно-помешанной, раз они меня держали каким-то особым захватом. Протащив таким образом меня парочку коридоров, мою тушку сгрузили в каком-то странном помещении. Во-первых, ощупывание поверхности пола дало основание полагать, что здесь кафельное покрытие. Во-вторых, видимость не превышала расстояния вытянутой руки. А в-третьих… какого чёрта меня снова куда-то тащат?!

Я практически поняла то, что это и есть та купальня, только тогда, когда меня прямо в одежде вкинули в горячую воду. Совсем оборзели, а если бы я задохнулась? Но мой возмущённый вопль души был не принят во внимание так, как он вырвался лишь роем пузырьков. Какая-то подозрительная девица стала стаскивать с меня стратегически важную вещь — чадру! Кошмар, сначала меня лишили оружия и по совместительству средства передвижения, а теперь ещё и маскировочный камуфляж отбирают! Может утопиться по быстрячку, а?

Содрав с меня костюмчик, который мне так нравился, эта зараза бесчувственная начала меня драть. Именно драть! У меня больше не обнаруживается приличных слов, для описания сей пытки. Походу, она — инквизитор. Точно говорю. Кто ж другой так может изгаляться над бедной, никому ничего не сделавшей, несчастной Бабой Ягой?

Сняв соей пемзой слоя два эпителия, эта гадюка пучеглазая взялась за волосы.

— Предупреждаю сразу: если у меня вылезет хоть один волосок, я тебе, выдра крашенная, этой мочалкой башку отпилю, нафиг! — зарычал мой изнеженный организм, не привыкший к таким издевательствам. А этой всё нипочём! На морде как и было выражение полного пофигизма, так и осталось.

Зря я, конечно, из-за волос орала. Это оказалось даже довольно приятно. Было бы вдвойне приятно, если бы это не было лишь передышкой… Она мне депиляцию собралась устроить! Вот во время этого я действительно орала. Так орала, что несколько стеклянных пузырьков разлетелось на мелкие осколки. Н-да, хреновое у вас стекло, товарищи.

На этом, слава всему пантеону, эта экзекуция закончилась. Свобода! Ну, относительная…

В довершение ко всему, мне выдали жёлтую униформу. Они что издеваются? Я ж в ней как… канарейка! Ужас, просто ужас.

Назад в комнату меня отконвоировали всё те же два евнуха. Не, всё-таки я не буду брать у них уроки. Я лучше сама их научу ходить, будто между ног что-то мешает. А то вечно мне мама говорит, что я хожу как мужик.

У меня дежавю. Мне опять чуть не пришибли нос!

Повернувшись к двери задом, а к обществу передом, я узрела спешащую ко мне Катрин. Всё-таки мы подружимся!

— Как ты? — сочувственно глядя на меня спросила девушка. — Сильно было больно?

— Та да, — поморщилась я от неприятных воспоминаний пятиминутной давности. — Они со всеми так или мне выпала особая честь?

— Со всеми, — усмехнулась Катрин, видя, что я не собираюсь по этому поводу впадать в истерию.

Сейчас я смогла, наконец, рассмотреть её получше. Довольно высокая, примерно метр восемьдесят, сильно развитые мышцы, светловолосая, как и все в этой комнате, с мягкими чертами лица. В общем, такая из себя фито-няшка. А если вспомнить её рассказ, про удар мечом, то закономерно будет полагать, что она какая-нибудь воительница, ну, или наёмница.

Удобно расположившись на одном из многочисленных диванчиков, я решила подробнее расспросить о нашей дальнейшей участи.

— Что ты там говорила про рабынь-канареек? — как бы невзначай спросила я у девушки.

— Да я и сама толком ничего не знаю. Смогла узнать только то, что этот султан странный тип. Жениться он пока не хочет, зато наложниц приобретает — мама не горюй, — подняла к небу глаза Катрин. — Я здесь уже два дня торчу, а этого ихнего султана так и не видела. Зато при возможности высказала бы всё, что я о нём думаю.