Ася Бикеева – Тринадцать сказок (страница 2)

– Опять ты за свое, – раздался над ухом недовольный голос Рири. – Ты вообще меня слушаешь?

– Разве я могу этого избежать? – пожал плечами Бо Кха и усмехнулся. – О, смотри-ка, вода закипела так быстро!

Сняв большой чайник с огня, он расставил кружки на низком столике, убрал все травы в дальний ящик, и повернулся к Рири.

– Я уже давно никого не могу спасти, дорогая моя Рири, – устало произнес он без тени прежней улыбки. Из окон кухни лился тусклый лунный свет, сглаживающий часть морщин старика, но оттенявший глубокую грусть в его глазах. – Тебе ли этого не знать…

Наконец, вода залила листья, и по кухне рассыпался мягкий аромат трав. Старик вдохнул его в себя, довольно кивнул, и накрыл чайник сперва крышкой, а потом небольшим полотенцем. Затем подошел к керосинке в углу и зажег свет: стены вмиг будто расступились перед ним, освещая почти пустую комнату: помимо печи, стола и небольших ящичков тут ничего не было. А под потолком на одной из балок как раз сидела небольшая красно-золотая птичка.

– Рири, скажи пожалуйста Кире, что вечерний чай готов, – сказал ей Бо Кха.

– Думаю, она и сама в курсе, – ответила та.

И верно: по лестнице снова раздался стук шагов. Мгновение – и в раздвижных створка показалась огненная голова Киры:

– Неужели жасмин? – недоверчиво протянула она, принюхиваясь.

Бок Кха усмехнулся и жестом пригласил ее к столу.

Луна медленно плыла над пустынными полями, и ее серебристый свет придавал миру оттенок потусторонности. Никто из живых и не догадывался, что мириады снов в этот самый момент носились над миром, переплетаясь в огромной паутине фантазий, кошмаров и видений. Тысячи, миллионы нитей тянулись из каждого дома, от каждого человека, а в эпицентре всего сидел старик и красноволосая девушка, потягивающие жасминовый чай.

– Он сегодня особенно хорош, – протянула Кира. – Такой редко удается.

– Когда твои вылазки успешны, если быть точнее, – ехидно прочирикала из угла Рири.

Кира насупилась и отхлебнула чай, но тут же раздраженно зашипела, обжегшись.

– Не торопись, – ласково сказал ей Бо Кха. – У нас впереди целая ночь.

Рири насмешливо чирикнула.

– Прости меня, – ответила девушка, едва обрела способность говорить. – Я знаю, как он был важен. Наше миндальное дерево… Ты вложил столько сил.

– А раз знаешь, то почему не смогла сдержаться? – снова подала голос птичка. – Обязательно было влюбляться в человека? Он вообще знал, кто ты такая?

Кира вспыхнула и уткнулась в свою чашку. Длинные волосы почти скрыли лицо, но щеки горели ярче волос.

– Он… Он был не такой…Не такой как все, – она резко подняла голову и с мольбой посмотрела на старика. – Ты же знаешь, что я бы никогда… Я бы не смогла… Дедушка, ты же знаешь!

– Знаю, дитя мое, – улыбнулся Бо Кха и подлил ей еще чая. – Ты все сделала верно.

– Что? – возмутилась Рири. – Как это – верно? Вы что, забыли? Он же умер! Человек умер! А нужного сна у нас нет до сих пор! Вы Собиратели или кто вообще? Что за безалаберность! Ведь если дерево не зацветет, вы никогда не сможете вернуться, не проснетесь… Придется ждать еще тысячу лет…

– О нет, – улыбнулся старик. – Думаю, все не настолько плохо.

Он отставил чашку подальше и тяжело поднялся на ноги. Каждое движение сопровождал легкий хрип и порывы ветра за окном.

– Идем со мной, – он протянул руку Кире, и та легко подскочила на ноги. Вдвоем они вышли в небольшую дверь, ведущую в сад.

Здесь было полно камней, разросшихся кустарников и сорняков. Узкая дорожка из булыжников змейкой убегала вглубь сросшихся деревьев среди высокой травы. Старик уверенно шел по ней, полагаясь лишь на свет луны, а Кира тихо шла следом за ним, утирая глаза рукавом. Вскоре ветки сомкнулись за их спинами. будто впуская в самое сердце чащи.

– Что ты делаешь? Что ты задумал? – обеспокоенно вопрошала Рири, кружась где-то над ними, так что до земли долетало только чириканье. – Нам же нельзя, когда ночь!

– Именно, – довольно улыбнулся Бо Кха, протягивая руку к ветке ближайшего дерева. Та мгновенно отделилась от ствола и превратилась в его руке в посох. Остальные сплетенные ветви расступились перед ним, образуя небольшую поляну идеально круглой формы. Осталось только одно небольшое дерево посреди нее. Оно больше походило на саженец и едва ли было выше старика, но ствол его был весь скручен и искорежен, как у вековых вязов. Крючковатые сухие ветки, будто кисти рук, тянулись во все стороны, словно моля о помощи. По всему дереву были разбросаны красные точки разных размеров, кое-где точки были синие. Когда старик приблизился к нему и коснулся посохом, из каждой точки вылетели полупрозрачные сферы, в которых двигались какие-то фигуры.

– Древо снов, – прошептала Кира и дотронулась до ветки. И из каждой вдруг потянулись сотни сияющих нитей, разбегаясь в разные стороны. То были золотые, серебряные, огненные, угольно-черные и кобальтово-синие нити, заплетающиеся в тончайшее полотно.

– Мне сегодня было видение, – прошептал Бо Кха, опускаясь на колени. – Дерево позвало меня, оно тоже ожидало твоего прихода, Кира. Как в старые времена, мы говорили с ним, очень долго беседовали о жизни, о людях, потерявших веру. О тебе.

– Что? Обо мне?

– Да-да, дитя, – старик перевел дыхание и посмотрел вверх. – Ты боишься, что ошиблась, и твоя оплошность дорого нам обошлась. Что ж… Не мне судить тебя. Я ведь тоже совершал ошибки, много ошибок … Даже Рири я бы назвал своей ошибкой в какой-то мере.

– Что? – тут же отозвалась она, приземляясь на одну из золотых нитей. – И с каких пор я ошибка?

– Рири, я создал тебя бездумно, в порыве эгоистичного желания не быть одиноким, – Бо Кха протянул руку с посохом, и она тут же перелетела на него. – Но я никогда не жалел об этом.

Птичка тут же нахохлилась и стала еще ярче.

– Ты понимаешь, что я хочу сказать тебе, Кира? – старик обернулся к девушке.

– Да, – кивнула она. – Кажется, понимаю. Но не могу так сделать.

– Почему?

– Потому что моя ошибка может стоить жизни.

– Она уже стоила жизни. Твоей жизни, – Бо Кха коснулся посохом дерева, и оно вспыхнуло золотым светом. – Но Древо не принимает такие жертвы – оно впитывает только сны.

Еще один удар посоха – и из силуэта дерева отделилась фигура мужчины. Она постепенно приобретала четкие очертания, приближаясь к Кире, пока и вовсе не стала похожа на человека.

– Сон, который бывает раз в тысячу лет, – мечтательно произнес Бо Кха. – Так красиво звучит и так лживо. Ведь все наши видения об одном и том же, не так ли, дитя?

– Кира, – произнесла вдруг фигура и протянула руки к девушке. – Кира, это же я…

Из глаз ее брызнули слезы, а руки обвили спину сновидения.

– Я заключил сделку, – вздохнул старик. – Когда-то давно я посадил это дерево, чтобы управлять снами людей. Я не хотел, чтобы детям снились кошмары, чтобы кого-то мучила боль утраты. Долгое время я наблюдал за подлунным миром, и вот однажды мир послал мне тебя, заблудшее дитя, и с тех пор дерево стало чахнуть. Было сказано, что один только сон, который никогда уже не повторится, вернет жизнь спящим корням, и я, глупый старик поверил, закрыв глаза на правду…

– Бо Кха, ты не можешь сомневаться… – возразила Рири.

– Я могу, – оборвал ее старик. – Потому что я вижу истину. Мир подарил мне избавление от одиночества. Он подарил мне тебя, Кира, показал любовь. И теперь я должен отплатить.

Удар посоха, и корни дерева стали расти, обвивая старика с ног до головы, заключая в коконе. Когда на свободе осталась одна голова, он повернулся к Кире и сказал:

– Ничто не вечно, и поэтому ценно. Просыпайся, дитя!

– Нет! – пискнула Рири, но корни уже поглотили Бо Кха и уволокли под землю, а под руками Киры было знакомое тепло человеческого тела…

***

– Кира! Кира! Просыпайся! Ну проснись же!

Кто-то толкнул ее в плечо, и пришлось открыть глаза. Солнце уже встало и светило прямо в окно, но его свет заслоняла чья-то фигура.

– Что?.. Сколько времени? Где…

– Неважно, лучше посмотри на это!

Приподнявшись на локте, девушка откинула с лица ярко-красные волосы и посмотрела в окно. Там, в саду, на небольшой полянке отдельно от всех стояло небольшое миндальное дерево. Пожухлая трава рыжела проплешинами, а сад давно покрылся багрянцем под присмотром осени, но только маленькое сухое деревце вдруг покрылось нежными розовыми цветами.

– Бо Кха, – шепнула Кира.

– Ты что-то сказала?

– Нет, нет, – она покачала головой и опустилась на подушку, прикрывая глаза, которые вдруг защипало. – Мне просто приснился хороший, добрый сон…

Сказ о том, как Кощея

Смерть Кощеева вспыхнула ярким пламенем и истлела в мгновение ока. Птицы смолкли в лесах, вода замерла в реках, будто весь мир остановился, прислушался. Иван-Дурак зажмурился изо всех сил и все стоял так, сморщившись, ожидая, что же будет дальше.

Сперва заржал богатырский конь, забил нетерпеливо копытом. Потом затрещали камни, загрохотал черный замок Кощея, будто разрывала его изнутри неведомая сила. Покатились по скалам кирпичи да камни, а из замка вылетела черная, как ночь, птица да растаяла в небе. Когда Иван-Дурак решился открыть глаза, ни птицы, ни замка, ни, уж тем более, Кощея нигде не было. Добро победило.

Повернул герой обратно в свое тридевятое царство. Солнце весело светило в небе, птицы радостно щебетали, дорога сама собой стелилась под копытами коня богатырского. Весть летела вперед Дурака, так что во всех проезжих селах встречали его хлебом-солью, потчевали квасом, чествовали и славили, да и про коня не забывали. Долго ли коротко ли ехал Иван по лесам и долам, да только ни разу солнце с неба не скатилось, ни разу луна не взошла над лесом.