Ася Андреева – Облепиха для мажора (страница 24)

Теперь он стоит в пару метрах и с ненавистью смотрит на меня.

— Не нравится, Лера? А как ты хотела? Когда продаёшь своё тело, именно так и относятся к тебе другие.

Я понимаю. Заслужила. Но ведь это ты достал из моих глубин то тёмное, что я почти продала свою душу. Столько испытаний не каждый сильный человек выдержит. А что говорить про меня, когда я во всём сомневаюсь. И за мной нет никакой поддержки.

Нужно ему рассказать про маму. Он человек. У него тоже есть родители. Он должен понять. Надо уговорить его помочь мне хотя бы восстановиться в универе. Это же его рук дело. Он свободно прогуливает, а его никто не трогает.

Хочу. Хочу это всё ему сказать. И про маму хочу. Но гордыня ест меня изнутри. И я произношу совсем другие слова.

— Максим, ты сам мне предлагал таким способом рассчитаться за твой бампер. Не высокую ли цену установил? — меня заносит, и я продолжаю. — Так почему теперь это тебе не нравится? Когда покупаешь тело, именно так и относятся к тебе другие.

— Замолчи, пожалуйста. Прошу тебя, больше ничего не говори, — он садится на диван и обхватывает свою голову.

Я понимаю, что это тот момент, когда можно изменить своё будущее. Эта мысль просто врезается мне в голову.

Я, шатаясь в разные стороны, несмело подхожу к дивану. Пытаюсь справиться с сильным головокружением. Тщательно подбираю слова в уме. У меня будет всего один шанс, чтобы всё исправить.

— Максим, пожалуйста, помоги мне, — язык заплетается, а нутро протестует.

Тяжело просить о помощи своего врага. Тяжело просить о помощи человека, который виноват во всех твоих бедах. Тяжело просить человека, которого ненавидишь.

Он поднимает голову и смотрит на меня очень странным взглядом.

— Максим, я не могу вернуться в свой город. Помоги мне восстановиться в универе. Поговори с деканом. У тебя есть такая возможность.

Он так резко встаёт, что я заваливаюсь назад. Проклятые туфли. Совсем не умею держаться на такой шпильке. Быстров подхватывает меня и прижимает к себе, чтобы я не упала. Потом уже знакомым мне движением берёт меня за подбородок, чтобы заставить посмотреть в его глаза.

— Ты о чём, Лера? — мои таблетки, наверное, расплавили мой мозг, потому что мне кажется, что он произносит это очень ласково.

По щекам потекли маленькие ручейки слёз, которые я больше не могу сдержать. Он прижимает меня к себе ещё сильнее и гладит по волосам. И вот я уже не могу подавить свои сдавленные всхлипы. Судорожно вздыхаю. И плачу. Плачу перед ним. Перед человеком, которому всё равно.

— Тише, Лерочка, успокойся, — на моё удивление он жалеет и утешает меня. — Расскажешь, что случилось у тебя, и мы обязательно всё решим. Ну, хватит, хватит.

— Максим… Я не собиралась с тобой спать, — говорю непослушными губами.

— Я знаю, Лера. Я всё знаю, — он ласково просовывает свои пальцы в мои волосы. — Я всегда это знал.

— Точнее, — снова всхлипываю, — была такая мысль. Но я бы не смогла. Никогда не смогла. У меня мама болеет. Нас выселяют с Женькой, — я сумбурно вываливаю ему все свои проблемы, вдруг он пока не знает, куда завели его шуточки.

— Тааак… Почему ты молчала? Почему сразу не обратилась ко мне?

— Так это не ты сделал?

— Что сделал, Лера? Ты сегодня меня пугаешь. Так, пойдём, умоемся. Потом выпьешь чаю. Успокоишься, а тогда поговорим.

Я согласно киваю. Вытираю слёзы руками и стараюсь успокоиться.

— Прости, что сегодня так грубо с тобой обращался. Но я хотел, чтобы ты почувствовала, как это… Продать себя. Чтобы даже мыслей таких не возникало в твоей голове. Прости ещё раз. Я даже предположить не мог, что тебя привело сюда. Вот я дурак, обрадовался, что ты, наконец, пришла. Обратила на меня своё внимание. А ты, по-хорошему, должна ненавидеть меня.

— Максим…

— Должна, Лера, ненавидеть. Иначе, это уже будет не та гордая девочка, которая, не задумываясь, даёт отпор зажравшейся дубине. Давай, пойдём, тут есть вода. Иди сюда, — тащит меня за руку в сторону двери, которая находится внутри помещения.

Включает мне воду. И на секунду замирает. Прислушивается к тому, что происходит в соседнем помещении. Я тоже слышу какие-то странные звуки. То ли мычание, то ли всхлипы девушки. Или не девушки? А если здесь, за стеной, так же, как и я, кто-то оказался в подобной ситуации. Только закончилось не всё так радужно.

Мы, не сговариваясь, выбегаем в комнату. Он открывает замок, а я на ходу сбрасываю ненавистные каблуки. Выходим в общий коридор. Максим подходит первым к соседней двери. Прислоняет ухо и слушает. Я подхожу ближе, но он знаками показывает мне, чтобы я вернулась в комнату.

Я тихо возражаю, но он прислоняет палец к своим губам, чтобы я замолчала. Но что тут думать. Рядом в зале пол-универа сидит. Ребята придут на помощь, если понадобится. А тут человек может не дождаться помощи, пока мы размышляем.

Дёргаю за ручку, и дверь, на удивление, открывается. В углу на полу замечаю молодого парня с сильно разбитым лицом. Возле него стоят амбалы, в руках которых блестит оружие. Я первый раз вижу пистолеты, поэтому ничего не могу сказать, что это за средства обороны. А на диване, аналогичном нашему в соседней комнате, вальяжно сидит мужчина пожилого возраста. На столике перед ним, как в кино, лежит раскрытый дипломат с пачками денег.

— Что за… — кричит он, и сразу становится понятно, кто тут правит балом.

Быстров хватает меня за руку, и мы бежим в конец коридора. Заворачиваем за угол. Максим дёргает дверь на запасную лестницу, но она не открывается. Тогда он, не выпуская мою руку, ногой открывает дверь в уборную. Мы запираемся изнутри.

Максим взбирается на высокий подоконник, чтобы открыть окно. В нашу дверь уже барабанят. И в это время он выбивает стекло, зажимает рукой плечо, потому что по нему начинает струиться кровь.

— Лера, быстро сюда.

Я послушно взбираюсь за ним. Чувствую резкую боль в ступнях.

— Лера, не отвлекайся.

Мы перелазим на бортик за окном. Здесь второй этаж, но под нами крыша гаража.

— Прыгай, не бойся, здесь около метра всего.

Он помогает мне вслед за ним оказаться на крыше гаража. Мы бежим по крыше в сторону её понижения. Когда высота остаётся около полтора метра, спрыгиваем, не сговариваясь, и несёмся в сторону парковки.

— Лера, — он передаёт мне на ходу ключи от машины. — Ты поведёшь. Я сильно порезался. И мне нужно сделать пару звонков. Уходи, как тогда от нас. По своим улицам, в которых ты ориентируешься, — быстро распоряжается Максим.

Я согласно киваю.

— Лера, — кричит он на ходу. — Лучше бы ты согласилась со мной сегодня переспать. А теперь мы вляпались. По самые уши.

Гад, какой же он всё-таки гад.

Глава 26

— Максим, у меня проблема.

— Что такое? Давай выезжай.

— Я ездила только на механике…

— Лера, млин… Быстро, выезжай, — кричит он. — Что тут думать? Левой ногой просто ничего не делаешь. Давай, давай.

— Я… Я… Хорошо, — он включает передачу, а я непривычно, без выжимания сцепления, жму на газ.

Нажав педаль, вспомнила, что босиком, и мои ноги тоже в порезах. Но машина достаточно спокойно трогается с места, и я начинаю успокаиваться. Такую боль можно потерпеть.

— Молодец! Ты всё делаешь правой ногой. Молодец, умница. Ага, притормози. Поворачивай, — помогает мне своей рукой повернуть руль. — Старайся ехать с постоянной скоростью. Немного будет непривычно.

Мы уже несёмся по центральному проспекту. Максим делает несколько звонков, описывая нашу ситуацию. Я поворачиваю на свою любимую улочку. Там обычно никогда не бывает машин — вокруг промзона и частный сектор. Уже легче, не надо смотреть, как перестроиться. Я совсем не чувствую габариты машины.

— Лера, левой ногой не двигай, — опять громко кричит мне Максим. — Прости. Знаю, необычно. Привыкай.

Я на секунду повернула голову и посмотрела на него. Бледный и уставший. Таким я его ещё не видела. Он повернулся и сказал:

— Лера, за дорогой следи. Со мной всё в порядке. Выезжай на Загородное шоссе.

Я молча киваю головой.

— Лера, нога. Левая нога. Внимательно, прошу тебя, — делает мне замечание очень тихим голосом. — Алло, Саня. Подготовь избушку. Да, всё как обычно. Забери нас на нашем повороте. Всё, отбой.

— Куда мы едем? — не выдерживаю я.

— Лера, пожалуйста, только не волнуйся. Едем туда, где мы будем в полной безопасности. Извини, пару деньков придётся меня потерпеть. Понимаю, тебе это не принесёт удовольствие, но так надо.

— Я не могу, — слабо возражаю я. И тут же, спохватившись, добавляю. — Это не из-за тебя.

— Можешь, — грубо прерывает меня. — У нас большие неприятности.

— Это были бандиты? Ты их знаешь?

Он кладёт свою руку на мою. Вести машину становится труднее. К моим нервам прибавляется неясный страх.

— Спокойно, — нежно гладит. — Я не пристаю. Просто хочу, чтобы ты успокоилась.