Ася Андреева – Облепиха для мажора (страница 2)

— Моя, — вальяжно отвечает мажор.

Я не удерживаюсь от того, чтобы усмехнуться.

— Быстро освободить проезжую часть. Быстро!

Мажор медленно разворачивается, бросает на меня взгляд, значение которого я не понимаю, и уходит в сторону своей водительской двери. Второй тут же отпускает меня и следует за ним. Машина отъезжает, а я радостно провожаю её взглядом.

— Фууу… — выдыхаю и смотрю на патрульных.

— Тебе что, особое приглашение надо?

Я без слов запрыгиваю в своего малыша и срываюсь с места. На светофоре, обнаружив в соседнем ряду недавних знакомых, не поворачивая головы, показываю известный палец. И топлю тапку в пол. Точнее многострадальный туфель.

В заднее зеркало вижу, как внедорожник шахматит по дороге, чтобы догнать меня. Но я со своим малышом за эти три года учёбы в универе объехала практически весь этот огромный город. Особенно, когда стала подрабатывать. Знаю каждый закуток, знаю, где можно припарковаться бесплатно. Знаю, где объехать пробки.

Вот и сейчас поверну в такой закоулок, который не сразу заметишь с большого проспекта. Так и есть. У меня получилось.

А номер моей машины, если он сразу не записал, то сзади не увидит. И регистратор ничего не покажет. Утром возле моей съёмной квартиры раскопали какие-то трубы, и вокруг всё залило водой. Возле редакции обнаружила, что номер полностью заляпан, как и заднее стекло. Думала, после зачёта протру.

Зачёт! Всё, я опоздала. Подъеду ещё, конечно. Попытка не пытка. Мигом улетучилось хорошее настроение от того, что смогла так удачно избавиться от этого невыносимого типа.

Вот дубина, всё мне испортил. Подъезжаю, паркуюсь и быстро выхожу из машины. Не успела закрыть дверь, как слышу над самым ухом:

— Милочка, можете собирать вещи. Ваше отчисление не за горами.

— Фёдор Валентинович, ну простите. Я не успела. Сами знаете, какие сейчас пробки.

— Разве это должно меня волновать?

— Нет, конечно. Это крайне непрофессионально с моей стороны.

— Правильно. Особенно для журналиста-международника. Как вы вообще умудрились поступить сюда?

Я молчу. Знаю, что спорить с ним бесполезно.

— Ах, да. Вы же учитесь на платном. Теперь вам всё можно. Поступать, если знаний не хватает. Хамить, когда хочется.

— Мне можно? — я не вытерпела незаслуженного оскорбления. — Да что вы знаете обо мне? Что вы можете знать, как это учиться в заброшенном городе, где нет никаких перспектив. Даже маленького шанса нет, чтобы поступить туда, где будет интересно.

— Могли бы в лингвистический ВУЗ поступать. И в своём городе.

— А кто их распределил, эти города? Как вы людей отбираете? По каким признакам? — всё, мои красные дни календаря сделали своё дело.

— Вас кто-то обидел сегодня?

— Да, мажор. Который имеет право жить в этом городе. И подпирать мою машину.

— Обязательно вам на машине добираться?

— Я сегодня была в восьми местах, на разных концах города. Я работаю. Думаете, могла везде успеть без машины?

— Завтра утром в восемь ноль-ноль в моём кабинете.

— Спасибо, Фёдор Валентинович, — вот от кого не ожидала, так не ожидала. — Я этого не забуду…

— А мне этого и не надо, я ничего не прошу взамен. Я просто выполняю свою работу.

Есть в жизни справедливость. Это я точно знаю. Не могло всё так плохо закончиться. На радостях заскочила в магазин, купила тортик и отправилась домой.

— Женька, ставь чайник, — бросила ключи на комод и сняла, наконец, многострадальные туфли.

Получу аванс, куплю кроссовки. Старые совсем развалились.

— Зачёт сдала?

— Нет.

— Ты что? — Женька выглянула из кухни и уставилась на меня. — Ты же вылетишь, Лерка?

— Завтра, он перенёс сам на завтра. Понимаешь? Сам!

— Нет. Я ничего не понимаю, — Женька точно ничего не догоняла.

Зачёт не сдан, а я веселюсь. Пришлось ей рассказать всё во всех подробностях.

— А он точно… — повела она подбородком в сторону входной двери.

— Не боись. Точно. Не найдёт он меня никогда. Но запомнит на всю жизнь, как однажды девочка из провинции дала ему отпор. А машин таких, как у меня, знаешь, сколько.

— Ну ты даёшь! А камеры?

— Нет там камер. Хрущ этот сносить будут на днях.

— Ну, смотри. Так что, получается, что Валерия Облепиха построила самого Фёдора?

— Получается, что так, — я нарезала торт и улыбалась.

— А завтра сдашь зачёт Фёдору?

— Ну конечно. Я всё знаю. Он же тогда на принцип пошёл. А сегодня что-то перещёлкнуло у него. Если бы не работа, то у меня вообще все пятёрки были бы в зачётке. Я ещё подумаю, может, пересдам ту тройку с прошлого семестра. И буду идти на красный диплом.

— Так ты маленько поделилась с ним своими проблемами. Вот он и уступил. Поговаривают, что он сам не местный. Вообще приехал из каких-то глухих мест. Но, как видишь, докторскую защитил. Лер, ты бы характер свой придерживала иногда. Как подумаю, чем могло всё закончиться сегодня.

— Ты про мажора? Забудь. Хотя…

— Что?

— Красавчик. Глаза, широкие плечи…

— Ладно, ладно. У тебя и так полно кавалеров. Нечего на мажоров смотреть. С ними счастья не построишь. Переспит, и выкинет.

— Это точно, — вздыхаю и иду расстилать диван.

Утром зачёт у меня был в кармане. В прямом смысле этого слова. Сейчас посижу на двух парах и отправлюсь корректировать статью для редакции.

До начала занятий оставалось минут двадцать. Решила, что закину куртку в машину. Судя по этому безоблачному небу, погода должна быть не хуже вчерашней.

Иду между машинами по территории нашего универа и на ходу, опустив взгляд в свою сумочку, достаю ключи. Делаю ещё несколько шагов и поднимаю голову.

— Ну, привет! — знакомый бархатный голос выбивает почву из-под моих ног. — Вот уж не ожидал встретить тебя здесь.

Глава 3

Так, спокойно. Здесь он точно мне ничего не сделает. Но как? Как он выследил меня?

— Ну, что молчим? — не стесняясь, скалит зубы: модный «фаянсовый унитаз» во рту.

Странно, что ещё без инкрустации бриллиантов. Сейчас это тоже модно. Особенно, когда не знаешь, куда засунуть незаработанные деньги.

Зубы-то скалит, а взгляд такой недобрый-недобрый. Ясно, пришёл за мной. Надо ему что-нибудь немедленно ответить, а то поймёт ещё, что я его боюсь.

Да. Боюсь. Никогда никого не боялась в жизни. Да в целом, всё всегда делала правильно, проблем ни с законом, ни с людьми не имела. До вчерашнего дня.

— Ты разве услышишь, что я хочу сказать? — с вызовом поднимаю гордо подбородок.

— А ты попробуй, — вижу, как его колючий взгляд меняется на заинтересованность.

— Ты должен извиниться за вчерашнее, — уверенно луплю я.