Астрид Шольте – Четыре мертвые королевы (страница 11)
– Шевелись! – приказал он.
Макель не случайно выбрал гонца. Он с самого начала знал, что хранится на чипах. Может, он надеялся с их помощью спасти Аукционный Дом – единственное, что осталось у него от отца? А вдруг на них воспоминания Макеля-старшего? Вряд ли. Но очевидно одно: Макелю они дороже, чем наша дружба. Придется использовать это против него.
Я распахнула ближайшее окно и выставила руку на ледяной воздух.
– Еще шаг, и чипы полетят в море. Тогда тебе придется за ними нырять.
Я тоже могу напомнить ему тот знаменательный день, когда он чуть не утонул.
– Ты их не выкинешь.
Макель замер на месте и слегка опустил револьвер.
– Ты же вроде прекрасно знаешь, чего от меня ожидать.
Я покосилась на гонца. По его лицу пробежала тень страха. Придется самой проявить мужество.
– Тихо, тихо… – сказал Макель. На лбу у него выступил пот. – Давай без глупостей.
Морская вода разъест чипы. Если я брошу футляр в воду, дело его отца тоже пойдет ко дну. Макель этого не допустит.
– Отпусти нас, – сказала я, – и получишь чипы, да еще и дестабилизатор в придачу, по старой дружбе. – Я оскалилась. – Завтра вечером они уйдут с молотка, клиенты будут довольны, и никто не узнает о том, что здесь произошло.
Он ведь поэтому хотел от нас избавиться, правильно? Чтобы мы не подмочили его репутацию? Хорошо, пусть получит свои чипы и успокоится.
– Отдай чипы, или я пущу тебе две пули в живот, – злобно ухмыльнулся Макель.
Он не станет в меня стрелять.
Во всяком случае, старый Макель не стал бы. Но он слишком долго притворялся жестоким и беспощадным, слишком долго пытался темными делишками привлечь внимание отца, завоевать его любовь. А связавшись с этими своими подручными, стал все чаще переступать пределы дозволенного.
Я все еще сжимала металлический футляр в руке. Холодный, успокаивающий. Мой единственный козырь. О чипах Макель беспокоился куда больше, чем обо мне, поэтому оставалось только одно.
Я нажала кнопку на футляре, и он с шипением открылся. Макель с гонцом замерли.
– Осторожно, котик, – тихо сказал Макель, метая взгляды то на футляр, то на море за окном. – Давай-ка отойдем от окошка…
Не дожидаясь, пока он на меня набросится, я сгребла в кулак четыре полупрозрачных шарика и засунула в рот. Чипы рассасывались у меня на языке, посылая сигналы в мозг и подчиняя себе органы чувств. Я перенеслась во времени и пространстве. Кабинет Макеля исчез.
Я находилась во дворце.
И я была вся в крови.
Часть вторая
Глава шестая
Перед глазами мелькали картинки, как на экранах в Городе Согласия. Только не цветные, а багровые.
Нет. Ошиблась. Картинки были цветные, просто сочились кровью. Я будто смотрела на них сквозь красную вуаль.
Но вот поток изображений замедлился. Расплывчатые предметы обрели очертания.
А дальше.
И тут.
И наконец.
Я хотела сбежать, но не могла. Они были повсюду. Картинки. Короны. Лица. Такие знакомые. Столько раз смотревшие на меня с экранов Города Согласия. Это были они. Все четыре королевы – все мертвы. Все погибли у меня на глазах. У меня в голове.
Но как же сбежать от собственного сознания?
– Что ты наделала? – спросил чей-то голос.
Перед глазами всплыло искаженное от боли лицо отца. Слишком много страданий.
Слишком много крови.
Я вытерла руки о платье, но они по-прежнему были в крови.
– Киралия!
Шумно втянув воздух, я вынырнула из этого жуткого кошмара в кабинет Макеля. Перед глазами то и дело вставали кошмарные картины, и я помотала головой, чтобы их разогнать. Теперь, когда чипы рассосались и смылись слюной, я наконец пришла в чувство. Но осадок остался.
– Кира! – Макель сделал шаг мне навстречу. Револьвер болтался в его опущенной руке. – Что ты видела? – нетерпеливо спросил он.
Я и забыла, что он все еще здесь. Забыла обо всем на свете, кроме тех кровавых сцен, тех лиц, отмеченных печатью смерти. Что это было?
Я бросила взгляд на гонца. Он таращился на меня во все глаза. Поскольку чипы не оставляли следов, они идеально подходили для передачи тайных посланий – к примеру, сообщений об убийстве.
– Пристрелишь меня, – ответила я, все еще приходя в себя, – и никогда не узнаешь.
Макель определенно не собирался пускать чипы с молотка.
Во что же он ввязался? Его отец никогда не вмешивался в политику. Он правил «Сваями», а до всего остального ему не было дела.
Надо было принимать по одному чипу за раз, как того требуют правила, тогда воспоминания не смешались бы у меня в голове. С другой стороны, мне хватило и того, что я увидела. Слишком много крови. Слишком много смертей.
– Давай без резких движений, – сказал Макель.
– Без резких движений? – усмехнулась я. – Это ты у нас размахиваешь стволом.
– Намек понял. – Он положил оружие на стол и поднял руки, широко расставив увешанные перстнями пальцы. – Так лучше?
Я помотала головой.
– Отпусти нас. Сохрани нам жизнь, и я, может быть, расскажу тебе, что увидела.
Макель посмотрел на гонца.
– Его я отпущу, а ты… – его подведенные кайалом глаза уставились на меня, – ты останешься здесь.
Но у меня не было никакого желания находиться с ним не то что в одной комнате – в одном квадранте. В его лице сквозило что-то зловещее. Он смотрел на меня так хищно, так плотоядно, что у меня по спине поползли мурашки. Передо мной уже не тот парень, который неделями оплакивал своего отца и заботился обо мне, когда я чуть не потеряла своего. Но нельзя подавать виду, что мне больно, иначе Макель использует мою слабость против меня самой.
– Так не пойдет, – сказала я.
– Котик, послушай. – Его голос был мягким и мелодичным, но в нем слышалась нотка отчаяния. – Я бы в жизни тебя и пальцем не тронул.
Да как он смеет давить на больное? Меня так и подмывало сказать ему пару ласковых, но я взяла себя в руки и повернулась к гонцу.
– Иди сюда.
Он в нерешительности переводил взгляд с меня на Макеля, но, заметив выражение моего лица, встал со мной у окна.
– Кира. – В голосе Макеля звучали металлические нотки. – Давай присядем и потолкуем.
Он снял котелок и положил на стол. Его лоб блестел от пота. Я заставила его нервничать. Это хорошо.