Астрид Линдгрен – Сказки скандинавских писателей (страница 79)

— Ничего я не получал от королевы, — отвечал паж. — Она никогда бы не отдала подарок своего супруга.

И тогда паж рассказал, что камзол, расшитый жемчугом, был подарком отца, который он днем раньше получил от владельца шхуны. У него еще не было времени как следует рассмотреть и примерить подарок.

Но король не поверил ни одному слову.

— Где же тогда жемчуг королевы? Где он еще может быть, как не здесь, в вышивке на твоей груди? Ты — самый близкий паж и поверенный королевы, ты должен знать, где находится жемчуг! Где ожерелье королевы?

Но паж в ответ лишь развел руками.

Ни слова не сорвалось с его губ, и, хотя он хорошо знал, как жемчужины одна за другой исчезали из ожерелья королевы, он знал также, что скорее позволит разорвать себя на куски, чем хоть единым словом выдаст тайну своей королевы.

Тогда король приказал бросить пажа в самую глубокую темницу замка: пажа заковали в цепи и увели прочь.

Так, королева в одной темнице, а паж — в другой сидели и ждали приговора.

Прошло три дня, и король объявил, что, если ожерелье не будет возвращено в королевские руки в течение суток, паж будет повешен на самой высокой виселице, а королева обезглавлена на глазах всего народа.

Королева хорошо знала, что, если бы она рассказала, где находится её жемчуг, несчастные и обездоленные приняли бы смерть за неё, поэтому она безмолвно ждала исполнения приговора.

А паж уже видел себя повешенным и болтающимся на виселице, но он предпочел бы тысячу раз умереть, чем открыть тайну своей королевы.

Ночью тайно собрались несколько самых могучих и самых мудрых рыцарей, которые в это время находились в замке. Они жалели красивого пажа, который должен был умереть таким молодым.

Он всегда с почтением и уважением относился к старшим и со временем обещал стать отважным и мужественным рыцарем, все желали ему только добра.

Друзья пажа поняли, что хитростью смогут пробраться к его темнице, которая находилась над замковым рвом. Они бросили ему напильник, с помощью которого он подпилил железную решетку, и так как он был юн и строен, то без труда пролез меж железными прутьями и спустился прямо в объятия старого рыцаря, стоявшего в лодке под окном темницы.

Они укутали его плащом и провели на борт корабля, который в ту же ночь должен был переправить юношу через море в замок отца.

Когда утренняя заря занималась над волнами, паж стоял на борту корабля и смотрел, как молодой месяц бледнеет над королевским замком, а в это время корабль на всех парусах летел по светящемуся морю.

А королева, бедная юная Бланцефлор! Она сидела в самой мрачной темнице в самой глубине внутреннего двора замка.

К ней никто не мог пробраться ни хитростью, ни храбростью. К ней проникали только мольбы и вздохи, которые несчастные и обездоленные посылали ей и которые летали и бились, как усталые птицы, вокруг стен её темницы.

Волосы королевы были распущены, а руки закованы в тяжелые оковы. Она сидела и пристально смотрела в темноту.

Она ведь знала, что скоро ей, возможно, суждено умереть, думала о своих грехах и трепетала от страха. Самым большим грехом её было то, что она отдала беднякам жемчужины, которые король ей ни за что не велел терять! И теперь юный, невинный паж должен умереть из-за неё. Ей сказали об этом, но как ей спасти его?

Она упала на солому на пол темницы и молила бога совершить чудо и освободить невиновного.

— Ты, Господи, можешь столь же легко разрушить стены темницы, как солнце развеивает туман, — промолвила она, — ты можешь открыть темницу невинного.

Но, едва закончив молитву, она увидела при бледном утреннем свете, что толстые стены темницы расступились и к ней, словно проскользнув по воздуху, легко впорхнула ласточка.

В клюве она держала белую жемчужину, которую положила на колени королеве.

— Это одна из тех слезинок, что ты выплакала пред алтарем, — прощебетала ласточка, — бог посылает её тебе обратно в виде жемчужины.

И в этот миг еще одна ласточка влетела к ней, и еще одна, и еще. Вмиг целая стая птиц — ласточек, воробьев, снегирей и голубей — заполнила всю темницу.

У всех в клювах было по жемчужине, которые они клали королеве на колени.

— Это те слезы, которые ты выплакала по бедным и обездоленным, — щебетали они. — Ни одна из них не упала напрасно!

Наконец прилетела маленькая птичка с поврежденным крылом, у неё в клюве была кривая жемчужина.

— Мы — маленькие бедные птички, которых ты кормила крошками хлеба в снег и мороз, — щебетали они, — собирали твои слезы. — И последняя жемчужина упала в подол королеве.

Королева сидела совершенно неподвижно, и жемчужины лежали у неё на коленях, ведь она не могла дотронуться до них; руки её были в крепких оковах.

После того как птицы принесли весь жемчуг, они собрались в большую стаю, покружились над королевой и исчезли за тюремными стенами, которые сомкнулись за ними.

Но тут поднялось красное солнышко и осветило темницу так ярко, что она засияла как небеса. Тотчас же сюда вошел король со всей своей свитой. Он должен был отвести королеву на казнь.

И тут он увидел, что она сидит в сиянии жемчужин, лежавших у неё на коленях, и остановился как вкопанный. Он принялся считать жемчужины, они оказались все тут, все триста шестьдесят пять, вместе с немножко кривой. Но шелкового шнурка, на который они были нанизаны, не было.

— Вот же жемчужины! Вот же все они! — вскричал король.

Королева ничего не ответила. Она только улыбалась.

— А где шнурок, на котором они держались? — спросил король. — Где шнурок?

Королева печально потупила взор.

— А, теперь я понимаю! Теперь я все понимаю! — сказал король. — Шнурок порвался, а ты, зная, что я сам, своей королевской рукой нанизывал жемчужины, не захотела носить жемчуг на другом шнурке!

Ты должна была сказать мне об этом раньше, тогда бы я простил тебе, что шнурок исчез! Такое ведь может случиться, и ты поступила благородно, не пожелав носить жемчужины на другом шнурке. Я тотчас же сбегаю за новым.

И король побежал по лестнице в свою опочивальню, чтобы взять новый шелковый шнурок. Отрезав концы шнурка, он заторопился обратно, боясь, как бы у него чего-нибудь не украли. Бежал он так быстро, что споткнулся, упал и сломал себе шею.

Вот так он и лежал мертвым на лестнице, ведущей в темницу, где заставлял томиться и страдать многих невинных жертв.

Король так долго не приходил, что придворным пришлось пойти искать его. По дороге они споткнулись обо что-то на лестнице — то был король, лежавший мертвым, лицом вниз.

Для него это было не особенно приятно, но всех остальных его смерть нимало не опечалила. Одна лишь королева плакала, потому что ей хотелось, чтобы он не убился до смерти, а стал немного добрее.

Но ничего уже нельзя было поделать.

Короля похоронили, а королева была провозглашена единственной правительницей страны.

И никогда не было королевы добрее.

С восхода до заката солнца она стояла в открытых дверях замка, чтобы с распростертыми объятиями принять всех, кто хотел найти у неё помощь и утешение. И люди всегда находили их у неё.

Когда у кого-либо случалось горе, они говорили:

— Мы идем к королеве! У неё в ожерелье наверняка осталась еще одна жемчужина!

СЕСТРЫ

Много лет тому назад среди глухого леса жил дровосек с двумя дочками. Старшую сестру звали Анной. Ей было восемь лет, и родилась она зимой в самую сумрачную пору, когда земля на сажень была засыпана снегом и в лесу было холодно и голодно.

Младшей было только шесть лет, и звали её Элисабет, а домашние называли Лийса. Она родилась в самый разгар лета, когда весь лес был усыпан цветами и ягодами. У Анны было серьезное личико и огромные черные глаза, У её сестры глазки были голубые и веселые, и золотые волосы её отливали солнечным блеском.

Мать девочек умерла, и с тех пор маленькая Анна стала младшей сестренке за маму, она прибиралась в избушке, научилась варить кашу и картошку.

Каждый вечер девочки рука об руку выходили на крыльцо и ждали, не покажется ли отец, он всегда возвращался домой на закате. Но вот однажды он ушел и не вернулся. Они прождали еще три дня и три ночи, и тогда Анна сказала сестре:

— Знать, умер наш отец, раз он не пришел домой.

Так и было на самом деле. На отца свалилось большое дерево и задавило его, и он лежал далеко в чаще леса мертвый.

— Пойдем с тобой по белу свету, теперь уж, наверно, можно, — сказала Анна.

— Теперь можно, — воскликнула Элисабет, — давай пойдем по белу свету!

Девочки достали свое лучшее платье; надели красные шерстяные юбочки и нарядные красные безрукавочки, расшитые розочками и колокольчиками, обулись в красные кожаные сапожки, натянули себе на головки зелененькие шапочки с завязочками, выпустив на спину гладко расчесанные волосы.

Положив себе в кармашек по краюшке хлеба и горсточке орехов, они отправились в путь.

— Повесь ключ на гвоздик у двери, — сказала Элисабет Анне, — чтобы зайцы могли её отпереть, — пускай греются зимой в доме.

Так они и сделали — повесили ключ на гвоздь и пошли куда глаза глядят.

Стояла осень, и день был холодный. Ветки деревьев гнулись от порывов сердитого ветра. Он вихрем налетел на девочек и провыл им в уши: