Астрид Линдгрен – Сказки скандинавских писателей (страница 49)

— Хорошо, — испуганно отвечала жена, почувствовав угрызения совести.

— Мы должны беречь Звездоглазку, — продолжал он. — Нынче ночью я заснул в санях и видел сон, будто Звезда упала ко мне на меховое одеяло и говорит: «Возьми меня и береги хорошенько, я принесу счастье твоему дому». А когда я протянул руку, чтобы взять её, она исчезла. Я проснулся и подумал, что нам везло все эти три года, с тех пор как мы взяли это чужое дитя. Прежде не было нам ни в чем везения, мучили нас болезни и бедность: то мороз погубит урожай, то медведь задерет коров, то волки утащат овец. А нынче ниспослана нам судьбой благодать за то, что мы призрели невинного младенца.

От этих слов у жены защемило сердце, но она не посмела сказать мужу правду. Тут проснулись сыновья, отец обнял их и порадовался, что они такие здоровенькие и сильные. Покачав их на коленях, он спросил:

— А где Звездоглазка?

Симу ответил:

— Матушка заперла её в подполе.

А Пальте сказал:

— Матушка повязала ей на глаза семь платков и постелила на крышку подпола семь половиков.

А Матте добавил:

— Матушка отдала её Мурре, а Мурра увезла её в горы.

Услыхав это, муж покраснел от гнева, а жена побелела как полотно и не нашла ничего сказать, кроме как:

— Она ведь лопарское дитя, а все лопари — колдуны. Муж ничего не ответил. Хоть сильно и устал он, но тут же пошёл в конюшню и снова запряг лошадь в сани.

Потом он подъехал к дому Мурры, заставил её сесть к нему в сани и велел показать место, где она оставила девочку. Они поднялись в горы, остановили лошадь и пошли на лыжах по засыпанному снегом ущелью. Подойдя к сугробу, на котором Мурра оставила дитя, они увидели на нем небольшую вмятину, а поодаль — лыжный след на снегу, но Звездоглазку они не нашли, она исчезла, они долго искали её и наконец повернули назад. Симон шел на лыжах впереди, а Мурра позади, чуть поодаль. Вдруг раздался крик; новосел, съезжавший вниз сторы, обернулся и увидал, что стая голодных лапландских волков рвала. Мурру на части. Однако помочь он ей не мог, гора была слишком крута, пока он спускался вниз, волки её уже съели. Опечаленный вернулся он домой, как раз когда колокола звонили к заутрене.

Жена новосела горько во всем раскаялась. Когда утром она пошла в хлев задать овцам корму, то увидела, что там побывали волки и не оставили ни одной овцы.

— Это только начало расплаты за содеянное нами зло, — сказал хозяин. — Теперь нам остается лишь горько каяться.

Никто так и не узнал, куда пропала Звездоглазка. Ведь рядом с сугробом, в котором она лежала, был лыжный след, может, какой-нибудь путник забрёл в эту глухомань, нашел дитя и взял его с собой. Остается думать, что так оно и было, только никто не ведал, кто был тот путник и куда он увез Звездоглазку, где она обрела свой новый дом; хочется надеяться, что ей там живется лучше, что она принесла счастье этому дому и по-прежнему видит то, чего не видят остальные.

КАК КУЗНЕЦ ПААВО ПОДКОВАЛ ПАРОВОЗ

В сказке этой говорится о том, что на краю земли жили — были два тролля.

Где находится край земли, никто точно не знает, но если он и в самом деле где-то есть, то, верно, у Берингова пролива, где Старый и Новый Свет глядят друг на друга. Мне там побывать не доводилось, но Нурденшёльд [113] сказывает, что это отсюда далеконько.

Люди говорят, что там жили два тролля, два брата, вовсе друг на друга не похожие. Тот, кого звали Бирребур, жил на мысе Осткап, где кончается Азия, другой же, по имени Бурребир, обретался на мысе Принца Уэльского, где начинается Америка. Ширина пролива между ними была такова, что одному брату было слышно, как другой чихнет, чтобы вовремя крикнуть: «Будь здоров!» А глаза у них были зеленые, кошачьи.

Братья делали вид, будто они дружны, плавали друг к другу в гости верхом на китах, да так быстро, что вода вокруг бурлила. Простора каждому из них хватало ведь на каждого приходилось по целой части света, однако один не переставал завидовать другому и старался ему досадить. Каждый из них управлял своей страной, сидя на высоченной горе, чтобы видеть, что творится в доме у соседа. Они поднимали смерчи в проливе, чтобы бросать в глаза друг другу песок и гальку. Один натравливал белых медведей на коров другого. Как не иметь скот таким важным господам! Вместо свиней у них были мамонты, вместо коров — киты, а вместо овец — моржи.

В один прекрасный день устроили Бирребур и Бурребир вместе с малыми троллями пикник на острове Святого Лаврентия, что лежит одиноко в океане, южнее Берингова пролива. Вокруг них, куда ни кинь взгляд, простиралась блестящая гладь океана, и киты косяками играли на волнах, как уклейки в тихом заливе. Троллям такая тишь показалась скучной. Чем же им поразвлечься в такую ясную погоду? Один фыркнул носом, и тут же завыл шторм, лег густой туман. Видно, погода была несносная, — ведь киты не боятся ненастья, а тут улеглись спать, опустившись на полмили от морской поверхности; но тролли чувствовали себя преотлично.

И тут они начали играть. Кидали друг в друга огромные валуны, словно ягоды рябины, сшибали ногами деревья, складывали из них костер и палили друг другу бороду головешками. После вздумали они помериться силой, пробовали сдвигать горы плечами и выпить всю воду из океана. Вода ударила им в голову, они принялись бегать взапуски и, забыв, что находятся на острове, плюхнулись в воду.

— Нет, — заявил Бурребир, стряхивая морскую пену с бороды, — здесь нельзя бегать наперегонки, слишком тесно. Давай-ка посмотрим, кто из нас сумеет догнать солнце!

Все тролли решили, что это стоящая игра. Нужно догнать солнце, схватить его за рыжий воротник и спрятать в мешок.

Какая чудесная темнота наступит тогда, и не надо будет больше никогда щуриться от дневного света!

— Давайте поспорим на часть света! — воскликнул! Бурребир. — Я догоню солнце, когда оно начнет подниматься из-за горы.

— Нет ничего легче! — согласился Бирребур. — Нужно только лечь спать на горе и встать пораньше, тут и схватишь солнце за воротник. Я обещаю поймать его, когда оно станет садиться. Это будет потруднее.

Так и порешили и поспорили на часть света. Братья разошлись по домам и надели сапоги-скороходы.

«Я побегу на восток через Северную Америку, — подумал Бурребир. — Коли я не догоню солнце в горах Аляски, то уж точно поймаю его на Скалистых горах».

— Я побегу на запад через Азию, — порешил Бирребур, — дурак буду, если не нагоню его на большой сибирской равнине, там есть где разбежаться…

И вот они помчались, ух… только сапоги заскрипели.

До чего же чудной был этот бег взапуски! Я сперва расскажу про Бурребира. Он, как уже было сказано, побежал в Северную Америку, через большую равнину Аляски на восток, к горам с таким же названием, и залег, поджидая солнце. Пробежать сотню миль по равнине дело пустяковое, а вот взбираться на высокие горы куда труднее.

— У…у…х! — отдышался Бурребир, поднявшись на горную вершину. — Однако лестницы здесь крутые! Отдохну здесь маленько да стану караулить солнце.

И он уселся на вершину горы, подгреб под себя немножко мха, ведь гора-то жесткая, и заснул. Там не было ни будильника, ни утреннего кофе, и, когда Бурребир проснулся, солнце уже поднялось высоко и светило ему в глаза.

— Вот как, так ты смеешься надо мной, — пробормотал Бурребир себе в бороду. — Погоди, я схвачу тебя завтра утром в Скалистых горах.

Ему ничего не оставалось делать, кроме как бежать дальше на восток и там подняться одним махом на самую высокую вершину.

«Теперь-то я уж не буду спать, — подумал Бурребир. — Положу в бороду осиное гнездо и по муравьиной куче в каждый сапог-скороход…»

Сказано — сделано. Бурребир глаз не сомкнул этой ночью. Когда утреннее небо стало розоветь на востоке, он лежал в карауле, схоронившись за скалой, чтобы солнце его не заметило, и держал мешок наготове, чтобы засунуть в него солнце, словно брюкву, когда оно приподнимет свой рыжий диск над корявыми скалами.

— Раз, два, три!.. — Не успел он сосчитать до десяти, как оно показалось. — Ну, ну!

И Бурребир схватил солнце, оно засверкало, искры затрещали, и были они ужасно горячие, такие искры рассыпает раскаленное железо, когда кузнец кует его.

— Ой-ёй-ёй!

Бурребир обжег пальцы, спалил бороду, обжег нос и глаза, покатился, как мяч, кувырком вниз с горы, пустился наутек, сам не зная куда, покуда не свалился в большое Медвежье озеро, которое ты можешь найти на карте. Там один американский доктор нашел несчастного тролля и отвел его в больницу где-то в глухомани. Может, Бурребир и по сей день лежит там с пластырем на носу. Он ждет, когда его спаленная борода отрастет, чтобы ему не стыдно было показаться малым троллям у Берингова пролива.

А что приключилось с Бирребуром? Сейчас ты услышишь. В то время жил в Кемпеле, к югу от Улеаборга, кузнец по имени Пааво с женой и детьми. Как раз в ту пору строили железную дорогу, и Пааво день-деньской бил молотом по наковальне. Однажды вечером, когда он усталый сидел дома с детьми у миски с кашей, Ойва, старший сын, сказал:

— Батюшка, в нашу дверь скребется собака.

— Отвори, — велел Пааво.

Ойва отворил дверь, и к ним в дом ввалился старый, бородатый, оборванный тролль. Дети закричали от страха.

— Ну и ну, — сказал кузнец, — ты кто такой?