Астрид Линдгрен – Пеппи Длинныйчулок (страница 8)
— Здесь очень уютно, — сказала она.
— Но здесь полно красных муравьев, а есть вместе с ними я не намерена, потому что я с ними не знакома, — возразила Пеппи.
— Да к тому же они здорово кусаются, — добавил Томми.
— Верно! — подхватила Пеппи. — И я думаю, что лучше кусать самим, чем быть искусанными. Нет, тут для моих веснушек мало солнца. А что может быть лучше веснушек!
Ребята пошли дальше и вскоре увидели довольно высокий холм, на который они без труда взобрались. На вершине его была небольшая площадка, похожая на террасу, словно специально сделанная. Там они и решили остаться.
— Закройте глаза, пока я буду играть в скатерть-самобранку.
Томми и Анника зажмурились. Они слышали, как Пеппи откинула крышку корзинки и зашелестела бумагой.
— Раз, два, три — смотри! — крикнула Пеппи.
Томми и Анника открыли глаза и закричали от восторга, увидев все припасы, которые Пеппи разложила на камне. Два огромных бутерброда, один с биточками, другой с ветчиной, целую гору посыпанных сахаром оладий, несколько ломтиков копченой колбасы и три маленьких ананасных пудинга. Ведь Пеппи училась готовить у кока на корабле.
— Эх, красота, когда бывает санитарный день, — с трудом произнес Томми, так как рот его был набит оладьями. — Вот был бы каждый день санитарным!
— Нет, так часто мыть пол я не согласна, — сказала Пеппи. — Конечно, это весело, не спорю, но каждый день все же утомительно.
В конце концов они так наелись, что были уже не в силах пошевельнуться, и молча грелись на солнышке.
— Не думаю, что летать так уж трудно… — проговорила вдруг Пеппи, задумчиво поглядывая с холма в лощину: тропинка круто сбегала вниз по склону, и до лужайки было далеко.
— Я просто уверена, что можно научиться летать, — продолжала Пеппи. — Конечно, шлепнуться на землю не сладко, но ведь не обязательно начинать сразу с большой высоты. Честное слово, я сейчас попробую.
— Нет, Пеппи, пожалуйста, не надо! — испуганно крикнули Томми и Анника. — Пеппи, миленькая, не делай этого!
Но Пеппи уже стояла у края обрыва.
— «Гуси, гуси!» — «Га-га-га!» — «Есть хотите?» — «Да-да-да!» — «Ну, летите, как хотите!» И гуси полетели.
Когда Пеппи сказала: «И гуси полетели!», она взмахнула руками и прыгнула с холма. Через полсекунды раздался глухой удар — Пеппи шлепнулась на землю. Томми и Анника, лежа на животе, с ужасом смотрели вниз. Но Пеппи тотчас вскочила на ноги и потерла ушибленные коленки.
— Я не махала крыльями! Забыла! — весело объяснила она. — А кроме того, я отяжелела от оладьев.
И только тут ребята спохватились, что господин Нильсон исчез. Было ясно, что он решил предпринять самостоятельную экскурсию. Еще несколько минут назад он сидел неподалеку и весело теребил прутики корзинки. А когда Пеппи решила учиться летать, они о нем забыли. И теперь господина Нильсона и след простыл. Пеппи так огорчилась, что швырнула одну туфлю в глубокую канаву с водой.
— Не надо, никогда не надо брать с собой обезьяну, если куда-нибудь идешь! Почему я не оставила господина Нильсона дома? Сидел бы себе там вместе с лошадью. Это было бы только справедливо, — сказала Пеппи и полезла в канаву за туфлей. Воды там оказалось по пояс.
— Ну, уж раз такое дело, придется окунуться с головой.
Пеппи нырнула и так долго сидела под водой, что пошли пузыри. Наконец она вынырнула.
— Ну вот, теперь можно не ходить к парикмахеру мыть голову, — сказала она, отфыркиваясь. Вид у нее был очень довольный.
Пеппи вылезла из канавы и обулась. Затем все отправились на поиски господина Нильсона.
— А я теперь похожа на дождик, —- сказала вдруг Пеппи. — С платья капает: кап-кап! В туфлях хлюпает: хлюп-хлюп… До чего же приятно! И ты, Анника, попробуй нырни!
Анника выглядела так нарядно: на ней было розовое платьице, которое очень шло к ее золотистым локонам, а на ногах — белые кожаные туфельки.
— Обязательно, только в другой раз, — лукаво ответила она.
Ребята пошли дальше.
— Ну как мне не сердиться на господина Нильсона? Всегда с ним так. Однажды в Сараба́йе он вот так же удрал от меня и поступил в услужение к одной старой вдове… Ну насчет вдовы я, конечно, придумала, — добавила Пеппи, помолчав.
Томми предложил разделиться и разойтись в разные стороны. Анника испугалась было идти одна, но Томми сказал:
— Ах ты, трусиха!
Не желая больше подвергаться насмешкам, Анника покорно, но нехотя побрела одна по тропинке, а Томми пошел по лугу. Господина Нильсона он не нашел, зато увидел огромного быка — вернее, бык увидел Томми. И Томми быку не понравился. Это был злой бык, и детей он терпеть не мог. Бык опустил голову и с ревом бросился на Томми. Томми заорал на весь лес. Пеппи и Анника услышали крик и побежали на выручку. И они увидели, как бык поднял Томми на рога и очень высоко его подбросил.
— Вот глупая скотина, — сказала Пеппи Аннике, которая горько плакала. — Разве так себя ведут! Гляди, он запачкал белую матроску Томми! Придется мне с ним потолковать, поучить его уму-разуму.
Пеппи подбежала к быку и схватила его за хвост.
— Простите, если я вам помешала, — сказала она.
Сперва бык не обратил на нее никакого внимания, но Пеппи дернула посильнее. Тогда бык обернулся и увидел девочку, которую ему тоже захотелось вздернуть на рога.
— Повторяю, прошу простить меня, если я помешала. Простите меня столь же великодушно и за то, что я вынуждена вас ударить… — с этими словами Пеппи из всех сил стукнула быка кулаком по рогу. — В этом сезоне не модно носить два рога. Все лучшие быки уже перешли на один рог, а кое-кто и вовсе отказался от рогов, — закончила она и ударила по другому рогу.
Так как у быков рога боли не чувствуют, наш бык не знал, есть ли у него еще рога или нет. На всякий случай он все же решил пободаться, и, будь на месте Пеппи кто-нибудь другой, от него осталось бы мокрое место.
— Ха-ха-ха! Перестаньте меня щекотать! — смеялась Пеппи. — Вы даже представить себе не можете, как я боюсь щекотки. Ха-ха-ха! Перестаньте! Перестаньте, не то я сейчас умру от смеха.
Но бык не внял ее просьбе, и Пеппи пришлось вскочить ему на спину, чтобы хоть минутку передохнуть. Но передышки никакой не получилось, потому что быку не понравилось, что Пеппи уселась на него верхом. Он принялся скакать, лягаться, задирать голову и крутить хвостом, всячески пытаясь освободиться от своей ноши. Но Пеппи впилась пятками ему в бока и цепко держалась за холку. Бык как бешеный носился по лугу и мычал. Ноздри его раздувались, а Пеппи хохотала, и кричала, и махала Томми и Аннике, которые дрожали от страха. А бык продолжал метаться, все еще надеясь скинуть Пеппи.
— Ах, мой милый, попляши и копытцами стучи! — напевала Пеппи, крепко сидя на спине у быка.
Наконец бык так устал, что лег на траву, мечтая только об одном: чтобы все дети исчезли с лица земли. Прежде он даже не представлял себе, что с детьми так трудно справиться.
— Ах, вам захотелось вздремнуть? — дружелюбно спросила его Пеппи. — Что ж, тогда я не буду мешать.
Она соскочила со спины быка и направилась к стоящим поодаль Томми и Аннике. Томми перестал плакать; падая, он ободрал кожу на руке, но Анника перевязала ему ранку платком, и она уже не болела.
— О Пеппи!.. — горячо воскликнула Анника, когда Пеппи подошла к ним.
— Тише, — сказала Пеппи шепотом, — не буди быка, а то он проснется и будет капризничать. Господин Нильсон! Господин Нильсон! — заорала она во все горло, ничуть не боясь потревожить сон быка. — Нам пора домой!
И вдруг дети увидели господина Нильсона. Он сидел на верхушке сосны и тщетно пытался поймать свой хвост. Выглядел он весьма печально. И в самом деле, не очень-то приятно такой маленькой обезьянке оказаться одной в лесу. Он мигом спустился с сосны, уселся к Пеппи на плечо и, как всегда в порыве радости, принялся размахивать своей соломенной шляпой.
— Значит, на этот раз ты не нанялся в услужение к престарелой вдове? Правда, это вранье. Но ведь правда не может быть враньем к тому же господин Нильсон прекрасно умеет готовить мясные тефтельки, прямо всем на удивление, — сказала вдруг Пеппи.
Ребята решили возвращаться домой. С платья Пеппи по-прежнему капала вода — кап-кап, а в туфлях по-прежнему хлюпало — хлюп хлюп. Томми и Анника считали, что, несмотря на приключение с быком, они прекрасно провели день, и запели песню, которую разучивали в школе. Собственно говоря, это была летняя песня, а теперь уже стояла осень, но тем не менее им казалось, что она подходит для такой случая. Пеппи тоже пела, но так как не знала слов, она сама их выдумывала.
В маленький городок, где жили Пеппи, Томми и Анника, приехал цирк, и все дети стали просить у своих пап и мам денег на билеты. Точно так же поступили Томми и Анника; их папа тут же вынул из кошелька несколько блестящих серебряных крон.
Зажав деньги в кулак, Томми и Анника со всех ног бросились к Пеппи. Они застали ее на террасе возле лошади.
Хвост лошади был заплетен во множество тоненьких косичек, которые Пеппи украшала красными розочками.
— Сегодня, если не ошибаюсь, день ее рождения, и она должна принарядиться, — пояснила Пеппи.
— Пеппи, — сказал Томми, задыхаясь от быстрого бега, — ты пойдешь с нами в цирк?
— С вами я готова пойти хоть на край света, но вот пойду ли я в сырк, мне сказать трудно, потому что я не знаю, что это за штука такая — сырк? Там не лечат зубы? Если лечат, не пойду.