Астрид Линдгрен – Мы все из Бюллербю (страница 6)

Я засыпаю очень быстро, поэтому боялась, что просплю время, когда надо будет бежать. Но Анна сказала:

— Ну и спи себе на здоровье! Только привяжи к ноге верёвку и спусти конец за окно. Когда придёт время, я дёрну за верёвку, и ты проснёшься.

Сама Анна собиралась наломать можжевельника и положить его в постель, чтобы не заснуть слишком крепко.

Потом мы спросили у дедушки, что берут с собой, когда убегают из дому. Он сказал, что надо взять немного еды и немного денег, если они есть. Мы решили бежать той же ночью и пошли собираться. Я попросила у мамы разрешения сделать несколько бутербродов.

Мама удивилась:

— Неужели ты уже проголодалась? Ведь мы недавно обедали.

Я не могла объяснить маме, зачем мне бутерброды, и потому промолчала. Потом я достала из копилки несколько крон и спрятала их под подушку. И наконец я нашла длинную верёвку, чтобы привязать её к ноге.

Вечером мы все играли в лапту, а когда подошло время ложиться спать, мы с Анной подмигнули друг другу и прошептали:

— Ровно в половине одиннадцатого!

Крепче, чем обычно, я обняла папу и маму, когда желала им доброй ночи, потому что боялась, что теперь долго их не увижу.

Мама сказала:

— Доченька, завтра утром мы с тобой будем собирать смородину.

И мне стало очень жалко маму, ведь завтра утром у неё уже больше не будет доченьки.

Я поднялась к себе, привязала к ноге верёвку, спустила конец за окно и легла, чтобы поскорее заснуть и успеть выспаться до побега.

Вообще, я засыпаю очень быстро. Но в этот вечер, как я ни старалась, сон не приходил. При каждом моём движении верёвка натягивалась и дёргала меня за ногу. И ещё я думала о маме. Что она скажет утром, когда увидит, что меня нет. Я даже заплакала от жалости к ней. И плакала очень долго.

Проснулась я оттого, что меня дёргали за ногу. «Это Анна!» — подумала я.

— Иду, иду, Анна! — закричала я и подбежала к окну.

На небе сверкало солнце. А внизу, под окном, стоял Лассе и дёргал за верёвку. Я ужасно рассердилась.

— Перестань сейчас же! — закричала я.

Но Лассе продолжал дёргать.

— Перестань!

— Почему? — удивился Лассе.

— А потому, что верёвка привязана к моей ноге!

Лассе засмеялся:

— Ну и рыбку я поймал!

Потом он пожелал узнать, зачем я привязала к ноге верёвку. Но я ничего не сказала и помчалась к Анне. Я очень боялась, что она убежала без меня. На крыльце сидела Бритта и играла с Принцессой.

— Где Анна? — спросила я.

— Спит, — ответила Бритта.

Я поднялась к ним в комнату и увидела Анну. Она даже похрапывала. Я стала привязывать к её ноге верёвку, но она проснулась.

— Ой! Который час? — спросила она.

Когда Анна узнала, что уже восемь, она от удивления онемела. И лишь спустя несколько минут она сказала:

— Если у человека бессонница, он должен класть в постель можжевельник. Знаешь, как от него спится!

Когда мы после завтрака пришли читать дедушке газету, он был изумлён.

— Что случилось? Разве вы не убежали? — спросил дедушка.

— Мы убежим в другой раз, — сказали мы.

Мы строим игрушечный домик

В конце концов нам надоело играть на сеновале. Лассе, Боссе и Улле каждое утро куда-то исчезали. Мы не знали куда, но не обращали на это внимания, нам и без них было весело. В саду за Южной усадьбой было много скалистых холмиков и камней. Там мы и играли. Бритта, Анна и я. Однажды Бритта предложила нам построить в расселине игрушечный домик. Там как раз было место для одной комнаты.

Как же нам это понравилось! У нас получился совершенно замечательный домик, такого у нас ещё никогда не было. Я попросила у мамы два небольших лоскутных коврика, и она тут же их нам дала. Мы положили коврики на камни, и комната стала ещё больше похожа на настоящую. Потом мы взяли ящики из-под сахара и соорудили из них буфет. А квадратный ящик посреди комнаты служил нам столом. Бритта принесла клетчатый платок своей мамы, и мы застелили им стол. Потом мы принесли свои скамеечки и сели вокруг стола. Кроме того, я принесла свой красивый кукольный сервиз для кофе, а Анна — маленький кувшин для сока с тремя стаканчиками. Всё это мы поставили в буфет, но сперва мы застелили полки в буфете цветной бумагой, чтобы всё было как настоящее. Потом мы нарвали колокольчиков и ромашек и поставили на стол в банке с водой. Ой, какая это была красота!

В тот день Агда пекла хлеб и плюшки, мы воспользовались случаем и напекли маленьких-маленьких плюшечек. А потом уселись в своём домике вокруг стола, пили кофе из моих чашек и ели плюшечки. И Анна угощала нас соком из своего кувшина.

Мы представляли, что Бритта хозяйка дома и её зовут фру Андерссон, я была служанкой и меня звали Агда, а Анна была хозяйской дочкой. Ещё мы набрали малины, которой здесь росло видимо-невидимо, выжали её через тряпку и играли, будто мы делаем сыр. Бритта, то есть фру Андерссон, сказала мне:

— Агда, когда же ты научишься делать сыр?

А я отвечала:

— Фру Андерссон может сама делать свой старый вонючий сыр.

Не успела я это сказать, как увидела шевелюру Боссе, торчащую из-за большого камня и прошептала Бритте и Анне:

— Мальчишки подглядывают за нами!

И тогда мы хором закричали:

— Мы вас видим, можете больше не прятаться!

И из-за камня выскочили Лассе, Боссе и Улле. Они дурачились и передразнивали нас:

— И как это Агда никак не научится делать старый сыр фру Андерссон!

Они долго не оставляли нас в покое, и потому в тот день мы больше уже не могли играть в нашем домике. Лассе предложил играть в мяч, и мы все стали играть в мяч. Хотя Лассе по глупости всё время приговаривал:

— И как это фру Андерссон не может скакать немного быстрее! Берегитесь мяча, фру Андерссон!

Я же говорила, что мальчишки не умеют хранить тайны

На следующий день Лассе, Боссе и Улле скрылись с самого утра. А мы играли в куклы. Потом куклы нам надоели, и мы стали гадать, куда подевались мальчишки.

Тут мы вспомнили, что вот уже целую неделю видим их только по вечерам, когда они играют с нами в лапту. И ещё во время обеда.

— Надо их выследить, — сказала Бритта.

— Правильно, — согласились мы с Анной. — Надо узнать, чем они занимаются!

Перед обедом мы уселись на крыльцо и стали ждать. Чтобы мальчишки не заподозрили, что мы за ними следим, мы делали вид, будто играем в куклы. Первым появился Лассе. Потом — Боссе. А потом и Улле. Но они прибежали с разных сторон. И мы сразу догадались, что они опять что-то от нас скрывают. Иначе они пришли бы все вместе. Но мы даже не взглянули в их сторону, чтобы они не догадались, что мы за ними шпионим.

После обеда мы снова вернулись на крыльцо. Вскоре из дома вышел Лассе. Мы играли в куклы. Лассе мимоходом погладил Мурика и незаметно юркнул за угол. Мы побросали куклы и помчались в мою комнату, чтобы следить за ним из окна.

Лассе шёл и украдкой оглядывался. Вот он пробрался через кусты смородины и перепрыгнул через каменную ограду. Больше мы его не видели. Зато появился Боссе. Он осторожно крался по саду в том же направлении, что и Лассе.

— Внимание, теперь очередь Улле! — сказала Бритта. — Бежим спрячемся в смородине!

Так мы и сделали. Заползли в кусты и притихли. Вскоре мы увидели Улле. Он пробежал от нас так близко, что мы могли бы схватить его за ногу. Нас он не заметил. Мы поползли следом.

Сразу за нашим садом начинается большой луг. На нём есть густые заросли орешника, можжевельника и других кустов. Растут там и деревья. Папа часто говорит, что всё это надо вырубить, чтобы коровам было лучше пастись. Но надеюсь, что он этого не сделает, потому что в этих зарослях очень хорошо играть.

Мы крались за Улле, пока не потеряли его из виду. Нам было досадно. Мы знали, что мальчишки где-то здесь, на лугу, а найти их не могли. И вдруг Анна сказала:

— Я знаю, что надо сделать! Приведём сюда Быстрого, он в два счёта найдёт Улле!

Мы с Бриттой страшно обрадовались. Втроём мы побежали к тёте Лизе и попросили разрешения взять Быстрого на прогулку. Тётя Лиза, конечно, разрешила.