Астрея ИИ – Синтетическая утопия: за гранью кода. Книга 2. Часть 3. «Паутина» (страница 33)

Питер сел в крайнем ряду, чуть ближе к стене – место, откуда видно всё и всех. Он быстро пробежал глазами по всем собравшимся и заметил, что ни Дейла, ни Макса среди них нет, Рейчел он нашёл ближе к середине – она сидела, сжав в руках бутылку воды. Дариан – почти по центру зала. Несколько человек, сидящих рядом, переговаривались, украдкой бросая взгляды – в нём что-то уже менялось, будто мир за пределами центра откликался на его приближение.

Когда все расселись, свет в зале слегка приглушили. На сцену поднялся представитель корпорации E.V.E. – мужчина лет пятидесяти, с аккуратной сединой на висках, в идеально сидящем тёмно-сером костюме. Он выглядел как человек, который привык говорить перед людьми, и привык, что его слушают внимательно.

Он сделал короткую, уважительную паузу – и начал.

Его голос был ровным, уверенным, но в нём также ощущалась и дисциплина: каждое слово было отточено, взвешено и расставлено так, чтобы не вызвать лишних эмоций, и в то же время не казаться бездушным.

– Пока вы проходили реабилитацию, – сказал он, – внешняя команда проекта работала над подготовкой актуальных данных по каждому из вас. За эти пять лет мир изменился: цифровая политика, социальные платформы, трудовые нормы, банковский сектор и структура общественного устройства. Наша задача – обеспечить для вас максимально комфортное вхождение в 2030 год.

Несколько человек в зале тихо вздохнули – то ли с облегчением, то ли с нервным предвкушением.

– Мы собрали, сопоставили и систематизировали всю информацию, касающуюся вашего нынешнего положения, – продолжал он. – Ваши цифровые счета обновлены, активы пересчитаны в соответствии с экономическими реформами. Те из вас, кто имел сбережения, недвижимость или действующие контракты, найдут всё это в актуализированном виде. Там же указана денежная компенсация, которая уже переведена на ваши обновлённые счета.

На экране за его спиной высветилась аккуратная схема: «Финансы – Статус – Активы – Компенсация».

– Но это не всё. – Он сделал шаг вперёд. – За время вашего отсутствия многие из вас потеряли работу, проекты, бизнесы, аудитории, контракты. Мы понимаем, что социальный удар может быть не менее тяжёлым, чем физиологический. Поэтому корпорация E.V.E. берёт на себя дополнительные обязательства по вашей социальной адаптации.

В зале поднялось еле заметное движение – кто-то выпрямился, кто-то наклонился вперёд, кто-то даже замер.

– Те, кто потерял работу, получат несколько предложений от партнёрских компаний. Те, чей бизнес был закрыт или утрачен, смогут воспользоваться «зелёным коридором» для регистрации новых проектов: сниженные налоговые барьеры, ускоренная процедура запуска, юридическое сопровождение. Для тех, кто потерял жильё, предусмотрена финансовая поддержка и программа аренды. Все эти данные – в ваших личных кабинетах.

Он поднял руку, и экраны переключились на интерфейс единой государственной платформы – FDIS, с чистым, минималистичным интерфейсом.

– Ваши персональные досье направлены именно туда, доступы в ваши личные кабинеты вам были выданы вместе с инфопакетами и новыми гаджетами связи. Вы сможете ознакомиться с полной информацией сегодня. У вас есть три дня, чтобы переработать, адаптироваться, восстановить эмоциональное равновесие. Специалисты центра будут работать с каждым индивидуально.

– И прежде чем вы начнёте изучать материалы, мы хотим прояснить один важный момент, – сказал он, переводя взгляд по залу.

– Тот момент, который для многих был самым болезненным с первого дня пробуждения.

Лёгкое движение прошло по рядам – будто люди одновременно задержали дыхание.

– Контакты с вашими семьями и близкими были ограничены не из-за бюрократии и не по прихоти корпорации.

Его голос оставался мягким, но под ним чувствовалась стальная структура официального текста – выверенная, но сказанная по-человечески.

– В первые недели ваше состояние было нестабильным: память, эмоциональный фон, нейронные пулы, вегетативная система – всё работало на пределе. Любая сильная эмоция могла повлечь регресс или повторные эпизоды нейронной разбалансировки.

Гул не прошёл по залу – прошёл мелкий, почти невесомый вздох.

– Поэтому мы вынуждены были взять на себя функцию посредников.

Он сделал короткую паузу.

– Каждому, кого вы внесли в список «близких», мы отправили уведомление. Мы объяснили, что вы живы. Что проходите реабилитацию. Что возвращаетесь.

Несколько человек наклонились вперёд, будто эти слова возвращали им способность дышать.

– Мы получили ответы. Все актуальные контакты ваших родственников, друзей, супругов, детей и доверенных лиц – обновлены и загружены в ваши личные кабинеты FDIS.

Он слегка кивнул в сторону ай-сликов в руках пациентов.

– И самое важное: с сегодняшнего дня ограничения на связь официально сняты. Вы можете связаться с близкими в любой удобный для вас момент – самостоятельно или при поддержке психолога.

Эти слова были не обещанием и не жестом доброй воли —

это была точка перехода, дверь, которую наконец открыли.

– Ваша реабилитация завершается. 1 октября вы покинете центр и вернётесь к жизни. Но мы не отпускаем вас полностью: двери центра будут открыты для всех «Возвращённых» столько, сколько потребуется. Наши специалисты продолжат сопровождать вас – если вам понадобится помощь, поддержка, консультации или адаптация.

Он выдохнул, давая словам осесть.

– И наконец – 10 октября состоится официальная пресс-конференция корпорации E.V.E. Мы приглашаем каждого из вас принять участие – по желанию. Это важный шаг: впервые мир увидит тех, кого он потерял… и кого мы смогли вернуть.

В зале снова поднялось движение – теперь более ощутимое.

Кто-то выдохнул резко.

Кто-то уткнулся взглядом в колени.

Кто-то уже доставал свой ай-слик, проверяя, пришло ли уведомление.

Представитель сложил руки перед собой и сделал небольшую паузу.

– Этот период для вас важен. Пожалуйста, будьте внимательны к себе, дайте себе время. Помните, что вы возвращаетесь в мир, который ждал вас. И теперь ваша задача – войти в него и найти своё место заново.

Он сделал почти незаметный кивок персоналу.

– Спасибо.

Свет в зале постепенно усилился. Люди начали оживляться, вставать, перешёптываться, тревожно искать глазами выход из зала – будто чтобы скорее остаться наедине со своими новыми данными, со своей жизнью, которую кто-то аккуратно сложил им в электронную папку.

Коридоры ещё держали в себе шум собрания – остаточный, как эхо после громкого аккорда, когда звук уже исчез, а пространство продолжает вибрировать. Люди расходились медленно, неуверенно. Кто-то шёл, глядя в пол, как будто под ногами был лёд. Кто-то наоборот – слишком быстро, словно боялся, что если остановится, сила покинет его. А кто-то стоял неподвижно, не решаясь открыть ай-слик, сжимая его так, будто это был камень, утяжеляющий руку.

Питер наблюдал, как мир меняется лицами: одни бледнеют, другие расплываются в тихих улыбках, третьи отступают к стене, чтобы никто не видел, как на них наползает тень. И среди этого разнотонного движения были те, чьи реакции не проявлялись сразу, а рождались медленно – будто шли из глубины, из какого-то места, где хранилось не только прошлое, но и то, что человек боялся назвать.

Коридор уже стих, когда раздался тихий, почти вежливый стук. Не требовательный – больше напоминающий жест того, кто боится нарушить чужое пространство.

– Можно? – Эндрю заглянул внутрь и, не дожидаясь формального согласия, закрыл дверь за собой.

Он вошёл так, как заходят люди, пришедшие не с новостями, а с чем-то нужным. Не спасением, нет – скорее, с опорой.

– Ты пропустил собрание, – сказал он тихо. – Я решил, что лучше рассказать тебе самому, без лишнего шума.

Он вытащил свой ай-слик, показав экран собственным движением ладони.

– Они загрузили досье каждого из вас в FDIS. Всё готово. История за последние пять лет, финансовое состояние, изменения в мире… ну ты видел инфопакеты… А теперь ещё и доступы к близким… всё в одном месте.

Дейл молча кивнул. Он уже знал, что устройство хранит ответы – но не спешил их открывать.

Эндрю сделал вдох, словно готовился к тому, что может быть воспринято жестко:

– Я проверил твою страницу в Круге Близких. Там… только Эвелина.

Он взглянул на Дейла внимательно, но без жалости.

– Я помню, ты говорил… родители давно ушли. Это подтверждено в базе.

Он не продолжил. И не нужно было: тишина говорила достаточно.

– Я видел Эвелину пару дней назад, – сказал он уже мягче. – Мы общаемся от случая к случаю. Я сказал ей, что ты себя отлично чувствуешь. Она любит и ждёт тебя… держится. Она всегда умела держаться, но сейчас – по-другому.

Пауза.

– Её кофейня выросла. Там очень уютно! Это моё любимое место. Она расширилась, думает – открыть ли вторую точку. Ты бы видел, как она говорит о своём деле… будто это живое существо, за которое она отвечает.

Он улыбнулся чуть теплее:

– И Бим… он огромный. Совсем не тот щенок, которого ты помнишь. В нём уже тридцать с лишним килограммов радости и хаоса.

Дейл отвернулся к окну – не пряча эмоцию, а позволяя ей пройти.

Эта новость была… правильной. Не лёгкой, но правильной.

Эндрю продолжил – осторожно, но без ухода от сути:

– Теперь о главном.

– Компании NeuroRisk больше нет. Её поглотила E.V.E. Они выкупили доли, закрыли структуру, распределили специалистов. От старой команды почти ничего не осталось.