Astrey 117 – Вышние Миры: Перерождение Искателя Ничто (страница 4)
— С вами всё в порядке? Вас не задело?
— Всё отлично, — с лёгкой улыбкой сказала Цайли.
Заметив нахмуренное лицо Синь Линчэня, она ущипнула его за щёку. Тот замахал руками в защиту, а она усмехнулась:
— Угроза устранена. А тебе, малыш, пора спать.
— Хорошо… — кивнула Юэхуа. — Вам тоже нужно отдохнуть, вы потратили много сил.
Цайли ещё раз ущипнула Синь Линчэня и вышла.
Белый уже спал. Юэхуа легла рядом с Синь Линчэнем. Она не доверяла никому сына. Белый открыл глаза, подошёл и лёг на пол рядом, защищая Синь Линчэня.
Глава 7. Память Искателя Ничто.
Синь Линчэнь спал.
Во сне он вновь оказался там — в самом сердце вселенной, на далёкой планете, покрытой бесконечным ковром цветов.
Тысячи лепестков тянулись к небу, сияя мягким светом. Пространство было наполнено тишиной… и вдруг — раздался смех. Девичий. Звонкий, как колокольчики. Чистый, как родник.
Он стоял посреди всего этого великолепия, закованный в тяжёлую чёрную броню, покрытую кровью.
Кровь капала с доспехов, впитываясь в нежные лепестки, окрашивая их алым.
И в этот миг — весь мир словно задрожал. Свет цветов сменился кровавым сиянием. Смех оборвался.
Он обернулся туда, откуда слышался голос.
И увидел Её.
Силуэт девушки стоял вдалеке. Но её лицо…
Его не было.
Будто кто-то вырезал её из реальности. Лицо поглощала темнота, как чёрная дыра. Ощущение — будто кто-то насильственно вырвал её из памяти мира, лишив самого существования.
Он шагнул вперёд. Протянул руку. Хотел дотронуться, вспомнить, удержать…
В этот момент небеса во сне внезапно дрогнули.
И вспыхнуло воспоминание — неясное, как отблеск звезды в мёртвой воде. Он видел себя… не человеком, а чем-то иным. Существом, у которого отняли всё.
Злом, которого не создали — которое само родилось в бездне от боли.
Одинокий волк, изгнанный из стаи творцов. Машина уничтожения, что сражалась с самими богами.
Сражение длилось миллиарды лет — Создатель против Создания.
Ни один бог не мог его победить. Ни сила, ни время, ни жертвы — ничто не остановило его.
И тогда… они использовали последнее оружие — не клинок, а эмоцию.
Ту самую, что сейчас звенела в том голосе. В том девичьем смехе.
Любовь.
И он сломался.
Но память была искажена. Лицо было стёрто. Остался только голос. И пустота.
Но проснулся.
Резко сел, тяжело дыша. В глазах — растерянность, в сердце — невыносимая пустота.
Ммм…а — выдохнул он, как ребёнок, потерянный среди теней.
Рядом зашевелилась Лун Юэхуа. Она открыла глаза и сразу почувствовала: что-то тревожит сына.
Без слов она обняла его. Тепло, мягко, как мать, защищающая малыша от кошмара.
Не бойся… мама рядом, — прошептала она, прижимая его к себе. — Ты в безопасности.
Она покормила его грудью, чтобы успокоить.
Он не сопротивлялся — просто лежал, чувствуя тепло и ритм её сердца.
Но его разум всё ещё был там — среди цветов, крови и звона, что внезапно оборвался.
Она… та, из-за которой я стал злом. Я знаю это. Но я… не помню её. Ни имени, ни лица. Только голос. Только пустоту…
Он закрыл глаза. Глубоко вдохнул.
Забудь всё уже позади. Это моя новая жизнь. Я не хочу больше помнить свою старую версию. Пусть она останется там… в пустоте.
Но где-то в глубинах вселенной, в тех тенях, что не подвластны разуму, силуэт продолжал ждать… без имени… без лица… без права быть забытой.
Глава 8 Отношения с императором
Прошло уже четыре года со дня рождения Синь Линчэня. Мальчик рос любознательным и удивительно спокойным. Он обожал книги. Больше всего — старую библиотеку в императорском дворце, где стены сами хранили дыхание столетий.
Лун Юэхуа это не особенно нравилось. Ей казалось, что ребёнок слишком рано интересуется тем, что даже взрослые боятся понимать. Но она не мешала. Иногда даже садилась рядом и вместе с ним читала легенды о Вышних, мифы о Первых Мастерах и старинные сказки, в которых пряталась древняя правда.
Синь Линчэнь был послушным мальчиком. Его голос — нежный, ещё неуверенный, но такой милый, что даже стражи у ворот невольно улыбались, услышав, как он что-то бормочет. Он не всегда выговаривал слова полностью, но в его речи всегда звучала честность.
У него была необычная внешность: белая кожа, серебристо-белые волосы и алые глаза, словно отражающие небо на закате. Он задавал много вопросов. Особенно — о дедушке, Императоре. Но каждый раз Лун Юэхуа мягко уводила разговор в сторону.
В этот день он снова был в библиотеке. Там было тихо. Каменные стены, украшенные гобеленами, хранили многовековую мудрость.
За одним из массивных столов сидел он, склонившись над огромной книгой.
Рядом, свернувшись клубком, скучал Белый — молодой дракон с серебряной чешуёй. Он тихо играл своим хвостом, ожидая, когда маленький хозяин закончит.
В другом конце дворца, в величественной зале Совета Императоров, старый Лун Чэньтиань наблюдал за внуком через камеру. Он редко мог видеть его лично, но хотя бы так — он чувствовал тепло.
Только благодаря Синь Синьчжэну он сумел уговорить Лун Юэхуа разрешить Синь Линчэню приходить в Императорский дворец. Раз в неделю. Лишь на пару часов.
Императорский дворец находился в восточной части города Сияющих Лун — одном из крупнейших городов планеты с радиусом 5 км. Несмотря на размах, население не превышало 800 тысяч. Крепость Принцессы, где жила Юэхуа, находилась на западе, в окружении садов. Она была построена из стекла в подарок от прежнего императора Лун Тяньжэна — он хотел встретить свою внучку, но не успел.
Сегодня Лун Чэньтиань вздохнул. Он хотел увидеть дочь. Но не знал, как начать. Не знал, какие слова сказать.
А в это время Синь Линчэнь уже дочитал и тихонько подошёл к библиотекарю.
— Дядя Бай… я уже прочитал, — сказал он, глядя на старика, как котёнок, нашедший новую игрушку.
Бай Хэн, библиотекарь в золотистом одеянии с длинной бородой, фыркнул.
— Не-е-е-ет, — протянул он, не глядя. — Не строй мне эти милые глазки. Книги остаются здесь.
— Ну дя-я-я-дя Бай… — Синь Линчэнь посмотрел с глазами, полными просьбы.
Белый , поняв замысел, тоже уставился на старика, раздув глаза до размеров жемчужин.
— Не-е-е-ет! — вздохнул Бай Хэн. — Нет и всё!
Он подошёл к Белому.
— Открой рот. Быстро.