Астра – Бездарь (страница 2)
Поэтому другие участники концерта всегда просили Ивана Ивановича, чтобы его жена выступала последней. А он воспринимал это как честь…
Чтобы Кристина ни делала, во всех её жестах, в походке читалась какая-то странная неспешность, будто бы девушку только что разбудили.
Или долгое время держали на морозе. Энергия у неё была такая усыпляющая, что казалось, будто всё в этой жизни ей делать лень.
Она ни с кем никогда не спорила, не смеялась, и когда другие люди заходились от хохота, она лишь могла хмыкнуть и улыбаться растерянной улыбкой.
Но Лазурного такое поведение жены вовсе не смущало, он, наоборот, очень гордился ею и не забывал при любом удобном случае подчеркнуть, насколько Кристина его любит!
Да-да, затюканный муж никогда не говорил о том, что ОН любит жену, он всегда не упускал случая подчеркнуть, насколько ОНА его обожает.
И хотя это и выглядело нелепым враньём, но никто особо не стремился уличить Лазурного во лжи, ведь чужая семья, как известно, потёмки.
В общем-то, они оба друг друга стоили. Ведь даже если не брать во внимание клиническую графоманию, которой, скорее всего, действительно страдал Иван Иванович, но внешность у него была, мягко говоря, специфическая.
У него имелось две кардинально противоположные приметы: это низкий рост и чрезвычайно высокий и притом бугристый лоб. Мясистый широкий нос выглядел как-то уж совсем негармонично с его пухлыми чувственными губами, пожалуй, единственной симпатичной деталью во всей внешности Лазурного.
Глаза у него были неопределённого какого-то пыльного цвета, глубоко посаженные и невыразительные. Те волосы, которые остались, были седыми уже в 30 лет, а уж к нынешнему времени их осталось настолько мало, что, пожалуй, было бы эстетичнее и вовсе побриться налысо.
Но при всём этом Иван Иванович комплексом неполноценности не страдал. Он считал себя истинным лидером и очень талантливым поэтом. Нет! Если уж быть до конца честным, то на самом деле Иван Иванович считал себя непризнанным гением! Гордостью нации! И истинным достоянием России!
Лишь по невежеству и скудоумию людей пока не оцененным по достоинству.
Его тщеславие подогревали деньги, ведь он считался одним из самых богатых людей в Воронежской области.
И хотя из-за депутатства Иван не имел права заниматься коммерческой деятельностью, но все знали, что ему принадлежит табачная и в@н@-в@д@чный завод. А также чуть ли не все, а быть может, даже и все л@керо-в@д@чные магазины. Хотя сам Лазурный не пил и не к@рил.
В детстве у Вани, пожалуй, не было шансов занять то положение в обществе, которое он имел на сегодняшний день.
Он родился в неблагополучной семье, отец его был беспробудным п@нтом, который поднимал руку на мать и бил её даже во время беременности.
Оба его родителя не имели даже средне-специального образования. Мама нанималась в работницы в богатые дома, а горемычный отец работал слесарем-сантехником.
Благо, что когда мальчику исполнилось 10 лет, мама всё-таки устала терпеть побои и скандалы и решила подать на развод.
Неизвестно каким уж чудом, но второй раз женщина вышла замуж не в пример удачнее первого. И отчимом для маленького Ивана стал Александр Сергеевич Самойлов – полковник областного отделения ФСБ. Начальник отдела по борьбе с экстремизмом.
С того момента жизнь забитого мальчонки заиграла новыми красками и привела к тому, что Лазурный имеет теперь.
Из его памяти быстро стёрся тот постыдный факт, что когда-то он мочился во сне, а в школе его все ненавидели за то, что вечно развешивает с@пли ниже губы. Но уже буквально через полгода жизни с отчимом прежнего Ваню было не узнать, и он скорей походил на Звёздного Мальчика из сказки Оскара Уайльда.
И, пожалуй, только Кристина знала Ивана Ивановича настоящего. Она относилась к мужу с таким пренебрежением и даже почти брезгливостью, что иногда Лазурный угадывал в её поведении своего родного отца, но вместо ненависти такое поведение жены будоражило в мужчине извращённую страсть…
Хотя супруга очень редко допускала его в свою постель. Детей у них не было, и они жили скорей как соседи. Иван Иванович то председательствовал в Думе, то пропадал в «Аристоне», то проводил ревизии на своих заводах. А по выходным дни и ночи просиживал за сочинением стихов или чего уж он там писал…
И Кристина не завела себе любовника лишь потому, что ей было лень. Ну и ещё из-за страха, ведь второго такого олуха, который обеспечивает ей красивую жизнь, да притом ещё и вкладывает немалые деньги в издание ее книг, она больше нигде не найдёт.
Вне дома Иван Иванович был абсолютно другим человеком с запредельным ЧСВ.
Неудивительно, что окружал он себя людьми беспринципными, льстивыми и по большей мере бездарными. …
Если на работе могли еще выбиться в начальники более-менее компетентные люди, ведь Иван понимал, что успешный бизнес нуждается в грамотных кадровых решениях. И очень редко, но всё-таки случалось, что Лазурный назначал на должности человека не по личной симпатии, а по способностям.
То уж в литературном клубе он дал себе волю. “Аристон”, хотя по факту и принадлежал Лазурному, ну, юридически был оформлен как НКО – клуб досуга талантливой молодёжи.
И спонсировался городской администрацией. Школьников туда добровольно-принудительно загоняли только накануне больших патриотических праздников – 23 февраля, 9 мая, день города и так далее.
Но в каждом своём выступлении, в каждом интервью Иван Иванович не забывал упомянуть о том, как “Аристон” нуждается в притоке юных талантливых поэтов и писателях. И как ему жаль, что нынешняя молодёжь сейчас мало интересуется литературой и мало читает, и ещё меньше тех, кто не стесняется заявить о своём писательском хобби.
“Приходите, не стесняйтесь! У нас членство в клубе бесплатное, мы очень рады будем новеньким; подскажем, поможем. С удовольствием выслушаем ваши стихи и рассказы, будете выступать на сцене, поздравлять родных и близких стихами собственного сочинения! У нас часто проводятся разные интересные литературные конкурсы, мероприятия. Спектакли в театре по вашим пьесам иногда проходят. Приходите! Приходите, пожалуйста, ведь наш литературный клуб создан специально для вас, чтобы здесь вы общались со своими единомышленниками и могли найти новых друзей!”
Может быть, Иван Иванович говорил это от души и как председатель клуба действительно понимал, что “Аристон” нуждается в притоке новичков. Но вот беда, делать для этого он ничего не желал…
И сложно себе представить более закостенелую, консервативную, устаревшую организацию, чем этот литературный клуб.
Костяк организации состоял из литературных калифеев ещё советской закалки, самой молодой из которых было 45 лет.
Своим заместителем Лазурный назначил Семена Семёновича Грыжина, деду шёл 9-й десяток, и от пережитого когда-то инсульта у него отнялась левая рука. Не усохла, но полностью потеряла чувствительность и уже много лет висела плетью.
Дедок обожал и прямо-таки боготворил Пушкина.
Для его возраста память Семёна Семёновича, наверное, может считаться феноменальной, потому что казалось, что он помнит все сочинения Александра Сергеевича наизусть.
И всё бы ничего, но, видимо, во время приступа в мозгу Грыжина всё-таки случились какие-то необратимые изменения, и теперь дедушка мучил окружающих своей патологической обстоятельностью, что в купе с чрезмерной словоохотливостью превращалась в изуверскую пытку.
Старика было просто невозможно заткнуть! И сколько бы раз его ни старались перебить или перевести разговор на другую тему, всё было бесполезно, если Семён Семёнович приходил на собрание, то все вынуждены были слушать только его.
А дед не замолкал ни на минуту! Он говорил и говорил и говорил без умолку! Ну, может быть, затихал на полминутку, чтобы перевести дух, или когда всё-таки кому-то удавалось вклинить свои 5 капеек.
А потом у Грыжина снова начинался неостановимый словесный п@нос.
И не так, как это бывает просто у людей болтливых, у тех, кто любит рассказывать какие-то интересные случаи своей жизни или анекдоты.
Нет! Хотя дед декламировал Пушкина, да и речь его по большей части была осмысленной, но всем было ясно, что он немного не в себе.
До выхода на пенсию Семён Семёнович работал корреспондентом в местной газете и имел много высоких наград за свою трудовую жизнь.
Плюс к тому его давно покойная мать когда-то работала секретарём в городском суде.
Неизвестно, только ли два этих фактора послужили основанием для того, чтобы Иван Иванович назначил Грыжина на столь высокую должность в “Аристоне”, или всё-таки Лазурный и тут смалодушничал и назначил деда своим замом лишь потому, что на его фоне выглядел моложаво, бодро и адекватно. Но в любом случае кадровых перестановок в литературном клубе не предвиделось….
Благо, что в силу возраста и слабого здоровья Семён Семёнович мог посещать литературные собрания нечасто. Хотя, как бы это странно ни звучало, но он был единственным звеном, действительно скрепляющим весь творческий коллектив “Аристона”.
Грыжина терпеть не могли все! Даже сам Лазурный не посещал собрание в те дни, когда там присутствовал Семён Семёнович.
Следующий по старшинству в иерархии клуба следовала Вера Андреевна Кузнецова, главред. Въедливая и дотошная старушонка 75 лет. Она была худой и подвижной, с зелёными глазами. В молодости, наверное, Верочка сводила с ума многих мужчин, но это было очень и очень давно! Теперь же Вера Андреевна жила одиноко, она давно овдовела, а дети выросли и переехали в большой город. Внуков ей привозили нечасто, и старушка, видимо, немного двинулась головой на почте и соблюдении правил. И она готова была живьём сожрать каждого, кто подаст ей текст хотя бы с одной неправильно поставленной запятой.