Astra Maore – Любимая для эльфа (страница 124)

Лицо Лукаса потемнело на секунду и опять приняло ровное выражение.

Да уж, надо быть Магнусом, чтобы понимать его реальные чувства!

— Поиграть ей захотелось. Поиграем, — Лукас сказал буднично. Слишком ровно. Так, что Тамико четко почудились костры и пытки.

Она насторожилась.

— Лу, не надо… Зачем губить свою душу?

Лукас метнул в Тамико острый взгляд.

— Значит, Магнус не рассказывал тебе ничего, очерняющего мой светлый лик? — взгляд Лукаса стал страшным, жестоким до предела. — Она не первая, Тами, кто будет ползать на коленях и умолять меня. Только она до меня не достучится. Есть своя прелесть в бросании девушек… — голос Лукаса зазвучал томно. — А мою душу ничто не погубит, пока есть ты, и мы с тобой любим друг друга, — теперь Лукас заговорил совсем иначе, нежно-нежно.

«Любим друг друга».

И правда. Что Тамико сделала бы на месте Лукаса, захоти какой-то сопляк всего-навсего поразвлечься с ней?

Стерла бы сопляка в порошок за наглость!

Пусть она сама бы его не любила — все равно.

Лукас не какой-то мальчик для игр. Он царевич анамаорэ. Идиотская Маю не имеет ни малейшего права хоть как-то унижать Лукаса!

Тамико резко встала, подошла к сидящему на диване Лукасу и обняла его.

— Я помогу тебе собрать ее кости.

Лукас философски заметил:

— Тела ли, души ли… Тами, все приходит ко мне в свое время… Я всегда получаю, что хочу.

У Тамико мелькнуло нехорошее подозрение.

— И меня ты тоже получил?

— Нет… Хотя я страстно желаю этого, любимая… Глупо отбивать тебя у Магнуса, зато наша любовь очень меня греет, и я рад, что она взаимная.

— Смотрю в тебя, как в зеркало, — польщенная Тамико мягко улыбнулась. — Слушай, а когда Маю все поймет и раскается, ты ее простишь?

Радужки Лукаса резко покраснели, он хищно оскалился.

— Девица Маю красивая. Сойдет мне, как диетпитание.

Тамико рассмеялась.

— Пусть дура заплатит за свою дурость!

Глава 126. Сказка заканчивается с рассветом

Тамико понятия не имела, как помочь Лукасу с Наоко, а тут ее осенило.

На работу Наоко так и не ходила — сидела в Лукасовой квартире. Точнее, не сидела, а пребывала в ступоре. Но в то, что у Наоко депрессия, Тамико абсолютно не верила. Мелочи всякие не сходились, хотя специалисткой по депрессиям Тамико себя точно не считала.

А вот Лукасу ей ужасно хотелось помочь.

И не только.

Тамико хотела Лукаса себе и не собиралась делить его внимание ни с кем.

Тело — да. Тамико не надо было, чтобы Лукас все время за ней увивался и ходил голодный до секса. Пусть бы трахался хоть с кем.

Зато любил чтобы одну ее, Тамико.

Дверь квартиры ужасно хотелось открыть с ноги. А потом схватить Наоко за плечи и трясти, пока мерзавка не потеряет сознание. Но Тамико пересилила неуместное желание.

Аккуратно открыла и закрыла дверь квартиры. Тихо вошла в темную комнату.

— Сколько еще это будет продолжаться?!

Наоко ей не ответила. Она даже не дернулась и не удивилась, когда Тамико пришла.

Неужели Наоко реально тронулась умом?

Тамико пожала плечами и продолжила:

— Твой отмороженный вид только максимально отдалил Лукаса. Он даже говорить с тобой больше не станет. А то мало ли ты снова скопытишься!

Наоко посмотрела Тамико в глаза. Ага, никакая не депрессия у Наоко. Притворяется, точно.

Тамико сказала:

— Ты очевидных вещей не понимаешь! Да я Лукасу намного больше жена, чем ты! Да, мы с ним дофига раз во время ваших типа отношений занимались сексом. С тобой же не расслабишься!

Наоко глухо упала на пол.

Тамико, передернув плечами, ушла.

Шантажистка хуева. Плохо ей, как же.

Тамико понимала, что, если что, Лукас сразу прибежит сюда и Наоко вылечит.

Главное, в ступор эта притворщица вряд ли снова впадет.

***

За окном, увитым плющом, бушевала гроза, и молнии подсвечивали столовые приборы. В камине ласково полыхал магический огонь. В комнате царило обилие зелени, было много тканей, украшенных золотой вязью. На столе ожидало вино в бокалах и легкие закуски.

Лукас любил внешние эффекты, а Тамико позволяла Лукасу погружать себя в них, наслаждаясь его пристальным вниманием.

Вкус к изящным развлечениям пришел быстро, хотя часто Лукас с Тамико просто лежали на пушистых коврах с пестрыми подушками и смотрели кристаллы, обсуждая увиденное.

Они часто спорили, но не менее часто друг с другом соглашались.

А еще массу времени гуляли по владениям Лукаса.

Лукас захотел, чтобы Тамико подружилась с прыгунами, а она затопала ногами и яростно поклялась, что ни за какие коврижки. Лукас расстроился, но настаивать не стал.

У анамаорэ Тамико в основном одевалась по моде местных женщин: в длинные, до пола, платья, облегающие до бедер и свободные ниже.

Мужские костюмы, наоборот, были расширенными сверху и прилегающими ниже пояса.

Лукас носил темное разных фактур и оттенков, часто черное, дополняя его серебром.

Ткани покрывали узоры похожие на вышивку, но Тамико знала, что на самом деле они создаются так же, как резьба на Магнусовом мече, переливающаяся веселыми огоньками.

Сегодня Лукас был удручен и встревожен.

— Тамико, Пушистик, что ты наделала?! Наоко говорит, что хочет все забыть. Себя. Меня. Вообще все. Это кошмар…

Тамико перебила его:

— Отлично! Она, значит, говорит? Значит, теперь с Наоко можно разговаривать! Меня больше беспокоит, что ты сам не хочешь жить полнокровно, Лу. Даже Маю заметила, что в тебе «нет радости». Кстати, как Маю?

— Маю? Она уже в процессе капитуляции, — Лукас коварно улыбнулся.

— Так быстро?!

— Я начал. А долго ли, быстро ли, поглядим, насколько Маю чувствительная натура.