Astra Maore – Любимая для эльфа 3 (страница 34)
— Не выйдешь из владений никуда, пока не передумаешь. И в маске, и без маски, неважно. Ты сделала и сказала достаточно.
— Что?! — Маю не поверила своим ушам.
— Никаких гостей и никаких отлучек отсюда. Или будешь вести себя, как пристало жене, или… Зачем ты мне в мире анамаорэ?
Маю обиженно вскинула подбородок. Она не хотела ссориться и наверняка натворила всякого, раня самолюбивого мужа, но гордость мешала ей помириться с ним прямо сейчас.
Макс обронил:
— Захочешь поговорить со мной, намекни.
Глава 596. Честолюбие
— Столько молодых, прекрасных мужчин со звучными, сильными голосами… И все расходный материал для богов!
— Для жестоких богов, Тами. И юные прекрасные девы тоже…
Тамико вскинула бровь, обнимая мужа за шею. Она была очень ревнива, эта миниатюрная женщина. Даже будучи уверена в безоговорочной любви Лукаса, мечтательные интонации в его голосе в адрес каких-то гипотетических прелестниц Тамико переносила с трудом. Сама же она часто не стеснялась в выражениях:
— Оливер к нам так и не дошел. Притащить его что ли за ухо…
Тамико сама не понимала, почему Оливер вызывал у нее почти неудержимое и совершенно не сексуальное желание трепать его, таскать за руки, а то за и ноги, зажимать и всячески к нему прикасаться, вызывая у него ощущения на грани боли.
Лукас покачал головой, его густые волосы сейчас заметно удлинились, образуя пушистую шапку, кончики ласкали щеки:
— Этак он и не дойдет. Дай ему дозреть, сладкая моя! Кофейная!
Тамико рассмеялась. Существовала вполне конкретная причина, почему она уцепилась за идею общения со сложным и малопонятным Оливером. Паола быстро росла, ее воспитание шло беспроблемно, без усилий. Кроме того, Паола никогда не смогла бы унять тоску Лукаса по Магнусу. Лукас никогда не отличался большим количеством друзей, а шебутной, непредсказуемый, заводной Маг раскрашивал его досуг в яркие цвета. Оливер очень сильно отличался от Магнуса, и вместе с тем Тамико ощущала в них нечто общее — недаром Маг и Оливер провели массу времени вдвоем в разных жизнях, а кроме того, добровольно были родней.
Лишенный возможности посоветоваться с Робертом или кем-либо еще, Оливер никак не мог принять решение, стоит ли ему связываться с царевичем и его супругой.
Оливер жаждал свободы, чувства отсутствия принадлежности кому бы то ни было. Анеля больше не вызывала его, оставаясь легкой и своей, зато манеры Тамико напоминали тиски. За обманчивой вкрадчивостью Лукаса крылось то же самое. Начальник оперативников на поверку выходил свирепым и беспощадным. Оливер гадал, зачем парочке понадобился именно он, какой бог мог внушить им такое!?
Сам собой напрашивался Магнус, Тамико вскользь упомянула его имя. Неужто беспечный Дух Наслаждения решил напоследок «укомплектовать» сыночка?
Свобода на одной чаше весов, а на другой слава. Как целитель Оливер был востребован постоянно и ценим очень высоко — сказывалась магия его предков-островитян из прошлой жизни, усиленная жреческими качествами, но музыкальная карьера Оливера простаивала на месте.
Анамаорэ, прирожденные артисты, имели немало собственных звезд и звездочек, тот же царевич Максимилиан регулярно проводил выступления…
Бездарностью себя Оливер не считал, скорее, его творениям не хватало грамотного пиара, а, быть может, все же способности его подводили…
Другой потенциальный сын четы, Флавиан, добился всего самостоятельно. Флав спокойно приглашал таланты в свои спектакли, выступая режиссером и продюсером, Лукас разве что давал ему советы…
Оливер так не умел, и все больше склонялся к тому, что имело смысл согласиться на предложение Тамико, а затем по максимуму использовать эту связь.
И скорее идти знакомиться, пока импульсивная Тамико не передумала! Ее муж был более постоянен в суждениях.
Лукас учил Оливера сочинять музыку как анамаорэ еще в Доме Магии, а Тамико Оливер когда-то жаждал уничтожить за разбалтывание его тайн Нанами… Нет-нет, при такой богатой истории их отношений ему стоило поспешить!
Глава 597. Эмансипе
Когда волны обиды и тревоги схлынули, Маю ощутила, что первым делом она мужа любит.
Кроме того, желание Максимилиана согласовывать их планы и в какой-то мере вести Маю по жизни было очевидным и вполне оправданным в реалиях анамаорэ. Здесь все старались найти покровителя. И дело было вовсе не в том, что некто унижал или притеснял женщин. Наоборот такой расклад позволял женщинам оставаться совершенно очаровательными, а мужчинам ответственными.
Но привычка решать только за себя, взращенная прошлой незабытой жизнью, не давала Маю просто пойти и повиниться, признать свою неправоту, а также попросить Макса быть добрым и ласковым с ней. Маю знала: ее муж никому не скажет о ее преступной «фантазии» и уж, конечно, ее не казнит. Такое мог бы сделать Лукас, а Макс ее любит. Даже сильнее, чем надо, любит, слишком ее балует.
Маю не привыкла уважать слабость. Внушение желаний Максом и его запрет на перемещения несколько отрезвили ее.
Макс был больше нее как маг и как личность — самонадеянно полагаясь на чувства, Маю не желала признавать очевидное, что Макс просто играет с ней в поддавки.
Подвиснув под потолком — так ей удобнее думалось — и обнимая себя, Маю прошептала:
— Сам приходи!
Максимилиан материализовался в комнате. Сопротивляться ему Маю не хотелось. Посмотрел на нее оценивающе, и видно было, что открывшаяся картина ему нравится.
Зато его предложение удивило Маю:
— Потанцуем?
Ей вспомнилось танго.
Советоваться о том, становиться или нет ее сыном, Тамико Оливеру запретила. Но то, что она сказала насчет Анели, можно было использовать прямо сейчас, и Оливера лихорадило от возбуждения.
Анамаорэ высших сословий умели как угодно изменять свою внешность, но в основном лишь вносили нюансы в какую-то раз выбранную и любимую, отражающую их вкусы и взгляды.
Голубоглазая шатенка Анеля влет превратилась бы в томную знойную смуглянку с любым цветом волос. Это широко использовалось в творческих профессиях, а Оливеру создало бы иллюзию обладания разными женщинами!
Оливер причинил Анеле столько боли, что мог бы уже приказать удовлетворять его напрямую, большим скотом он от этого бы уже не стал. Но принятое им решение беречь Анелю не позволяло Оливеру поступить столь грубо.
Ему хотелось, чтобы Анеля сама поняла нужное по его реакциям, по безумному огню, полыхающему в его изумрудных глазах, по его враз возросшей страстности, по усилившейся нежности.
Оливер желал Анелю столь же сильно, как в их первые встречи, когда еще она была могущественной волшебницей, а он человеческим мужчиной. Их роли давным-давно трансформировались. Оливер стал баловнем судьбы, а вот Анеля так и осталась бывшей царевной и нынешней певичкой-танцовщицей. Тем более странным и поразительным ощущалось его нахлынувшее чувство.
— Вот так, малышка, ты тоже хочешь поиграть? — Оливер бормотал исступленно-хрипло, целовал Анелю нетерпеливо, руками обрисовывая, что и как он желает изменить. Анеля поддавалась.
Она не видела ничего ужасного в игровых метаморфозах. Кроме того, самой выглядеть другой было много проще, чем терпеть других в Оливеровых объятиях.
Глава 598. Жертва
Возможно, экскурс в Город, к Норико, был не лучшей затеей.
Как отблески фар и фонарей в оконных стеклах не могут заменить солнце, так другие девушки бессильны были вытеснить образ той, что особенно ярко вспыхнул в без того немеркнущих воспоминаниях Алехандро.
Аурелия, мудрая юная царевна…
Несмотря на частые вспышки их ссор, на нежелание Аурелии уступать ему и подчиняться, Алехандро продолжал любить эту жаркую, словно июльский полдень, малышку.
Они оба оповестили свои семьи о расставании, ведь им было невыносимо сложно общаться, оставаясь в пределах светских норм — так, чтоб ни один брат-военачальник не выпытал слабости о вражеской Стороне. Было трудно сдерживаться, когда сердца тянулись друг к другу и жаждали раскрыться.
Старшие царевичи обсудили и одобрили перерождение Аурелии, но в минуты слабости, недовольств и столкновений Аурелия, вспыльчивая, импульсивная, живая, могла бы пожалеть о своей «загубленной жизни». Они схлестнулись бы, а Алехандро не терпел обвинений.
Бескомпромиссно подавленные обиды Аурелии приводили бы к его депрессиям… Аурелия любила Алехандро и решила его уберечь.
Оба вовсе перестали посещать встречи на высшем уровне, чтобы не пересечься там случайно.
Алехандро радовало, что родственники Аурелии встретили их прегрешение много более лояльно, чем его родня. Все анамаорэ считали основным виновником нарушения правил Алехандро.
Им позволили бы встречаться и теперь с соблюдением ограничений, но Алехандро упрямо повторял, будто уже Аурелию не любит.
Поверила ли Аурелия в это, подумала ли она, что Алехандро специально ее ранит — попытки возобновления отношений с ее стороны закончились.
Алехандро не желал принимать подобный исход за действительность. Сердце отчаялось верить, что все совсем кончилось.
Недавний загул с Натальей показал Алехандро, что полное отсутствие женщин за государственными делами не шло ему на пользу. Потому он решил заводить кратковременные интрижки с кем угодно. Тем более, что холостым царевичам предписывалось этак обучать подданных любви и прочим наукам в ближайшем контакте. Не возбранялся и даже приветствовался гарем.