Astra Maore – Хозяин моего тела (страница 63)

– Вы серьезно?

Он смотрит на меня немигающим взглядом. Как будто на куски меня кромсает.

– Абсолютно. У тебя есть еще условия?

Я решаю тянуть время. Надеюсь, скоро сюда придет Элиас и выгонит зарвавшегося родственника. То, что Энтони не даст мне позвонить никому, уже понятно.

– Знаете, господин Романо… – я стараюсь говорить ледяным тоном, – У меня отличные отношения с моей семьей. Если я сделаю операцию, общаться с ними не перестану. Элиас меня в легкую вычислит. Возьмет мою карту у дантиста, например…

– Я утрою твое содержание. Пластическая операция и никаких контактов с родней. Для них ты умрешь.

– Это слишком жестоко для моей родни, господин Романо. Чем я вам так не нравлюсь?

– Ты все сама понимаешь, Ева Мартин. Одной мордашки и фигурки недостаточно, чтобы войти в семью Романо Конте. А других достоинств у тебя нет. Да и эти, – он окидывает меня темным взглядом, – сомнительные.

И вот этот взгляд мне уже не нравится. Я определенно не типаж Энтони Романо, но я – красивая молодая девушка в легком платьице и с влажными после душа волосами.

И человек в шаге от меня точно не настроен ко мне по-родственному.

– Какие есть. Мы с Элиасом любим друг друга. Он любит меня, а я его.

– Элиас тебя любит? Считаешь, тебя может любить человек, чья интимная жизнь с тринадцати лет – это шлюхи? Только шлюхи.

А вот это уже неприятно и даже гадко. У меня в груди разливается кислота. Элиас явно не привык напрягаться… но все его поведение со мной говорит об обратном.

– Я вам не верю, – еще одна глупая фраза, но я просто тяну время. Чем дольше Энтони Романо будет считать меня овцой, тем лучше, ну а я стану напоказ упрямиться и тупить.

– И очень зря. Ну а ты, Ева Мартин, реально его любишь? – Энтони Романо как-то нехорошо щурится и весь подбирается.

– Да, – паршиво, что я впервые говорю о своей любви вслух такому человеку, но сейчас выбирать не приходится.

В одно движение Энтони Романо оказывается около меня, стискивает медвежьей хваткой и нагло и беззастенчиво впивается мне в губы отвратительно глубоким поцелуем.

***

ЭЛИАС

Вот далась Лоле эта Долорес. Работу-то она четко исполняет и даже не кривится – мне на камерах все видно.

Но если экономка доставляет настолько сильный дискомфорт моей малышке, что она постоянно об этом напоминает, придется принять меры.

Лола, значит, гордая. Не простила тот мерзкий спектакль, когда Долорес не дала ей поговорить со мной, а потом обвинила в воровстве. В самом деле это непростительно.

Я и сам решил распрощаться с Долорес в течение месяца. Подобрать ей новое место. Отпускать в никуда такого человека нельзя. Поспешность тут не лучшее решение.

Надеюсь, Лола это поймет.

А я понимаю, что мне досталось настоящее сокровище, когда Лола умело меня соблазняет. Часто девственницы в восемнадцать – это такие закомплексованные замухрышки, которые банально никого и ничем не цепляют.

То, что Лола сохранила свою девственность до восемнадцати, просто чудо. Мне кажется, ей мечтали вдуть буквально все.

Ну я – точно.

И я держусь из последних сил, чтобы не выбить ее дверь, когда Лола ее закрывает на ночь.

А утром эта пытка продолжается. Лола так по мне ерзает, что я чудом что-то соображаю. А соображать надо.

Иначе… я просто рассказываю малышке сухие факты про долбоклюя Аткинса.

И не рассказываю, что пригнал в дом вагон людей, чтобы задержать Аткинса живым или мертвым.

Он, конечно, рисковый мудак. И отчаянный.

Реально, какие у него мотивы? Мне кажется, подходит только один – женщина.

Какой-то девке моя Лола поперек горла.

Вычислить эту девку логически нереально. На меня облизывается чуть ли не все Агентство без преувеличения. И это только Агентство.

Правду будем из Аткинса выбивать вместе со всем дерьмом. Заодно предъявим его папаше все, что на него накопали, чтобы не вздумал вытаскивать сыночку.

Когда я вижу на пальце Аткинса долбаное кольцо, делаю стойку. Но пока этот мудила не попытается притронуться к Лоле, оснований для его задержания нет.

А когда он все-таки пытается, и Лола падает, я почти умираю. Но только почти, потому что тело само знает, что делать.

Полевая лаборатория сообщает, что кольцо смазано медленно действующим ядом. Смерть часов через восемь.

Это пиздец.

А новый пиздец я вижу, когда в процессе разборок с Аткинсом по привычке отслеживаю запись с камер наблюдения.

Камеры в комнате Лолы я отключил, зато коридор вижу прекрасно.

И что перед ее дверью делает мой брат, мне не ясно.

Он не знаком с Лолой, и вряд ли встреча в обход меня – лучший способ для знакомства. А особенно меня раздражает то, что про камеры Энтони знает.

Он хочет, чтобы и я что-то узнал.

Я оставляю Аткинса парням и иду разбираться.

Глава 20. Выстрел в упор

ЛОЛА

Что за дебильная мода у братьев Романо меня насиловать?! Ладно, один ошалел от страсти, но у другого-то явно злой умысел.

И справиться с Энтони практически нереально. Вернее, нереально совсем. Он меня выше, в разы сильнее и в поддавки играть не собирается. Козлина.

Дело худо.

Единственное, он меня к дивану не подталкивает или на пол не роняет. Зато сжимает так цепко, что, боюсь, будут синяки.

– Отпустил ее и вышел, – голос Элиаса доносится до меня как сквозь пелену, потому что я пытаюсь мычать, толкаться и всячески освободиться от младшего Романо, – если внезапно оглох, охрана тебя выведет.

А в следующий миг Энтони от меня просто отлетает – догадываюсь, что его оттащил Элиас.

И я, потеряв равновесие, падаю на пол. Хорошо, что падать я реально училась.

Снизу вверх смотрю на мужчин. Оба злые и того и гляди друг друга побьют.

– Видишь, как она тебя любит? Ей все равно, с кем, – слова Энтони сочатся презрением.

– Завтра в обед. Встретимся у меня и поговорим. Где – знаешь, – это Элиас.

Он даже не собирается меня перед Энтони защищать? Мне до ужаса обидно и хочется самой крикнуть, что до вчерашнего дня я была девственницей.

Но Энтони на это будет наплевать. Я всяко уже не девственница. К тому же, наш с Элиасом брак Романо априори невыгоден. Я все понимаю сама.

Как жаль, что я не где-нибудь в фэнтези. Тогда бы у меня открылась внезапная волшебная Сила, и все мужики бы за меня передрались.

Хотя на самом-то деле в этом ничего приятного, когда над тобой стоят два здоровенных мужика и испепеляют друг друга взглядами.

– Поговорим, – похоже, Энтони понимает, что силы не равны.

Он выходит, а Элиас разворачивается ко мне. В его бешеных глазах живая тьма.

А в следующий миг Элиас рывком поднимает меня с пола и… перебрасывает себе через плечо.