Астра Голд – До последнего поцелуя (страница 9)

Второй, наоборот, был круглый, низкий и удивительно румяный для своих лет. Его седая борода распушилась веером, а на кончике носа держались очки с толстыми линзами. Он сидел за столом, толок в ступке что-то ярко-синее и время от времени шумно принюхивался, недовольно морщась.

Оба были в зелёных, когда-то одинаковых, а теперь совершенно по-разному проживших жизнь мантиях. И оба выглядели так, будто родились в этой башне, состарились в ней и, если умрут, то просто превратятся в ещё одну банку на полке.

— А-а, студентка! — воскликнул круглый, подняв голову. — Наконец-то! Мы уж подумали, что сбежала девица.

— Поздно пришла, — тут же отрезал длинный. — Уже светло.

Едва я успела открыть рот, как меня тут же перебил круглый:

— Я Марлус, старший травник. А это — Тирвен, второй старший травник, — он указал пухлыми пальчиками на ворчащего тощего старика. — А тебя как звать, девочка?

Учтивый поклон и мысли о правилах. Надо быть вежливой и дружелюбной, иначе месяц практики превратится в ад рядом с этими старикашками.

— Мильна Элвуд, господин Марлус.

Оба травника одновременно нахмурились.

— Это не те самые Элвуды? — осторожно спросил Марлус.

Я молча кивнула. Не найдётся сегодня лекаря, который не знает мою семью.

— Выпендрёжники! — фыркнул тощий Тирвен. — Настоящие лекари здесь, в Карветхолле. А те неженки имя себе сделали, прячась за спинами драконов в войне… — Старик почесал седой затылок, вспоминая, когда именно семья Элвуд сделала себе имя. Не вспомнил. Плюнул и вернулся к деревянному лотку.

Марлус с усмешкой отмахнулся:

— Не обращайте внимания на моего коллегу. Он всегда не в настроении по утрам. И после обеда, к слову, тоже. А вечером к нему лучше вообще не подходить.

Тяжёлые двери с грохотом распахнулись и в зал вбежал Хальтен. Взъерошенный, испуганный, будто бежал от стаи брозогов, но они его догнали и немного потрепали.

— Прошу прощения, господа. Телефон сел, из-за этого будильник не сработал.

— О, ещё один опоздавший студентик, — буркнул Тирвен. — До обеда будем всех собирать.

— Нет, нет, я не студент. Замдекана Академии Хальтен Кайлэн.

Он метнулся к тощему старикашке, протягивая ему руку. Тот лишь брезгливо взглянул сначала на ладонь, потом на мужчину.

— Не слишком ли молодой для декана?

— Заместитель, — поправил Хальтен, натянув одну из своих идиотских улыбочек.

— А разница в чём? Всё равно ещё сопляк.

Я не выдержала и хохотнула. Ну хоть кто-то спустил Хальтена с деканских небес на землю. Пусть и ворчливый старик, зато настроение поднял с самого утра.

Марлус, в отличие от напарника, сразу принялся усиленно жать руку Хальтену и восхищаться талантливым молодым человеком. Два подхалима встретились в одном замке. Прелесть. Теперь весь месяц придётся слушать, как они восторгаются друг другом.

Осыпав друг друга комплементами, господа всё же вспомнили о единственной студентке. С чего начать? С чтения.

Марлус сгрёб мусор с края стола ближе к середине, рукавом мантии вытер пыль и достал с полок целый ворох книг.

— Всё о Карветхолле и об открытиях наших лекарей, — Он ударил ладонью по стопке книг, подняв в воздух облачко пыли. — Пять сотен лет задокументированной истории и уникальных рецептов. Такого больше нет нигде.

— О, как интересно! — Хальтен аж руки вскинул. — Позволите мне тоже изучить?

Я скривила лицо и полушепотом передразнила. Зачем замдекану всё это читать? Это меня приговорили к месяцу пыток, а не его!

10 глава

Хальтен выбрал парочку самых старых и толстых книг и уселся напротив. Хозяева, убедившись, что их гости заняты делом, вернулись к своим заботам.

Я взяла первую попавшуюся из стопки книгу и лениво переворачивала страницы. Список целебных растений Карветхолла. Сотни рецептов с названиями, описаниями и максимально натуральными изображениями.

Скукотища!

Названия трав для меня — пытка. Никогда их не запоминала. Мой дар не помнить, чем сороколист отличается от болотного мятника, а держать в руках растение и точно знать, кому оно полезно, а кому может навредить.

На тридцатой странице начало тошнить от длинных описаний. Старички за соседним столом увлечённо смешивали травы, иногда полушепотом спорили. Судя по запаху лекарственной смеси — у кого-то в замке запор. Хальтен же увлечённо читал историю правления Карветхолла от первых драконов Приграничья и до наших дней.

Это ещё скучнее, чем изучать травник.

В какой-то момент спорящие старички отошли в другой конец зала, и Хальтен, до этого неподвижно сидевший напротив, опустил тяжёелый фолиант и уставился на меня.

— Что? — рявкнула я, тряся книгой. — Я читаю, как и велено!

Замдекана устало улыбнулся, потом потупил взгляд, глубоко вздохнул и почти начал говорить, но слова застряли в горле.

— Что, тоже от запахов воротит? — уже спокойнее спросила я.

— Хочу извиниться за вчерашний ужин. Вино явно было лишним. Надеюсь, я не... — он неловко замялся, что совсем на него не похоже, — не поставил вас в неудобное положение?

Ужин. Казалось, это было вечность назад. Или я сама себя убедила, что первый день в замке был всего лишь дурным сном. Тени, герцоги, снотворное. Слишком много всего произошло за один короткий день.

Захотелось передать Хальтену слова Ланреда на ужине. Он и не отрицал, что опоил гостя, ведь ждал меня. Зачем я ему нужна? Если бы додумалась вчера спросить, то не терзалась бы сейчас этим вопросом.

И что же сказать замдекану? Может, про тень, которая почти довела до первого в жизни оргазма? Или про слишком заинтересованные взгляды герцога? Да, это будет отличная история! Только Хальтен не поверит. А я не посмею никому рассказать о том, что было в ванной. Это моя тайна. Первая тайна Карветхолла и что-то подсказывало, что не последняя.

— Бывает, — отмахнулась я, выбросив из головы все мысли. — Дорога, холодное Приграничье, проблемная студентка. Я бы на вашем месте тоже в салате уснула.

— Но я… не в салате!

Хальтен смутился и, кажется, впервые в жизни я увидела, как он покраснел. Целый замдекана стушевал от моих слов! Выглядело очень мило. Надо бы запомнить этот момент.

Шаги за приоткрытыми дверьми я узнала раньше, чем услышала голос. Тяжёлые, неторопливые.

В башне сразу стало тесно, даже старики притихли, прекратив спор из-за очереднего зелья. Хальтен выпрямился и моментально изменился в лице. Больше никаких смущённых взглядов, только выдержка, манеры и контроль.

Герцог Ланред остановился в проёме, заполнив собой всё пространство. Высокий, сереброволосый, в чёрном пальто поверх герцогского кителя. Тёмный коридор за спиной делал его ещё мрачнее и тяжелее. Только глаза — жёлтые, холодные — жили отдельно от лица.

Ланред оглядел помещение. Скользнул по притихшим старикам, по камину, свисающим травам, мимо Хальтена и остановился на мне. Нахмурил брови. Я не сразу поняла, что ему не понравилась моя одежда.

— Продолжайте, — произнёс он, нарушив вязкую тишину.

От его голоса по спине снова пробежал холодок. Я будто разрывалась между двумя мирами. В одном был давно знакомый Хальтен с его смущением, неловкостью и показательной лестью. В этом мире всё было привычно и понятно. Другой мир представлял собой тягучую тьму, в которой жили жёлтые драконьи глаза и прятались нахальные тени с постыдными тайнами.

— Ваша Светлость, — Хальтен вскочил со стула, кланяясь герцогу.

Следом и я поклонилась, стараясь не смотреть слишком нагло на хозяина Приграничья.

Хальтен прошёл вдоль книжных шкафов, брезгливо смахнул пыль с полки со склянками, заглянул в узкое окно, покрытое слоем серой копоти и паутинкой по углам. Наконец, остановился рядом со стариками.

— Разве лекари могут жить в такой грязи? Вы позорите Карветхолл в глазах гостей.

Травники побледнели, страшась смотреть на герцога.

А меня, напротив, разобрало. Потому что заставлять убираться в лаборатории — любимое наказание декана Ламата. По наведению порядка мне смело можно выдать золотую медаль.

— Я сказал что-то смешное?

Взгляд Ланреда метнулся на меня. Стало неуютно, даже страшно.

— Нет, что вы, Ваша Светлость, конечно, нет! Просто уборка, обычно, удел студентов, а у ваших лекарей как раз появилась одна.

Ни тени улыбки на каменном лице.

— Я вас избавлю от удела убираться, леди Элвуд. Идите за мной, я покажу, что в Карветхолле есть не только сырость и грязь.

Ланред соизволил вспомнить о существовании Хальтена и обратился уже к нему: