Астра Дильс – Та Кристина (страница 2)
– Если честно, я плохо помню, что я там писал. За эти дни я выпил столько таблеток… – Лев растерянно пожал плечами и, нерешительно взяв блокнот, пересел к Виктору. – Прочитаем вместе, чтобы никому не было обидно.
Братья почти синхронно забегали глазами по плохо читаемым каракулям.
«Очень долго я вижу сон. Вижу пушистые ели, смотрю на них снизу, а с неба сыпется снег, продолговатыми полосами, как будто тысячи комет. Словно звездопад.
Это тусклый и однообразный сон, который поглотил меня. Я умер. Меня не существует. Мозг отключился, вытек через уши, а тело гниёт. Я воткнул вилку в руку и ничего не почувствовал, даже кровь не пошла. У меня нет имени. Нет дома. Нет чувств. Я целыми днями сижу за закрытыми шторами в темноте. Мне часто слышится запах трупной гнили, и я подолгу лежу в позе ожидания, но оказывается, что запах источает всего лишь завонявшийся мусорный пакет.
Иногда в дверь кто-то настойчиво стучит. Иногда звонит телефон. Видимо, никто не знает, что я умер.
Я призрак. Я уверен, что от меня осталось лишь незримое астральное тело. Сознание, слившееся с воздухом. Частичками я витаю в нём, и никто не способен увидеть это.
Соседи забили тревогу, когда увидели лужу крови, вытекшую из-под входной двери. Свинина лежала в коридоре, с остальной грудой отходов. Вонь была на весь этаж.
Это я разлагаюсь.
Спустя какое-то время мой вечный покой нарушили. Склеп вскрыли – полицейский и доктор. Они спросили: «Что на тебе?»
«Похоронный костюм».
Я думал, что врач повёз меня на кремацию, но вместо этого меня облачили в пижаму и напичкали таблетками. Медицинская сестра села преступно близко и начала обрабатывать рану на руке – четыре методичных отверстия.
«Не старайтесь. Я давно мёртв».
Украдкой подняв глаза, она не удостоила меня ответом.
«Мне давно пора в землю. Я холоден».
Я схватил её руку, сестра одёрнула её и резко сказала: «Как же вы сейчас дотронулись до меня? Какой в этом смысл? Рука у вас потная, а вот глаза холодные».
«Не ищите смысл. Я просто мёртв».
Вновь пришёл доктор и дал выпить ещё лекарств. Вместе с медицинской сестрой они уложили меня в койку, посоветовав сложить руки крестообразно. Под действием лекарств я стал погружаться в сон, граница которого уже давно размылась. Уходя, врачи о чём-то шептались, я расслышал только: «Надо его вытаскивать, пока депрессия совсем не добила».
Сны мои более чем странные, но не страннее яви. Девушка идёт по тротуару, в тот же миг она оказывается сидящей в луже, на ноги её, в неестественно раскинутом положении, надеты детские резиновые сапоги. Она улыбается. Влечёт за собой. Вдруг она уже бежит по полю в гущу фиолетовых цветов. Всё вокруг кислотно-яркое, в бутонах цветов, мягких, как бархат, я зарываюсь в них, и они приятно щекочут лицо ворсистыми лепестками.
Я просыпаюсь, и оказывается, что медсестра вытирает моё лицо махровым полотенцем.
«Вы улыбаетесь, а мёртвые не улыбаются».
Я не знаю, сколько пролежал под наблюдением, но острый бред начал потихоньку отступать. Вокруг были живые люди, вкус к жизни начал проступать из недр забвения. Я стал принимать пищу. Доктор сказал: «Ты же мужчина, разве можно иметь вес в шестьдесят пять килограммов?»
«Вы меня вскрыли и забрали органы».
Гипноз с таблетками помогли осознать, что мир вокруг реален, а я жив. Сначала это случалось наплывами и причиняло ужасную боль – тело скрючивало, и оно билось в агонии. Но если бы я действительно умер, то не смог бы разговаривать с окружающими и ловить на себе заинтересованные взгляды работников больницы.
Я подолгу смотрю на себя в зеркало. Кажется, по венам рекой течёт кровь, шея усеяна синими прожилками вен. Рука не разложилась, а наоборот зажила. Но органы внутри будто не функционируют, будто они давно истлели.
Я молод. Волосы растут густой копной, такие мягкие, необычайно блестящие, доктор предложил подстричь их, но я не разрешил. Ведь я не знаю, как стригся при жизни. Я часами трогаю свой точёный прямой нос, губы.
Может, я вижу реальность со стороны? Может, этого не существует, как и меня самого? Или я смотрю через призму смерти? Как это понять? Как прекратить? В своей ли я голове?
Я ведь не имею ни малейшего представления, кем был раньше, как жил. Не осталось ни одного воспоминая прошлого, гипноз оказался бессилен в этом вопросе.
На квартире, где я захоронил себя, не нашлось зацепок. Квартира была заброшенной, хозяйка умерла. Соседи сказали, что она служит перевалочным пунктом для наркоманов.
Содержимое моей дорожной сумки представляет собой комплект сменной одежды и нижнего белья, в карманах я нашёл немного денег. Ни документов, ни телефона при мне нет.
Врач долго пытал меня. Обследования показали, что я лишился памяти от сильного удара головой.
«Судя по одежде, что ты собрал с собой, ты сбежал, но откуда?»
Если бы я знал. О чём можно рассуждать, если я все ещё не был уверен: жив я или мёртв? Я даже не знаю, в какой стране и городе нахожусь. О времени я и не вспоминаю. Это особенность живых – отмерять всё временными промежутками.
«Не похоже, что, ты наркоман».
Я рассмотрел своё тело – руки, спина, шея забиты татуировками. Геометрические фигуры, полосы, кляксы. Это ужасно. Зачем я сделал их? Некоторые набиты поверх рубцов и шрамов, сеткой расположившихся на руках. Я вскрыл их? Что я пытался забыть?
«Учишься ты или работаешь?»
Доктор предположил, что я студент, потому что у людей, занятых работой, нет времени на всякие глупости вроде побегов.
«Должны быть близкие и друзья. Не с неба же ты упал!»
«Из-под земли».
Увы, кажется, мне суждено стать первым человеком, восставшим из мёртвых!..»
Лев поперхнулся. Всё было действительно так. Доселе он как будто находился в двух измерениях. А сейчас оказался в третьем.
Виктор поднял одну бровь и засмеялся:
– Мне точно не понять всех этих сложных перипетий. Скажу одно: это какой-то ар-брют.
Теперь Лев не сдержал улыбки. На этом братья замолчали. Виктор, доел свой незамысловатый завтрак, такой же, как и у Льва, и жестом пригласил отправиться домой.
Всю дорогу внутри у Льва всё было перевёрнуто вверх дном. Дыхание перехватывало, в голове крутилось назойливое: «Кто же я?»
* * *
Братья жили в пригороде – вдвоём. Дом их представлял собой деревянный коттедж с мансардой и террасой, наружные стены которого были сделаны из оцилиндрованных брёвен. Гараж был смежным с домом, но не имел отдельного входа.
Лев прошёлся по двору. Густой хвойный запах наполнял грудь, кругом росли ели. Дом стоял на окраине элитного посёлка, но, в отличие от других строений, не был ограждён высоким забором. На въезде к нему лежали большие декоративные валуны, а немного поодаль, на заднем дворе, виднелись аккуратно сложенные дрова. Пень с воткнутым в него топором стоял там же, вокруг него были хаотично разбросаны поленья – кажется, Виктор не довёл дело до конца.
– Такое уединение, мне очень нравится. У нас даже камин есть?
– А то! – Виктор подмигнул. – Мы недавно переехали, и тебе, кстати, здесь не понравилось.
Лев устало прислонился к деревянной балке. На террасе стояли электрический гриль и стол с парой стульев из ротанга.
– Удивлён, что мы богаты? У меня аутсорсинговое агентство по сопровождению бизнеса. Приходится много работать, – не без тени самодовольства проговорил Виктор.
– А у меня?
– А у тебя неоконченная юридическая академия.
– Юридическая? – Лев застыл в шоке. – С ума сойти! Что меня побудило пойти учится именно туда?
– Твоя новая память нравится мне всё больше. – Виктор рассмеялся. – Я ведь отговаривал тебя, но знаешь, это лучше, чем колледж искусств.
Лев сокрушённо вздохнул и закрыл лицо руками.
– Кстати, учитывая твоё сегодняшнее положение, ты в академическом отпуске на неопределённый период. Это плюс, сможешь подтянуть знания, подготовиться к выпускным экзаменам. А то твоя успеваемость, мягко говоря, хромает.
– Да уж, я выбрал тернистый путь… – Лев отстранённо пожал плечами и поёжился, внезапно ему стало жутко холодно.
* * *
«Девушка плела венок из ромашек. Надела его на голову, волосы её отливали золотом в полуденном солнце. Она поцеловала Льва в щёку и скрылась в роще, затерялась среди деревьев. Лев остался стоять в полном одиночестве – держа в руках, которые почему-то были покрыты мелкими ссадинами и землёй, венок».
Парень резко открыл глаза – от этих сновидений он не мог расслабиться даже в дрёме. За окном уже сгущались сумерки, а когда он прилёг, был обед. Ели во мраке выглядели устрашающе, Льву показалось, что далеко в чаще кто-то светит фонариком. Белый огонёк с некоторой периодичностью угасал и вновь загорался. Он протёр с глаза, чтобы снять остатки сна, и, когда посмотрел вновь, светлячок исчез.
Лев нахмурился, включил свет и задёрнул шторы.
Комната его была просторна, но не забита вещами. Лев спал на водяном матрасе, что явилось для него диковинкой, и он, будто абориген, долго ходил вокруг большой двуспальной кровати, не решаясь лечь. Книжный шкаф не изобиловал предметами и мог похвастаться только парой книг по юриспруденции, небрежно закинутых на последнюю полку. В углу стояла, бас-гитара с усилителем. Днём Лев попробовал поиграть, но ничего не вышло. Парень стал подозревать, что инструмент стоял просто для вида.
С компьютером также не срослось, и ничего нового о себе Лев не узнал. Он отыскал только папку с текстами то ли стихов, то ли песен. Они были ужасно бездарными, Льву стало стыдно, и он поспешил удалить их.