Асти Брамс – Любовь генерального (страница 3)

Машинально приглядевшись к его гостю, который сидел спиной, я вдруг замедлила шаг. Все вокруг резко превратилось в фон, а в груди начали раздаваться гулкие удары сердца.

Нет… Этого не может быть!

Широкий размах плеч, идеально выстреженные темные волосы с пепельными прядями, уверенная осанка. Мужчина слегка повернул голову и меня будто током ударило. Я даже толком не увидела профиль, но этого оказалось достаточно, чтобы паника накрыла меня с головой. Могла поклясться Богом, что там сидел Радов.

Ноги приросли к полу, словно передо мной внезапно выросла невидимая стена под высоким напряжением. Громкий пульс бил по вискам, а папка, прижатая к груди, задрожала в руках. Я не могла заставить себя сделать даже шаг к кабинету Виктора Дамировича. Паника захватила разум, отбирая контроль. Настолько, что я начала осторожно пятиться, не отрывая глаз от мужчины. В один момент круто развернулась, и торопливо зашагала прочь по коридору.

Взгляд вдруг зацепился за табличку «Служебное помещение» на очередной двери. Не раздумывая, я толкнула её и влетела внутрь. Тесная, тёмная комнатка встретила меня запахом пыли и старой бумаги. Полки, заваленные коробками с архивами, швабра в углу, стопка сломанных стульев – всё выглядело заброшенным, но безопасным. Никого. Слава богу…

Прижавшись спиной к холодной стене, я зажмурилась, пытаясь унять тяжёлое, громкое дыхание. Лёгкие горели, будто пробежала марафон, а в голове без воли всплыл мужской образ в темно-синем костюме, заставляя вновь проанализировать увиденное. Что, если я ошиблась? Без лица ведь легко надумать лишнего и довести себя до паранойи!

Я лихорадочно пыталась ухватиться за логику: зачем Радову приходить сюда, зная, что это самый верный способ пересечься со мной?.. И это после того, как он хладнокровно отгородился, разом разорвал все точки соприкосновения. Кроме того, статус обязывал Виктора Дамировича искать аудиенции у Романа, а не наоборот! Нет… никак не складывалось.

Накатившая мигрень заставила поморщиться. Обессиленно опустившись на пыльный стул поблизости, я прижала ладони к вискам. Возьми себя в руки… Ты не можешь позволять себе так срываться! Ребенку и без того досталось в первые месяцы, не хватало еще реагировать на того, для кого ты перестала существовать. Да будь там хоть сам президент – здоровье малыша в приоритете!

Глубоко вдохнув и выдохнув, я почувствовала откат эмоций, приносящий успокоение. Разумные мысли пришли взамен: это не он… Просто игра больной фантазии и плод моих страхов. Ответственность напомнила о важной документации, которую продолжал ждать Королев. Нужно выходит, и идти к нему в кабинет. Я отдам папку и все. Смотреть буду прямо перед собой. Может… может начальник даже не впустит меня, пока гость в кабинете!

Решительно поднявшись, я поправила рубашку, выбившуюся из юбки, пригладила волосы, собранные в аккуратный хвост, и вышла в коридор. Закрыв двери, едва сделала два шага в направлении кабинета, как новая волна адреналина обрушилась на мою хрупкую нервную систему. По коридору, прямо мне навстречу, шёл Виктор Дамирович. А рядом с ним, неспешно шагая и хмуро сводя брови, – Роман…

Как будто тревожный сон, прорвавшийся в реальность.

Я столько раз представляла нашу встречу, но оказалась совершенно не готова к тому, что испытаю при этом. Как только смогла заставить ноги двигаться? Откуда взяла ресурсы? Тело – кокон, кислород почти на исходе, взгляд – туннельный. Но зрительный контакт с Радовым всё же случился… Его синие глаза, пронзительные, как зимний лёд, ударили наотмашь. Пальцы, сжимавшие папку, побелели от напряжения. Я плавно опустила голову, инстинктивно желая стать невидимкой, но внутри вдруг вскипела волна негодования. Зачем он сделал это? Решил проведать свою бывшую игрушку?! Или он настолько бесчувственное чудовище, что ему будет плевать, даже если мы столкнемся лоб в лоб!

– Доброе утро, Надежда Сергеевна! – голос Виктора Дамировича резанул, как звонок будильника.

Я вздрогнула, вскинув взгляд. Его карие глаза, обычно тёплые, сейчас искрились недовольством.

– Доброе утро…

– Я ждал отчёт к восьми, – сухо напомнил он. – К сожалению не дождался. Надеюсь, вы все же найдёте сегодня время зайти ко мне?

– Простите, – отозвалась спокойным голосом, даже чересчур. – Я как раз шла к вам.

Мышцы натянулись струной. Я смотрела ровно на Виктора Дамировича, но боковым зрением улавливала взгляд, от которого жгло щеку. Настырный, в упор, будто он имел на это право! Я выдержала каждую проклятую секунду этого пересечения, испытывая целый спектр – от ледяной дрожи, до беспощадного жара, провоцирующего липкий пот на коже. Но, стиснув зубы, притворялась, что не чувствую ничего

– Подождите меня в кабинете! – отдал приказ Виктор Дамирович.

Я ответила кивком, и мы разошлись в противоположные стороны.

В ногах появилась резкая слабость. Войдя в кабинет директора, я еле дошла до стола и буквально рухнула на стул, стоявший там. Пересечение с Радовым будто стоило мне пол жизни. Глаза наполнились слезами, в горле встал ком, а грудь запекло от свинцовой обиды, горечи и злости на себя… За то, что так же екало. За то, что так же трепетало и болело.

Всего секунда, а я успела отметить каждую деталь: идеально сидевший костюм, подчёркивающий его властную осанку, бороду, которая стала гуще, под глазами пролегшие тени, которые делали взгляд грозным, мрачным. Даже не верилось, что между нами когда-то что-то было… И что я говорила этому мужчине: «люблю».

Стало страшно от мысли, что несмотря ни на что, он останется любимым. Эта встреча доказала: я не излечилась. Только пыталась убедить себя в этом.

Кабинет Виктора Дамировича, просторный и строгий, казался тесным от моих эмоций. Стеклянные стены отражали панораму набережной, где море волновалось под серым небом, а я – пыталась собрать себя по кускам.

Рано или поздно, здесь или в другом месте, это бы произошло. Я знала, что мы увидимся, но все равно не справилась… «Однажды я смогу» – пообещала себе. Смогу забыть его, не реагировать, смогу вырвать из сердца чувства, которые всё ещё цеплялись за меня, как корни старого дерева! Я вылечусь. Я должна.

Глава 2

Роман

Королев продолжал увлеченно рассказывать о перспективах сотрудничества, в условиях новых законов, которые вступят в силу с середины лета, но его слова тонули в белом шуме, заполнившем мою голову. Перед глазами застыло ее лицо – осунувшееся, с болезненной бледностью, словно высеченное из мрамора. Лишь взгляд, глубокий и раненый, выдавал потрясение, а хрупкие пальцы, побелевшие от силы, с которой она сжимала папку, резали сердце острее ножа.

– В общем, держим руку на пульсе, Роман Давидович! – бодро заключил Виктор, протягивая ладонь для прощального пожатия. – Мои юристы работают безупречно, так что, уверен, кардинальных перемен не предвидится.

Машинально ответив на рукопожатие, я коротко кивнул, едва удерживая маску невозмутимости.

– Договорились.

Хмуро взглянув на черный автомобиль бизнес-класса, припаркованный у входа в «СеверКонсалт», я направился к нему. Федор, мой водитель, уже распахнул заднюю дверь. Только оказавшись в салоне, на мягком кожаном сиденье, я позволил себе ослабить галстук и расстегнуть верхние пуговицы рубашки.

Давление в груди нарастало, сжимая ребра, как тиски. Делая короткие вдохи, я стиснул зубы, ожидая, пока отступит аритмия, которая в последние месяцы стала моим проклятым спутником.

– Роман Давидович? – голос Федора, осторожный, но встревоженный, пробился сквозь гул в ушах.

Я не ответил. Он обернулся и настойчиво спросил:

– Врача?..

Медленно выдыхая, я отрицательно покачал головой. Открыв глаза, схватил стеклянную бутылку воды с подставки и сделал несколько маленьких глотков.

– Едем, – глухо приказал.

Федор задержал на мне взгляд, но, не решаясь спорить, повернулся к рулю и включил передачу. Машина плавно тронулась, оставляя за спиной здание «СеверКонсалт» с его светлым фасадом и чугунной вывеской. За окном мелькали оживленные улицы проснувшегося города, но мои глаза лишь расфокусировано изучали стекло.

Я знал, что эта встреча станет испытанием. Но не представлял, что она буквально распотрошит меня… Я заслужил эту боль и стойко принимал каждую ее толику, каждый укол вины, раздирающий грудь. Я знал, что Наде будет больно видеть меня, что я не имею права вторгаться в ее жизнь. Знал, что мой день расписан по минутам, но не смог удержаться…

Месяцы я оставался на расстоянии, заставлял себя забыть, выжечь ее образ из памяти. Я думал, что справился и броня, возведенная вокруг сердца, нерушима! Но стоило Наде появиться во сне, как контроль полетел к чертям. Последние три ночи она приходила и звала меня. Ее голос эхом отдавался в пустоте, я пытался найти источник, но видел лишь силуэт, растворяющийся в темноте.

Сегодня я сломался. Под надуманным предлогом позвонил Королеву и сообщил, что приеду к нему в компанию. Он, конечно, не возражал – для него мой визит был честью. Но я преследовал единственную цель: увидеть ее. Хоть на миг, хоть издалека. В офисе я прислушивался к шагам, вглядывался в лица сотрудников, ловил обрывки голосов, надеясь уловить Надин. Уже потерял надежду, когда она вдруг вышла прямо мне навстречу.

Грудь сдавило, точно от удара кулаком, а по венам кислотой разлилась горечь. Моя Надя… Что я с ней сотворил? Она как будто изменилась не только внешне, но и на каком-то глубинном уровне. Отчуждение в ее осанке, непреклонность в опущенном взгляде, худоба, граничащая с хрупкостью, – все это резало без ножа. Ее лицо, когда-то сияющее теплом, теперь было маской, скрывающей боль. Я содрогнулся, осознав, во что превратил ее наш разрыв.