Асти Брамс – Любовь генерального (страница 10)

– В тот день, когда ты увидела меня с другой, я не предавал тебя, Надя, – начал он, настырно глядя на меня в ответ. – Как бы жалко это ни звучало, но ситуация сложилась так, чтобы ты подумала иначе. Та женщина… она была готова на все, чтобы вернуть меня. И, разумеется, ей стало известно о тебе. Та женщина, – повторил Роман менее решительно, – моя бывшая жена.

– Я знаю, – вырвалось у меня холодное, губы едва шевельнулись, выдавая внутреннее напряжение.

По его лицу пронеслась тень удивления, но ее быстро стерло суровое выражение.

– Надя, я бы не поступил так с тобой. Уверен, ты тоже ставила под сомнение тот фарс, учитывая, что я предложил тебе жить вместе!

Слезы снова подступили к глазам, собираясь на ресницах, как роса. Я всегда чувствовала сердцем подвох, что та сцена была фальшивой инсценировкой… Но подтверждение этого почему-то совсем не принесло облегчения. Лишь горечь и опустошение заполнили душу, словно треснувшую чашу, которую невозможно наполнить.

В воздухе витало тяжелое «но», и даже если я посмела на секунду предположить, что эта встреча – попытка раскаяться и вернуть меня, Радов сразу разрушил эту иллюзию.

– Ты – лучшее, что случилось со мной за последние годы. Если сначала я не допускал мысли, что наши отношения перерастут во что-то настоящее и серьезное, то вскоре осознал свою ошибку. В один момент я увидел наше будущее, причем так ясно, что почти ощущал его контуры! И страстно желал его. – Он опустил взгляд и свел брови. – Но, похоже, я не заслужил ни этого будущего… Ни тебя.

Я продолжала смотреть на Романа, приподняв подбородок, словно уже предчувствовала конец его исповеди, словно он больше не мог ничем меня удивить.

– Мне пришлось забыть о своих желаниях, – продолжил он, голос стал хриплым. – Отрезать и уничтожить все, что связано с тобой. Это было жестоко, да. Жестоко для нас обоих – я переживал не меньший ад, пытаясь вытравить тебя из памяти, но это было невозможно… Поэтому ты оставалась в беспощадном неведении. Я запретил себе любые пересечения, понимая, что просто не смогу тебя отпустить, Надя. И решил, что праведная ненависть – лучшая альтернатива, которая поможет тебе легче пережить разрыв.

– Ты вернулся к своей жене? – вытолкнула я сквозь ком в горле.

Его лицо мгновенно окаменело, губы сжались в тонкую линию, плечи напряглись, будто упоминание ее имени было ударом хлыста.

– Все не так просто, – отчужденно отозвался Радов, опустив взгляд на свои руки. – Произошли обстоятельства, которые заставили меня принять решение. Не знаю, было ли оно правильным, но оно оказалось неизбежным. В той ситуации, в принципе, не существовало идеального выбора. Я поступил так, как должен был, твердо осознавая, что не вправе втягивать тебя в наставший хаос. И обрекать на большие страдания…

– Ты вернулся к своей жене? – твердо повторила я, чувствуя, как задрожали губы.

Выражение его лица стало еще мрачнее, он втянул воздух, словно собираясь с силами.

– Мы по-прежнему в разводе. Но она живет в моем доме. Так потребовали обстоятельства, под которые я не имел права заставлять тебя подстраиваться.

Я прикрыла глаза, и на губах мелькнула горькая улыбка. Невероятно, но в груди шевельнулось облегчение – все оказалось именно так, как должно быть. Слава Богу, этот мужчина, непоколебимый образ которого окончательно рассыпался в моей душе, не пытался меня вернуть. Стало откровенно неважно, какие обстоятельства, заставили его выбрать бывшую жену.

Она. Добилась. Своего.

Как и предсказывала Ольга.

– Спасибо, – тихо, но твердо произнесла я, прерывая тишину. – Спасибо, что тогда нашел в себе силы принять единственно верное решение для нас. Было бы хуже, если бы ты сделал это, когда все зашло слишком далеко…

– Надя, если бы существовал хотя бы один шанс сделать выбор без жертв, я бы воспользовался им!

– Тебе не нужно оправдываться, – перебила я спокойно. – И жалеть меня не нужно. Ты ведь поэтому устроил встречу? Тебе стало жаль меня, но я справляюсь!

– Жалость – унизительное чувство, которым я бы не стал тебя оскорблять! – возразил Радов, глядя исподлобья. – Я испытываю не жалость, а тревогу за человека, который был мне дорог. Который не сделал мне ничего плохого, ничем не заслужил того, что произошло, и перед которым я остаюсь в долгу!

– Разблокируй дверь.

Роман стиснул челюсти на мою требовательную просьбу.

– Ты уже все сказал, – отсекла я. – Да и я больше не желаю ничего знать… Открой!

Он смиренно опустил взгляд, медленно откинулся назад и нажал кнопку на консоли. Дверь щелкнула, однако я не спешила кинуться к ней. Чувствуя, как сжимает горло, в последний раз задержала взгляд на Романе.

– Ты зря устроил эту встречу.

– Возможно, – согласился он, выдерживая пламя гнева в моих глазах. – Но я не жалею об этом.

– Если ты, правда, переживаешь обо мне, – заявила я твердо, – больше не пытайся связаться. Никогда! Никакими путями. Ты сделал свой выбор – так неси за него ответственность.

Отвернувшись, я толкнула дверь и спешно выбралась из салона, где все пропахло им.

Я зашагала по тротуару, минуя молчаливого наемника Радова, не выбирая направления, словно ноги сами вели меня прочь от реальности. В какой-то момент позади раздался глухой хлопок закрывающейся двери машины, по асфальту зашуршали колеса, и в груди разлился жгучий жар, сдавливающий легкие. Мои шаги замедлились, ноги налились свинцовой тяжестью, и лицо исказилось от невыносимой горечи. Прикрыв рот рукой, я затряслась от горьких рыданий, окончательно замирая посреди улицы, где утренний ветер шевелил молодые листья.

Как бы ни убегала от боли, она настигла меня, обрушившись тяжелым водопадом. Осознание, что это конец, что точка поставлена окончательно и бесповоротно, как железобетонная стена, раздавило душу. Отступив к ряду деревьев, я дрожащей рукой сунула руку в сумку и вытащила телефон, все еще отключенный после вчерашнего. Нажав кнопку включения, с нетерпением ждала, пока экран оживет, затем перешла в список звонков и торопливо нажала на вызов.

– Алло?..

– Женя! – почти закричала я, задыхаясь от слез.

– Господи, Надя, что случилось?!

– Женя, пожалуйста, приезжай!..

Она примчалась, словно метеор, наверняка игнорируя все правила дорожного движения, и, судя по ее встревоженному виду, накрутила себя до предела, опасаясь за ребенка. Я и сама беспокоилась – никак не могла отойти после такого эмоционального удар.

Женя суетилась, как пчела в улье, переворачивая содержимое аптечки, пока не отыскала лишь старую упаковку валерьянки. Ее руки дрожали, а лицо застыло в хмурой гримасе. Между всхлипами я поведала сестре о встрече с Радовым, и ярость вспыхнула в ее глазах, как лесной пожар.

Она не стала комментировать случившееся, сосредоточившись на том, чтобы вывести меня из истерики. Умывала мое лицо холодной водой, заставляла глубоко дышать, влила в меня лекарство, а затем усадила пить теплый чай с медом. В какой-то момент Женя снова куда-то исчезла, но я не придала этому значения. Меня отпустило, и я погрузилась в апатию, уставившись в пространство.

– …думаешь, ты недосягаемый?! Поверь, меня это не остановит! – внезапно донеслось из спальни. Повернув голову, я непонимающе свела брови, а затем вскочила, как ужаленная. – Если ты еще раз приблизишься к ней, клянусь, я… я тебя в порошок сотру! Я доберусь до тебя, и никакая охрана не поможет!

– Что ты творишь?! – Я выхватила свой телефон из ее рук и лихорадочно ткнула в экран, прерывая звонок.

Уставилась на разъяренную сестру широко раскрытыми глазами.

– Ты что с ума сошла?! Зачем ты это сделала?..

– Затем! Пусть знает, что за тебя есть, кому постоять! – отрезала Женя, скрестив руки. – И мне плевать, какой он там крутой бизнесмен!

Закрыв глаза, я тяжко выдохнула и опустилась на кровать, чувствуя, как матрас прогибается подо мной.

– Боже…

Сама виновата – знала же, что Женя в экстренных ситуациях действует, как танк, сметая все на своем пути! Но без нее я бы не справилась с этим хаосом внутри.

– Чего ты так распереживалась? – с осуждением выдала она. – Ты посмотри до чего этот мерзавец довел тебя?! А если с ребенком что-то случиться? Я его уничтожу…

– Женя, он не знает, – перебила я, голос стал тише, но тверже.

Сестра поджала губы и отвернулась, но я успела заметить, как ее глаза заблестели от слез. Она была на грани, а Радов, словно буря, снова прошелся по нашей семье, оставляя разрушения.

– Как ты вообще поняла, что это его номер? – спросила я устало, осознавая, что не добавила его в контакты.

– Догадалась! – рявкнула Женька в ответ, сверкнув глазами. – Что я дура совсем, по-твоему? Я уточнила, когда он поднял трубку, кому звоню.

Задержав на ней взгляд, я вдруг представила эту сцену: Женя рычит в трубку: «Алло? Это Радов? Тогда слушай меня внимательно, гад такой…»

С губ неожиданно сорвался нервный смешок. Если отбросить всю тяжесть момента, это выглядело почти комично – моя сестра, мать троих детей, против сурового гендиректора. Не сдержавшись, я захохотала в голос, привлекая ее ошарашенный взгляд.

– Совсем рехнулась, – буркнула она, закатив глаза.

– Наверное…

– Рано ты от меня съехала, – добавила Женя с ноткой упрека. – Случись это под моими окнами, я бы отбила у него всякое желание к тебе приближаться!

Уголки моих губ медленно опустились. Уныло глядя в пространство, я покачала головой.