Аста Трей – Когда останется только тишина (страница 1)

Аста Трей

Когда останется только тишина

Пролог

Я стоял в лесу. Как я здесь оказался? Как давно я стою здесь?

Было темно. Я смотрел вперёд и видел ещё более густо посаженные деревья. Они будто манили меня пройти туда – в глубь этого леса – я не мог сопротивляться этому желанию.

Перед тем, как последовать этому манящему, странному зову, я осмотрелся. Если прямо меня ждал лес, то посмотрев направо я увидел поле, за которым были видны деревья. Поле было более светлым пятном в отличие от чёрного и непроглядного леса. Слева виднелось небо. Почему-то справа я не чувствовал его присутствия, хотя оно было над моей головой везде. Это небо, которое было слева, отличалось от всего остального. На горизонте была полоска, не ровная, одновременно яркая и при том тусклая. Сам цвет – тёмно-малиновый, был тусклым в сравнении других цветов днём, но сейчас, ночью, он был ярким, он выделялся.

Солнца нигде не было, оставалась только эта полоска. Я ещё раз оглянулся, но ничего нового не заметил, лишь стал улавливать ночное стрекотание насекомых и попискивание полевых мышей. Я сделал шаг вперёд, и будто бы неизведанная сила не давала мне больше остановиться. Я шагал, шагал не сам – ноги вели меня вперёд.

Я смотрел только перед собой, не чувствуя страха. Сейчас ночь, я нахожусь в лесу, но я не чувствовал никакого, даже подобия страха. Наоборот, мне было спокойно, даже приятно находиться здесь, как если бы я убегал и наконец обрёл покой.

Идя по дороге, уже в глубине этого тёмного леса, я задумался – один ли я здесь? Ведь я должен был как-то оказаться тут, но я не помню.

В тот же миг задул ветер. Мягкий, он был тёплым и лишь слегка растрепал мои волосы, будто бы убаюкивая, унося все мысли и вопросы. Моя голова в миг опустела – исчезло всё. Лишь этот ветер, звуки ночных насекомых и лёгкий шелест листьев. Я не слышал даже собственных шагов, продолжая идти всё дальше и дальше…

Вдруг ветер исчез, как и все звуки. Не было слышно стрекотания кузнечиков и писка полевых мышей. Лес смолк, листья больше не двигались потоками ветра. Я остановился, стоило тишине настигнуть меня. Но было ли это моё желание? Ноги остановились сами.

Неожиданно, прямо из неоткуда яркий свет забил мне в глаза. Я хотел зажмуриться, закрыть лицо руками, но не нашёл сил пошевелиться. Свет продолжал ослеплять и вдруг прямо мне в лицо, обрушился невозможно сильный поток ветра. Я чуть не упал, пошатнувшись и делая шаг назад. В моей голове застыл лишь один вопрос, сказанный при этом не мной, а кем-то, будто бы кто-то мог находиться за моей спиной. Голос был чистым, спокойным, безэмоциональным, размеренным. Его тембр – не сказать, что мягкий или жёсткий. Голос был обыкновенным, но из-за того, что он никак не выделялся среди всех голосов, он запомнился мне, такой голос я отличу, даже если услышу его только через двадцать лет.

Он будто бы был записан в студии, на столько звук этого голоса был чистым, несмотря на невыносимый ветер, сбивающий меня с ног и яркий белый свет, продолжающий сжигать всю картинку вокруг, продолжающий ослеплять, становясь только ярче и ярче.

– кто ты?– спросил голос.

Глава 1 Если в этом мире я не одинок

Сколько помню себя – всегда был одиночкой. У меня не было постоянных друзей, даже в семье я не чувствовал защиты и тепла. Не вспомню, когда конкретно это началось, но уже к первому классу, я точно чувствовал, что во всём этом мире, переполненным людьми, я совершенно один.

Причины, почему именно я не находил нигде поддержки, я не знал. Я, как мне казалось, был таким же ребёнком, как все дети, но почему-то в итоге все мои друзья меня забывали, как если бы я, весь мой образ, стирался бы из их памяти. Казалось, что с раннего детства я был не более, чем призрак.

Поступив в школу, как мне казалось, я должен был стать частью чего-то большего. Школа – место, где много людей, там-то меня должны были запомнить, верно? Но в классе у меня не появилось друзей, а учителя порой не замечали моего присутствия. Я будто бы продолжал быть невидимкой, будто бы что-то скрывало меня от людей, сколько бы я к ним не стремился. Ни моя отличная учёба, ни мои успехи, ничего не помогало мне. Я оставался один всегда и везде.

Шло время, уже к средней школе я свыкнулся с мыслью о том, что навсегда останусь невидимым и мой образ продолжит неумолимо быстро стираться из памяти всех людей, окружающих меня.

Сейчас мне семнадцать лет. Я закончил одиннадцать классов школы и поступил в колледж. Сказать, что я не ждал ничего нового – было бы самым верным. Вновь, как я считал, меня вскоре забудут, оставят в покое, и я останусь лишь призраком, не более.

Первое апреля – вторник – был довольно ясный солнечный день. Я пришёл на линейку несколько раньше и успел к этому времени найти своих будущих одногруппников. Действительно – не прошло и десяти минут, как обо мне забыли. Я просто стоял рядом, слушал, но никто не предлагал мне и слова вставить, а когда я ушёл, никто даже не заметил этого.

Я не обижаюсь, привык оставаться в тени. Раньше меня это задевало, но сейчас я спокоен, как любой, кто смирился с тяжестью своей ситуации. Я умиротворён, и сам уже не обращаю внимания на то, что я исчезаю из этого мира, всё больше и больше.

В классе я занял последнюю парту в самом углу, чтобы окончательно слиться с обстановкой кабинета. Так сказать, исчезнуть окончательно, стать частью этого места, которая будет привычна, без которой нельзя, но которую, по привычке, не замечаешь.

Настала первая перемена. Пока большинство начало стекаться в коридор, находя новых друзей, я остался неподвижен и сидел. Вдруг в кабинет вошёл парень с яркой, как по мне, внешностью. Описать это довольно трудно, но этот образ крепко засел в моей памяти. Он был высоким, достаточно худым. Его волосы, яркие, чёрные, как смоль, привлекали к себе внимание. На их фоне любой другой чёрный – это серый оттенок. Кожа, напротив, белая, как мрамор и такая же гладкая. Он, не замечая никого, прошёл вдоль класса и сел ко мне.

Мне стало странно – этого парня не было в моей группе, он явно из параллели, к тому же с такой внешностью, почему оставшиеся ребята в классе его не видят?

– Забавно, да?– вдруг сказал он,– они все такие… я бы назвал это, социальные. Правда термин не такой красивый и даже грубый… общительные люди, так это называется?

– Да, общительные.

– А ты другой. Почему не общаешься с ними?

Парень всё это время смотрел на компанию из трёх человек, которые стояли у окна и оживлённо разговаривали. При всём при этом, я никак не мог его понять, он был для меня загадкой. Его невероятного цвета чёрные волосы были уложены назад, его выразительно бледная кожа чуть просвечивалась, его глубокие, синие глаза с лёгкими отблесками цвета тёмного оникса всё так же спокойно смотрели на этих людей. Его голос – спокойный, не мягкий и не грубый, довольно мелодичный. Он говорит чётко, без эмоций.

– Я не вижу смысла в том, чтобы общаться с людьми, которые вскоре меня забудут. – прямо ответил я.

– Забудут? Как тебя можно забыть?

– Не знаю, но люди всегда забывают меня, порой уже через минут десять. Так было всегда, с самого детства.

– И ты это не изменил до сих пор? Тебе семнадцать лет, ты довольно интересный парень, много читаешь. Разве тебя так легко забыть?

– Ты прав. – я не знал, откуда он узнал эту информацию обо мне,– Мне семнадцать, я много читаю, а по тому много знаю, но…

– Давай заключим договор? – перебил он меня, – никаких «но» в наших диалогах. Меня это слово раздражает. Прости за прямолинейность, ведь куда лучше сразу расставить все точки над «й».

– Да, хорошо, извини.

– Ты не знал – не за что извиняться. Просто учти это.

– Если ты меня не забудешь.

– Поверь, не забуду. Моё имя – Дарэмо Инаи.

– Ватару Шитцу. – ответил я, после чего впервые он посмотрел на меня.

– Знаешь, у меня сегодня не так много времени, да и в ближайшие дни… – Дарэмо задумался, делая короткую паузу, – я найду тебя, как только освобожусь, хорошо?

– Если не забудешь про меня.

–Я, – он поднялся, – никогда не забуду тебя, Ватару Шитцу.

После он вышел из класса. По-прежнему больше никто его не замечал, прямо как и меня, но если я не отличался такой яркой внешностью и всегда был призраком, то Дарэмо – парень яркий, его невозможно не заметить. Так почему его никто не увидел?

Но с началом урока я сам забыл про этого человека. Я слушал учителя, как ни странно, но всё же что-то и правда изменилось. Не то, чтобы меня начали замечать, но какая-то лёгкость несмотря на то, что я продолжаю быть невидимкой. Наверное, как ощущение полёта, чувство распахнутых за спиной крыльев, мысли, что я невидим и могу делать всё, что захочу.

Я взял в руки карандаш, перевернул несколько страниц в тетради и почему-то решил, что хочу нарисовать подобную сцену. Я не так плохо рисую, научился, сидя в одиночестве, когда чтение начинало надоедать. Сейчас, медленными штрихами я набрасывал контуры улицы, витрин магазинов, уличных фонарей. После стал более жёсткой штриховкой набрасывать контуры толпы, затем стал слегка прорисовывать некоторые лица, а некоторым людям просто придавал объёма более сильным или слабым нажатием карандаша. Так, шаг за шагом у меня получалась улица в час пик. Но я оставил одно место пустым – место для себя. Нарисовав лёгкие контуры лавочки, после я стал прорисовывать себя, стоящего на ней. Я точно не знал, какие у меня должны быть эмоции и доверился интуиции. Почему-то мне показалось, что я непременно должен кричать в эту толпу, а она не должна замечать этого, продолжать двигаться, как единый организм.