Аслак Нуре – Морское кладбище (страница 71)
– И как же вы думали финансировать покупку? – сказала Саша. – Пусть даже мой брат и устав на вашей стороне, пакет все равно обойдется в крупную сумму, со скидкой или без. Таких денег у вас нет. Единовременной суммы в пятьдесят тысяч едва ли достаточно для подобной покупки.
– Ни на какие соглашения мы, конечно, не пойдем. И финансируем это ценностями, которые отойдут нам по Вериному завещанию, – ответила Марта. – Когда оно найдется. А если не найдется, ваша лживость все равно будет разоблачена, раз и навсегда. Папа рассказал мне, что его биограф на пути в район Будё, к затонувшему пароходу. Вы проиграете, и ты это знаешь.
Настроение было, как в выборном штабе ночью после разгромного поражения. Все встали из-за стола; Сверре, пряча глаза от отца, поспешил с Андреа в туалет.
Немного погодя Саша услыхала в коридоре звон стекла и возбужденные голоса. Бросилась к двери и увидела, что Иван схватил Сверре за горло и прижал к стене, а Марта с криком пытается их разнять.
С другого конца комнаты примчался Эрик Фалк, размахивая ружьем.
– Нет! – крикнула Андреа. – Эрик, стой! Он же застрелит Сверре!
Из соседней комнаты, как в замедленном фильме, выскочил Джаз, оскалился, вывесив язык, прыгнул. Прыгнул, как дикий зверь, целясь в горло, секунда – и Эрик грохнулся на каменный пол. Собака, лежа на нем, злобно рычала. Ружье валялось поодаль.
Эрик Фалк с безумным взглядом ощупал горло, там выступила кровь.
– Уберите этого дьявола! – крикнул он.
Улав проложил себе дорогу сквозь толпу.
– На ночь найдите себе гостиницу, – сказал он, глядя на Ханса и Марту. Потом презрительно посмотрел на сына. – Ты тоже, Сверре.
Саша вышла на воздух, она уже успела купить билеты на север, вылет завтра.
Глава 39. Море – это загадка
Итак, – сказал Ралф Рафаэльсен, глядя в панорамное окно на темно-серую Атлантику, – вы хотите использовать мой экзокостюм, чтобы спуститься к затонувшей «Принцессе Рагнхильд»?
– Для спуска нам вдобавок нужен катер с хорошей лебедкой, – вставил Гротле. – У вас как раз есть подходящий.
Рафаэльсен был сдержан и немногословен. Тут надо отвечать таким же манером. Джонни стал с ним рядом и коротко бросил:
– Как скоро мы можем выйти в море?
Ралф прямо не ответил, но кивнул и сказал:
– Следуйте за мной.
В комнате стояли белый диван и кресла, напротив, на короткой стене, висел экран, огромный, прямо как в кинотеатре. Из динамиков новейшей модели тихонько звучали тропические ритмы. Джонни и Гротле переглянулись. Прислуга-азиатка убирала с салонного столика.
– Можешь идти, Три, – сказал Ралф, женщина исчезла.
Хозяин был в облегающих джинсах и лоферах. Футболка декорирована под адмиральскую форму – в медалях и с красной лентой наискось через всю грудь. Энергичной походкой он шагал по длинному коридору, украшенному скользящими под потолком аквалангистами Улы Энстада[103].
Владелец империи аквакультуры, Ралф Рафаэльсен имел деньги, чтобы купить единственный в стране экзокостюм и построить себе особняк на море. Джонни этот дом казался каким-то нереальным, вроде музея, где никто не живет. Располагался он на открытой всем ветрам океанской стороне Вестеролена, всего в нескольких часах пути от Рамсунна, и СМИ много писали о нем.
Отец Ралфа держал довольно крупную по тогдашним меркам рыбоводческую ферму. Вдобавок он привез на север американскую королеву красоты, отсюда и английское имя сына, но когда в девяностые грянул кризис, отец разорился. Жена, само собой, тоже исчезла, и вообще-то ходили слухи, будто биологический отец Ралфа – некий донжуан, окружной доктор, который в ту пору работал в Северной Норвегии. Ралф хотел во что бы то ни стало отыграться за отца, отец-то погиб в море. Может, спьяну, а может, покончил с собой, так или иначе в живых его не было.
Всю жизнь Рафаэльсен боролся, а потому, если ты выказывал слабость, сразу валил тебя с ног. Однако спецназовцев уважал, даже сам готовился стать «морским охотником», но на последнем этапе ушел и позднее стал ныряльщиком-минером. Они с Гротле были знакомы, поэтому он и пригласил их к себе домой.
Сейчас он открыл дверь в конце белого коридора и по тропинке из широких каменных плит пошел вниз, к современному лодочному сараю с островерхой крышей, круто спускавшейся до самого склона. Снега здесь не было, но сильно пахло водорослями и солью. Рафаэльсен отпер дверь.
По стенам развешены кислородные баллоны, гидрокостюмы и прочее снаряжение. Пахло резиной, пахло прошлым, ведь последний раз Джонни нырял несколько лет назад.
– Я собирался стать дайвером, – сказал Рафаэльсен, глядя на море, – пока это чертово предприятие не засосало меня. Вот он, экзокостюм.
В тусклом освещении костюм напоминал покойника на виселице. С потолка свисал толстый трос, заканчиваясь на затылке костюма, аппарата в форме человека, с визиром, кислородными баллонами и руками вроде клешней.
– Пять миллионов отдал, – деловито сообщил Рафаэльсен. – Бросовая цена, рыночная стоимость как минимум вдвое выше.
Джонни остановился, разглядывая чудовище в нескольких метрах над головой.
– Высота два метра, вес двести сорок килограммов, состоит из восемнадцати подвижных дюралевых деталей. Никаких проблем с глубоководным погружением, раз и навсегда! Ни тебе кессонной болезни, ни кислородных смесей. Давление внутри такое же, как на поверхности. Понимаешь?
Джонни уважительно кивнул.
– Ты в безопасности, как в подводной лодке, – продолжал Рафаэльсен, – причем можешь двигать руками и ногами. Можешь управлять и брать предметы манипуляторами на обеих руках. На спине у тебя винт-движок на четыре лошадиные силы, провод связывает тебя с поверхностью, есть связь, камера и ребризер с запасом кислорода на пятьдесят часов. В случае чего можешь продержаться на дне пятьдесят часов.
– Гротле, – сказал Джонни, – можешь показать Ралфу фотографии судна?
Гротле достал из сумки компьютер, поставил на лавку.
– Вот это, – сказал он, – пароход «Принцесса Рагнхильд» в Вест-фьорде.
Хозяин сосредоточенно кивнул, ему явно было интересно.
– В двухтысячном одна из армейских мини-подлодок обнаружила судно, и они сняли под водой это видео.
Это была приманка для Рафаэльсена. Джонни предполагал, что он помирает со скуки тут, наверху. На экране возникла мерцающая картинка.
Поверху была надпись:
Читая рукопись, он видел перед собой и молодую Веру, которая в отчаянии шла по тиковой палубе. Здесь пассажиры заметили вспышку взрыва, здесь почувствовали удар, здесь с криками бежали, выживали и умирали.
– Триста метров, – медленно произнес Гротле, поочередно глянув на остальных двоих. – На старых картах морское дно – белое пятно. Мы, люди, космос и то лучше знаем. Море скрывает реальность, которая по ту сторону всего, что мы видим на суше. Ты вот знал, что в глубине есть организмы, каких мы просто представить себе не можем? Они испускают мерцающий, красочный свет, перед которым блекнет реклама на Таймс-сквер. Каракатицы с восемью сверкающими щупальцами, медузы, при нападении переливающиеся синим, как мигалки полицейских машин. Море – это загадка, быть может, величайшая из всех.
Пока Гротле рассуждал, Рафаэльсен сидел молча и выжидающе. Теперь он встал.
– «Принцесса Рагнхильд» – корабль-кладбище, в том числе юридически. Это означает, что водолазы, нашедшие останки погибшего, должны держаться от находки на почтительном расстоянии. Естественную могилу можно тронуть лишь затем, чтобы перенести тело на кладбище или в иное место погребения, что в данном случае можно исключить.
К этому Джонни приготовился.
– В таком случае я рассчитываю, что тебе знаком и закон о культурных памятниках, статья четырнадцать, где сказано, что водолазам надлежит действовать осторожно, но погружаться к затонувшим судам закон не воспрещает. Кстати, известные корабли, например «Блюхер» и «Тирпиц», находятся под защитой Государственной службы охраны памятников, поскольку их разворовывали дайверы-любители, но судов, затонувших на глубине трехсот метров, это не касается.
– Вы можете использовать подводные дроны, – сказал Рафаэльсен.
Джонни покачал головой.
– Дроны или мини-подлодки не смогут подойти к пробоине в корпусе. Нос на кадрах находится справа. Это означает, что мы видим здесь правый борт. Взрыв тоже случился по правому борту. Нам необходимо спуститься. И единственный реальный способ – экзокостюм.
Ралф Рафаэльсен внимательно взглянул на каждого.
– Улав Фалк из ословской группы САГА и его сын намерены использовать костюм в связи с конференцией, которая состоится позднее в этом году. Почему я должен предоставить костюм вам?
Вот этой минуты Джонни ждал:
– Я работаю над биографией Ханса Фалка.
– Ханс Фалк, – торжественно повторил Рафаэльсен. – Замечательный человек, легенда. Хотя политически мы, если можно так выразиться, несколько расходимся. Замечательный человек.
– Биография Ханса, – продолжил Джонни, – просто прикрытие для того, чем я фактически занимаюсь.
Рафаэльсен приподнял брови:
– И чем же?
– Улав Фалк хорошо с тобой обошелся?