Аскольд Де Герсо – Нераскрытая тайна гибели Моррисона (страница 2)

Едва они закончили и отошли, мальчишка, преодолев расстояние, отделявшее его от шхуны, прошмыгнул на борт, как ему казалось, незамеченным. И его затея вполне бы удалась, если не матрос, в то время оказавший в трюме. Джону оставалось сделать небольшой шажок и затаиться за бочонками, когда матрос, уловив шорохи, обернулся. И его цепкие пальцы сомкнулись на ухе Джона, отчего последний завопил на весь трюм.

– Ах, ты негодник! Кто тебе позволил пробираться сюда? – матрос говорил на смеси англо-испанского наречия, что говорило лишь об одном: команда шхуны набрана не из местных.

– Пустите! Больно же! – Закричал Джон, уже не выдержав боли, что не возымело никакой реакции со стороны матроса, который тащил его к выходу. Джону оставалось только молиться и споро передвигать ноги, чтобы матрос не оторвал ему ухо, да не перепало ещё от хозяина шхуны.

Едва они оказались на берегу, к ним поспешил тот самый импозантный мужчина – владелец шхуны.

– Что здесь происходит? – обратился он на испанском к матросу. – Это что за мальчишка?

– Да я сам его вижу впервые, – ответил тот на поставленный вопрос, – а что до его появления, я его заметил в трюме, когда закреплял бочонки с пресной водой.

– Кто допустил подобное безобразие? – не вслушиваясь в объяснения матроса, продолжил хозяин, оглядываясь вокруг. По интонации голоса владельца Джон понял одно: он недоволен, но не более того. Да и глаза, пусть смотрели сурово, но не горели гневом.

Но ответа не последовало и его внимание переключилось на Джона:

– Что же ты делал на моём корабле?

– Ничего, сэр, я хотел отправиться в кругосветное плавание, – быстро сообразив, солгал Джон.

– В кругосветное? – этот ответ вызвал вначале недоумение, а после громкий смех у владельца. Смех его был добродушный, означавший для мальчишки, что худшее позади. И когда мужчина наконец перестал смеяться, спросил у опешившего от такого поворота событий мальчишки: – с чего ты решил, что корабль идёт в кругосветное плавание?

– Я просто подумал так, – озадаченно ответил Джон, желая вызвать жалось у джентльмена. И только сейчас он обратил внимание на то, что матрос всё её держит мальчишку за ухо и даже не собирается отпускать.

– Да отпусти его наконец, Эухенио, – скомандовал тут же джентльмен, – разве ты не видишь, у него ухо уже побелело от боли.

Матрос раздосадованно отпустил Джона и тот тут же поспешил отскочить в сторону, потирая побелевшее ухо, приобретающее красный цвет, сравнимое с закатным небом. Тем не менее, Джон продолжил наблюдать за этим странным человеком. Он же помнит, как совсем недавно в начале лета едва не выпороли за подобную проказу соседского Джеймса. Да и другие тоже получали хорошую взбучку от матросов или боцманов. И вконец удостоверившись, что хозяин шхуны потерял к нему интерес, рванулся с места, что только пятки засверкали на солнце.

Останься он немного подольше, он смог бы увидеть, как прикатил другой экипаж из которого высадилась женщина, а следом маленькая девочка. Девочка о чём-то громко расспрашивала маму, та в ответ только улыбалась. И так они подошли к группе мужчин.

– Привет, папа, – девочка подняла голову и заглянула в глаза отца.

– Привет, мой ангел, – был ответ. Но лучше слов о его великолепном настроении говорили глаза, лучащиеся довольством. Ничто в человеке не способно передать творящееся на душе, как его глаза. Будь то грусть или радость, всё выплёскивается наружу через глаза.

– Папа, а когда мы отправимся в путешествие?

Вот уже второй человек за день говорит о каком-то загадочном морском путешествии. Если первый говорил о кругосветке, дочка просто спросила о путешествии. Для выхода в море на шхуне уже всё подготовлено, осталось решить вопросы с бумагами… и тогда: здравствуй, море! Возможно, это произойдёт завтра или быть может послезавтра, поэтому он не сразу ответил дочери. С малых лет его приучили отвечать за свои слова и совсем неважно кому ты обещаешь. И только по этой простой причине, которая для кого-то не имеет никакого значения, он промолчал и, когда казалось все уже успели забыть о вопросе, он ответил:

– Доченька, моя милая, не всё так однозначно и не от одного моего желания зависит выход в море. Будь это так, мы бы уже были в море. Поэтому придётся немного потерпеть…

– Как жаль, папочка. А я успела пообещать своим куклам, что сегодня пополудни мы отправляемся в путешествие, – девочка так серьёзно произнесла эти слова, как если бы обещанные слова адресовались не бездушным куклам, а реальным людям, что поневоле вызвали у матери девочки улыбку, которую она попыталась скрыть от дочери.

– Придётся извиниться перед ними за своё скоропалительное обещание, – с самым серьёзным видом ответил ей отец и не было понятно: шутит он или говорит всерьёз.

– Придётся, папочка, как бы мне того не хотелось…

Джон в это время прибежал домой и поведал младшим братьям о происшествии на шхуне. Надо было видеть каким огнём загорелись глаза мальчишек, когда они узнали, что Джону удалось пробраться на шхуну. И не только пробраться, но и побывать в самом трюме. Это было что-то, до сих пор им самое большое, что доводилось, так это увидеть за десятки метров корабли. Они даже не смели к ним приближаться, а тут Джону посчастливилось побывать в трюме, правда, он пропустил момент, когда его за ухо вывели из трюма, хотя ухо продолжало ещё гореть при одном упоминании о случившемся.

– Джон, а это правда, что у них капитан одноглазый? – подобрался к Джону поближе самый младший.

– Не знаю, – сам того не желая, ответил правдой Джон, – я его не видел…

– Как жалко. Побывать на таком корабле и не увидеть капитана… А я не упустил бы…

«Не упустил бы.., – про себя подумал Джон, потирая ухо, – да если б тебе так вывернули ухо, как мне, ты вовсе забыл бы дорогу к шхунам и пакетботам». Но вслух он это, конечно же, не произнёс.

И вот эти-то последние слова мальчишки послужили толчком к тому, что Джон потерял интерес к их обществу. Ему больше нравилось мечтать, как бы он отправился в путешествие на шхуне и во время страшного шторма, когда огромные волны, угрожая затопить, заливают палубу, он спасает от гибели юную леди. И так ярко он представлял себе всё это, что порою готов был поверить в реальность происходящего, если бы не крик матери, что случался в такие минуты: – Уайлдер, куда ты запропастился?

В ходе повествования, я как-то упустил момент: Джона в минуты раздражения мать называла не по имени, а по погонялу, ею самой же придуманному. Джон настолько привык к этому второму имени, что отзывался на него также, как и на официальное, данное при рождении. Друзья на улице к нему обращались не иначе, как Уайлдер и ему льстило, что не Конопатый или ещё какое обидное прозвище.

Уже через час многие мальчишки, прознав о его выходке, на которую мало кто из них отважился бы, долгим свистом вызвали его на улицу и окружили Джона. Каждому хотелось услышать из уст самого героя про шхуну. Для мальчишек нищего квартала он был сегодня героем. Хотя, как знать, может быть и не только сегодняшнего дня. Единственное, чего недоставало Джону, он не умел привирать и от этого его рассказ получился сухим. Ему бы приплести пару небылиц, кто стал бы проверять соответствует истине рассказанное или нет, а героического ореола ему несомненно добавило бы.

Вернёмся же вновь к нашим господам у шхуны, от которых мы несколько отвлеклись, хотя ничего интересного здесь и не пропустили. Джентльмен, перекинувшись парой слов относительно скорого ланча, поспешил в контору на одном из экипажей, супруга же с дочкой направились домой. На шхуне остались матросы во главе с боцманом, заполучив приказ подготовить корабль к выходу в море. Боцман в свою очередь приказал одному из матросов охранять шхуну от непрошеных визитёров и ушёл в каюту подремать. Кто-то из матросов просто присел в небольшой тени, создаваемой фальшбортом и тут же задремал.

Да и что остаётся делать, когда и без того всё готово и люди только и ждут команды к отплытию. День же этот всё отодвигается и отодвигается на более поздний срок. Виной всему штурман, нанятый хозяином, что переиграл своё же решение и владельцу пришлось искать нового штурмана, знакомого с северными морями. Нет, он не собирался заплывать так высоко, но предусмотреть подобное обстоятельство никогда не помешает. Колумб ведь тоже не ставил целью открытие Американского континента, но последнее, как мы все знаем из истории, тем не менее произошло. В океанских просторах ничем не следует пренебрегать.

Ну а новому штурману, как человеку, от которого зависит жизнь экипажа, сохранность груза, как и самого судна, просто жизненно необходимо ознакомиться с предстоящим предприятием, чем и был он занят последние два дня. Сегодня же, он обещал дать окончательный ответ относительно своего согласия или несогласия, куда и держал путь джентльмен. И он желал одного: только бы штурман согласился. Этого штурмана рекомендовал ему не кто-нибудь, а сам капитан королевского флота, избороздивший все моря и океаны и чьим мнением он дорожил.

Дорога предстояла неблизкая и по этой причине джентльмен пожелал заехать до одного из недавних компаньонов, затем завернуть домой на ланч, и уже после этого отправиться в город. Ещё раз взглянув на свою красавицу «Селестину», джентльмен попрощался со всеми и уехал…