Аскалайт – Попаданец в Яманака Ино (СИ) (страница 35)

— Я не могу улыбаться. У меня часть мышц атрофирована, — произнёс я. Похоже, моё гендзюцу всё же задело его, раз он решил меня ни с того, ни с сего тренировать.

Тем временем Джирайя резко перестал дурачиться, зло взглянув и сжав кулаки. Наверное, он пытается противостоять гендзюцу, которое краем задело его. Я почувствовал страх и отпрянул от него, ставя блок руками, в попытке защититься. Вместо удара, меня погладили по макушке и улыбнулись. Гендзюцу победило.

— Прости, что напугал тебя. Ну раз не можешь улыбаться, то я тебя и этому научу, — мягко произнёс он, но я отчётливо чувствовал через его чакру, что он был невероятно зол. — Эх, ну и трудно мне с тобой придётся.

С этой фразы и началось моё ученичество у него. И первым делом он расспросил у меня о моих возможностях. Я, порадовавшись тому, что гендзюцу Шисуи работает довольно хорошо, тут же рассказал ему обо всех своих умениях, уверенный в том, что дальше него эти знания не уйдут. Владел я множеством техник, а знал я ещё больше.

— Значит ты мастер фуиндзюцу, хорошо знаешь тайдзюцу, слабо гендзюцу, хороший медик, а также имеешь высокий контроль над чакрой? — спросил он меня, а я кивнул в ответ. — Ну ка, установи Барьер Фиолетовых Огней.

Я сложил печать концентрации и вокруг меня очень медленно, в течении нескольких минут появился полупрозрачный тёмно-фиолетовый куб, закрывший меня от внешнего мира. Джирайя скептически осмотрел мой барьер со всех сторон, но не нашёл ошибок. А потом задумчиво почесал подбородок, глядя на меня.

— Ты и правда мастер барьеров, вот только с подобной скоростью их нельзя использовать в бою, — сказал он.

— В бою я использую щит из чакры, — ответил я, убирая барьер и вытягивая руку вперёд. Вокруг неё тут же появляется защитная плёнка из голубоватой чакры. — Или духовный щит, — плёнка тут же становится прозрачной, когда я вытягиваю из неё жизненную силу и добавляя побольше духовной.

— Быстро, — произнёс Джирайя, стуча кулаком в мой щит. — Хороший щит, вот только от высокоуровневых атак не спасёт. Да и затраты чакры велики.

— Да, — ответил я, втягивая щит обратно.

— Ну уровень тайдзюцу я уже видел. Тот блок руками идеален, хоть и не подходил для защиты, но выполнил бы свою задачу, — произнёс он задумчиво. — Итак, как я понял, ты изучила несколько сотен техник. Это конечно хорошо, но…

— Да, я знаю множество техник.

— Но в них множество недостатков, а также ты абсолютно не умеешь их применять. У тебя нет опыта, — продолжил он. — Я научу тебя применять твои техники на высоком уровне.

— Хорошо, — кивнул я. — С чего начнём?

— Теневых клонов знаешь?

— Да, — ответил я.

— С них и начнём, — ответил Джирайя.

Мы оба создали одинаковое количество теневых клонов. Часть из них пошла отрабатывать фуиндзюцу, часть отрабатывать навыки тайдзюцу, а мы вдвоём остались тренировать мои навыки лечения и гендзюцу. Меня заставили лечить травмированных теневых клонов, чтобы они не развеялись и насылать параллельно на Джирайю различные иллюзии. И так было каждый день, по три часа утром и вечером.

За это время мы к моему удивлению, довольно сильно сблизились. Казалось, Джирайя не мог иначе: он вечно был весёлым и старался вести себя как можно расслабленно, часто шутил, заставлял меня тренировать улыбку. Он сильно злился на меня, за то, что я не мог улыбаться.

— Ну ка, улыбнись вот так! — произнёс Джирайя, когда я вернулся с утреней тренировки, растягивая мне щёки.

— Зачем? — промямлил я, пытаясь убрать его руки.

— Как зачем? Сама подумай, ведь шиноби обязан улыбаться. Улыбка это один из инструментов, которые позволят тебе манипулировать людьми, тебя разве этому не учили в Корне? — спросил Джирайя.

— Нет, у меня другая специализация, — ответил я ему. Он слишком сильно растягивал мне щёки, поэтому мой ответ прозвучал непонятно, но кажется он понял.

— Тем более! Тем более тебе нужна улыбка! Ты должна уметь выражать эмоции, чтобы сделать приятное заказчикам и повысить престиж Конохи, — ответил Джирайя, отпуская меня. — Ну и просто жутко смотреть на тебя. Ты как кукла, хотя кукла поживее будет.

— Но я могу улыбаться, смотрите, — ответил я ему, растягивая щёки нитями чакры. Джирайя ужаснулся.

— Это не улыбка! От такой улыбки все клиенты разбегутся и тебе мало заплатят денег за миссию! — воскликнул Джирайя. — Улыбка должна исходить от сердца!

— Деньги? Хорошо, научите меня улыбаться, учитель!

— Надо было всего лишь упомянуть деньги, — тяжело вздохнул Джирайя, прикрывая лицо ладонью.

Потом водил в кино вместе с собой, часто навещал бары и горячие источники, а я неизменно плёлся за ним, стараясь вытянуть его оттуда на мои тренировки. А ещё он довольно часто разговаривал со мной на философские темы, пытался меня развеселить, поговорить о жизни, об отношениях, и сильно огорчался, когда я отвечал ему безразличием. Мне даже становилось совестно от подобного, словно я какая-то бездушная машина, которой интересно только убивать.

— Научите меня искусству отшельника, которым вы владеете, — задал я очередную просьбу, появившись рядом с ним около источников. — Хватит подглядывать за ними, научите!

— Ты ведь от меня не отстанешь, да? Для того, чтобы научиться Режиму Отшельника нужны большие объёмы чакры, — ответил Джирайя под визги с женской стороны купальни. — Иди тренируйся дальше.

— Хорошо, — ответил я ему.

Больше я у него не спрашивал об этом режиме, но всё же хотел узнать, что он из себя представляет. Я не особо торопился, осваивая то, что мне Джирайя уже давал. Основы тактики, ведения боя, оттачивание уже имеющихся навыков. Всё это было куда важнее. Так, постоянно путешествуя с места на место, мы и провели время, до тех пор, пока мне не исполнилось одиннадцать лет.

— Сегодня у тебя день рождения? Чего ты молчала? Это надо отпраздновать! — радостно воскликнул он. Я же оглядывался по сторонам лесной тропинки, выискивая опасность.

— Не стоит тратить деньги. Это нерационально, — ответил я ему, отчего он разозлился. Похоже всё продолжает пытаться выбраться из гендзюцу.

— Ну уж нет! Я потрачу деньги и точка! Пусть у тебя хоть раз в жизни будет праздник! Только подумай, ты будешь о нём вспоминать и улыбаться, — мечтательно произнёс Джирайя, глядя в небо.

— Вот так? — я постарался улыбнуться. Судя по скривившемуся лицу Джирайя, я снова сделал это неправильно.

— Не так! Это оскал, а не улыбка! Улыбка должна идти от всего сердца!

— Я не совсем вас понимаю учитель, — отозвался я.

— Эх, моя ученица совсем убрала все эмоции. Из меня плохой учитель, — произнёс он. — Похоже, в пророчестве говорилось не обо мне.

— Я же уже не говорила вам. Верить в предсказания всяких сектантов очень глупо, — произнёс я. — Будущее нельзя определить однозначно.

— Эй! Они не сектанты! Они жабы! — возмутился Джирайя щёлкая меня по лбу.

— Хорошо, тогда это меняет дело, — произнёс я глупо улыбаясь краешком губ и потирая лоб. А потом вскинул руку вверх и воскликнул: — Это жабосектанты!

— Э? — Джирайя подзавис, услышав мой ответ и увидев мою улыбку, а потом разозлился и схватил меня за голову. Я же испугался. — Ах ты мелкая! А… Эх, ты снова боишься меня. Прости.

— Д-да, — закивал, я, осознавая, что он мог вот-вот выбраться из гипноза. Надо проверить его работу и усилить его, а то уже с самого начала ученичества не проверял. Нужно только подобрать момент.

По сути, моё обучение уже закончилось. Осталось лишь провести финальный спарринг с моим учителем, чтобы понять, насколько силён я стал, но для начала, я желал кое-что узнать. Надеюсь, Джирайя владеет этой информацией.

— Учитель?

— Да?

— Я слышала, что самым сильным шиноби, являлся Рикудо Сеннин. Что вы о нём знаете? — я повернулся к нему, внимательно за ним наблюдая.

— Рикудо Сеннин? — Джирайя взглянул в небо и улыбнулся. — Ты хочешь по силе сравниться с ним?

— Да. Поэтому я и спрашиваю, — ответил я, перепрыгнув небольшой валун на дороге.

— Ну, Рикудо Сеннин, насколько я помню, обладал невероятно сильным телом и невероятно сильными глазами, Риннеганом, а также являлся создателем Ниндзюцу. — начал он свой рассказ. Однако я прервал его.

— Это я знаю. Про то как он решил спасти мир шиноби от Десятихвостого демона, как разделил его тело на девять меньших демонов, а дух запечатал в луне. Меня интересует другое. Что он считал истинной силой?

— Истинной силой? Этого я не знаю. И не думаю, что об этом кто-либо помнит. Может, это было Ниндзюцу?

— Такой великий человек не мог считать подобное истинной силой, — ответил я. — Тем более Ниндзюцу принесло лишь страдания, а из легенд известно, что Рикудо не желал войн.

— Ну да, ты права он… Ох ты!

Тем временем Джирайя улыбнулся и остановился, потирая руки, а его глаза стали маслянистыми, взгляд похотливо-мечтательным. Я же оторвал взгляд от него и огляделся, увидев, как по левой стороне от нас за кустами, течёт река, на противоположном берегу которой плещутся голые женщины. Миг и Джирайя достаёт подзорную трубу, а я тяжело вздыхаю и сажусь рядом с ним, ожидая, пока тот не понаблюдает за ними вдоволь. Чтобы скрасить своё ожидание, я создаю шарик из чакры и управляю им, заставляя принимать различные формы, превращая либо в щит, либо в скальпель.

— Учитель, мы опять будем играть в игру "догони меня кунай"? Они же шиноби, быстро нас заметят, — произнёс я, накапливая чакру для экстренного побега Шуншином.