Ашира Хаан – Сердце мексиканца (страница 4)
Утром, уже свежая после бодрящего холодного душа, тщательно отмытая, до скрипа, до красноты, и так же тщательно умащенная бальзамами и маслами, накрашенная до состояния «естественная красота, но намного лучше», пахнущая молочком с миндалем и шампунем с флердоранжем, Аля выпорхнула со своего второго этажа на хозяйскую кухню. Там, по обычаю Латинской Америки, очень плотно завтракало все немаленькое семейство, живущее в этом доме.
– Buenos días, – поздоровались с ней сначала взрослые, а потом, нестройно, малышня. Зато уж они-то от души, и несколько раз повторили, а под конец еще и пропели. Очень уж забавным им казалось желать доброго утра этой странной чужачке.
Она ответила им таким же пожеланием на английском и в очередной раз передумала спрашивать про стиралку. Почему-то было неловко при всех, словно она собиралась в подробностях пересказывать при детях, зачем ей нужно срочно постирать простыни.
Старший сын сидел по правую руку от отца.
Аля была в солнечных очках, и сквозь темные стекла могла, без того чтобы выдать себя, наблюдать, как жадно он ее рассматривает, буквально поедает глазами: и летящую длинную юбку, и обтягивающий топик, оставляющий плечи открытыми, и грудь под достаточно плотным спортивным бюстгальтером, который не позволял выделяться соскам, даже если они напряглись до боли под этим взглядом. И шею, где после вчерашнего остались ало-сиреневые засосы, замаскированные с помощью богатого арсенала косметики.
Отец семейства что-то многословно спросил по-испански, Аля привычно пожала плечами: «No hablo español», виновато улыбнулась и прошла через комнату к двери, чувствуя, как впивается в спину огненный взгляд.
В маленьких провинциальных городах есть свои плюсы и минусы.
Минусы – все очень наивно.
Плюсы – все очень дешево.
Аля чувствовала себя сорокой.
Ее оставили совершенно равнодушной сдержанные цвета действительно стильных кожаных сумок, кошельков и туфель. Она прошла мимо лотков с мексиканскими сладостями – запакованные брикетики странных оттенков и кульки с разнокалиберными чипсами из картошки и бананов не вызывали у нее энтузиазма.
Зато на сверкающие камушки и украшения она сделала стойку издалека.
Авторское, ручной работы, серебро стоило здесь непристойно дешево. Аля спрашивала цену, удивлялась и на всякий случай потом несколько раз уточняла, что это в песо, не в долларах, которые здесь ходили наравне с местной валютой.
Увы, цена компенсировалась жутким дизайном в духе ширпотреба позднего СССР. Но если не отчаиваться и как следует покопаться, можно было найти совершенно удивительные, не похожие ни на что вещи.
Колец Аля накупила на пару лет вперед. От браслетов приходилось оттаскивать саму себя за волосы: они раздражающе клацали об край столе при работе на ноуте, а носить их только на выход было как-то расточительно. Серьги, подвески, слишком роскошные для нее ожерелья: у нее и платьев таких нет, к которым бы они подошли, – но все равно не удержалась.
Оставила в сувенирных рядах гораздо меньше денег, чем за один заход на ярмарку мастеров дома, но все равно выходила оттуда, встряхивая головой, как после заплыва в море.
Остановилась перекусить кусочком пиццы под неумолчный гомон каких-то птиц. Орали они так, что даже местные общались с продавцами жестами, но никто не жаловался, и все спокойно останавливались поесть той же пиццы, мороженого или выпить пива под деревом, где те расселись. У Али же за пять минут разболелась голова, и она поспешила подальше от площади.
Центр Паленке был похож на все маленькие города южной Европы одновременно – немного неопрятные, расслабленные, без этой вечной северной озабоченности сохранением тепла в доме. Поэтому стекла в окнах здесь встречались существенно реже, чем решетки: охранять имущество от воров было актуальнее, чем от непогоды.
Аля еще помнила, как поразила ее колючая проволока на стенах, окружающих дома, в одном из самых приличных районов Мехико. Она привыкла считать, что окраинная Москва не самое безопасное место в мире, но даже в ее доме не у всех живущих на первом этаже были решетки на окнах. Здесь же в доме могло не быть входной двери, только легкая занавеска на ее месте – и решетка.
В такую жару карабкаться по крутым улицам города было как-то совсем лень, приходилось делать привалы. На полпути Аля заглянула в аптеку, в которой по американским традициям продавалось все что угодно – даже лекарства, целый один стенд в темном углу.
Там же готовили кофе с собой – по умолчанию со льдом, так что пришлось потратить некоторое время, чтобы убедить продавца, что Аля хочет именно нормальный, горячий латте.
Жара под сорок, крутая горка, ударная доза кофеина – неудивительно, что сердце колотилось как безумное, и вовсе ни при чем был ее ночной любовник, внезапно перегородивший ей вход на лестницу вне поля зрения семейства, которое в этот раз, ради разнообразия, смотрело по телевизору не викторину, а выступление какого-то проповедника. А, ну да, воскресенье же, а они люди набожные.
«Это ведь не грех – секс по воскресеньям?» – подумала Аля, стоя напротив черноглазого и глядя на него снизу вверх. Молчаливое напряжение между ними все росло – и не было ни одного общего языка, чтобы объясниться.
Кроме невербального.
Он вдруг шагнул на ступеньку ниже, ухватил ее за подбородок пальцами и засунул язык ей в рот – по-хозяйски, словно и не предполагалось, что она может отказаться.
Поцелуй длился всего несколько секунд, но Аля непроизвольно сжала бедра под широкой юбкой, а на его свободных штанах обозначился бугор.
Так же внезапно он оттолкнул ее и вылетел из дома, не слушая оклики родных.
Аля поднялась по лестнице и тщательно заперла дверь, пытаясь успокоить дыхание и сердцебиение. Долго ходила по комнате, курила, смотрела на горы и все никак не могла собрать в кучу сумбурные мысли. Такой стремительный и бездумный секс случался с ней всего однажды – после расставания с мужчиной, которого она считала любовью всей своей жизни. И тоже в отпуске, в Римини. И так же не было толком общего языка – два десятка слов на английском и абсолютное понимание, чем закончится вечер в баре с красивым итальянцем. Этим он и закончился. После долгой бессонной ночи он вышел с утра за кофе, вернулся со стаканчиком лучшего капучино в ее жизни и алой розой. Поцеловал на прощание и ушел уже навсегда.
Но та ночь полностью исцелила ее разбитое сердце, каким-то загадочным образом вернув веру в мужчин и надежду на чудо. И подарив любовь к кофе.
Может быть, и этот мальчик нужен был ей для чего-то?
Ложась спать, Аля тем не менее проверила все щеколды и закрыла не только решетки, но и ставни на окнах.
Долго не могла заснуть, маясь от жары и духоты. Между ног ныло и вспышками накатывали воспоминания о вчерашней ночи. Подушки под головой нагревались мгновенно, как бы она ни вертела их, надеясь, что из четырех сторон хоть одна окажется прохладной. Высохшая за день простыня пропитывалась потом и комкалась, едва уловимый запах вчерашнего секса от нее не давал успокоиться.
Аля не выдержала, встала, ушла в душ и там, включив холодную воду, брызги которой чуть-чуть облегчали ситуацию, ласкала себя пальцами. Прямо стоя, откинувшись на стену и уперевшись ногой в противоположную. Несмотря на то что оргазм получился слабым и каким-то смазанным, она наконец смогла заснуть.
Проснулась спустя пару часов от скрябанья по ставням. Кто-то пытался поддеть их и распахнуть, но это было бесполезно. Да и бессмысленно – еще была решетка.
Аля лежала в темноте и молча слушала эти звуки.
Сердце сжималось от страха и еще немного от сожаления. Но продолжение было бы лишним, и она надеялась, что взломщик поймет намек.
Он сдался далеко не сразу. А сдавшись – уходя гулко ударил кулаком в стену. Громко, так, что даже на первом этаже перестали храпеть. Если бы Аля до сих пор спала – проснулась бы.
Утром в кухне его не было – место рядом с отцом пустовало. Дети поздоровались с Алей без напоминаний, она тоже откликнулась по-испански, вызвав улыбку гордости у хозяев дома, будто это они научили ее говорить два простых слова.
Облегчение и разочарование смешивались в ее душе в равных пропорциях.
Неужели отступился?
Ну и слава богу.
Мало ли, какие еще неприятности могла принести эта связь.
Впрочем, долго гадать, отступился или затаился, у Али не было возможности. Всего семь дней ей быть здесь, и два уже прошло. Второго шанса посмотреть на эти руины у нее не будет уже никогда. Мир слишком велик, а жизнь слишком коротка, чтобы возвращаться в этот город еще раз. Ей и так пришлось выкинуть из маршрута слишком много интересного.
По пути к автобусам до руин Паленке – бывшего города майя возрастом более тысячи лет – Аля пыталась высвистеть в мессенджере давешних итальянцев: пусть составят ей компанию, как обещали. Но они умудрились накануне где-то напиться и теперь страдали от похмелья. Пирамиды, водопады и древние культуры этим утром их интересовали, примерно как теоретическая физика декоративную болонку.
Пришлось ехать одной. С перепугу она уже начала понимать испанские числительные и все равно приставала к водителю, чтобы лишний раз уточнить про время и место встречи. Не хотелось остаться посреди джунглей совершенно одной и без знания языка.