Ашира Хаан – Хочу замуж! (страница 3)
— Вы не первый раз в круизе? — перебила меня любопытная Ленка.
— Не первый, — чинно кивнула Татьяна Марковна, отрезая аккуратные кусочки от котлеты столовым ножом. — Но вот в таком тематическом раньше не была. Даже интересно!
— Значит, будем держаться вас! А вы нам на правах старожила все секреты расскажете!
Вежливая улыбка Татьяны Марковны была на несколько градусов холоднее ее предыдущего выражения лица. Я хмыкнула и еще раз поковыряла котлету. Что ж… Это будет забавно.
— Кстати, а где наш шкафчик? — начала вертеть головой Ленка. — Он должен быть в нашем ресторане, поближе к каюте.
— Он же из люкса, — спустила ее с небес на землю я. — Наверняка он ест отдельно. В компании капитана и боцмана.
— Ничего подобного! — запротестовала Татьяна Марковна. — В отличие от буржуйских круизов у нас все демократично. Единственное отличие обитателей люксов — это сами люксы.
— Обалдеть… — Ленка откинулась на стуле. — Заплатить лям за десять квадратных метров и балкон. Даже капитана потрогать не дадут. А ты еще на цену дабла жаловалась.
— Жаль, что нельзя никак пообедать с капитаном… — мечтательно взмахнула ресницами Полина.
— Ты его еще не видела! — обломала ее Ленка. — Может там жирный и лысый скуфяра. К тому же женатый. И с огромным носом!
Вселенная, всегда отличавшаяся отменным чувством юмора, без сомнения, подслушивала в тот момент у нашего стола…
Это учебная тревога
Пока все нормальные туристы слушали в концертном зале описание экскурсионной программы, мы с Ленкой соскучились и решили облазить теплоход сверху донизу.
Экскурсии — это, конечно, хорошо, но у нас была своя программа и вместо визитов в бункер Сталина и музей ГЭС в нашей бальной книжечке значились куда более таинственные и интересные занятия.
Там же, рядом с концертным залом была целая открытая палуба для загорания с шезлонгами и душем, но почему-то без бара. Избалованные забугорными курортами, мы остались недовольны сервисом.
Бар был палубой ниже, и выбор напитков там был не так уж и плох, но там не разрешалось курить и приносить свою еду.
На противоположном конце той же палубы мы обнаружили «музыкальный салон» с белым роялем и вычурными диванчиками.
— У нас будет культурная программа! — обрадовалась Ленка. — Всю жизнь мечтала слушать классику и смотреть на речные закаты.
— Какая ты интеллигентная, — заметила я рассеянно, нацелившись на шкаф в салоне, где видны были стопки настольных игр. «Уно», «Мафия», «Колонизаторы» — это ладно. Но там были «Зов Ктулху», «Зельеварение» и «Эволюция» — что меня заинтересовало куда больше!
— Ты ведь тоже взяла с собой три вечерних платья, — отозвалась Ленка. — Ты же их не на «Мафию» надевать будешь?
— Ой, все! — фыркнула я.
Также на теплоходе были обнаружены библиотека, два ресторана, спа-салон, небольшой спортзал, сувенирный киоск и даже детская комната, которой предстояло скучать в этом круизе — детей в этот раз не было.
Нас не пустили только на мостик к капитану, сообщив, что там открытая палуба без перил и мы непременно вывалимся в реку. И на самые нижние палубы, где от внимания пассажиров скрывались те самые широкоплечие матросы.
Впрочем, у нас очень быстро появился шанс полюбоваться и на матросов.
Внезапно корабельное радио жутко завыло и серьезным голосом заявило:
— Говорит капитан! На судне объявлена учебная тревога! Просим всех пройти в каюты, достать спасательные жилеты и выйти в коридор! Члены команды проверят правильность использования спасательных средств, объяснят, что делать в случае катастрофы и при желании сфотографируют вас на память!
— Ой, я забыла! — Ленка орала мне в лицо, затыкая уши. — Побежали скорее!
— Беги, — махнула я рукой. — У меня нет желания в этом участвовать.
Мимо нас по трапу сбежали девчонки с тренинга, возбужденно повизгивая.
С нижней палубы, напротив, начали подниматься парни в тельняшках и уже надетых оранжевых жилетах.
— Внимание! Говорит капитан… — сквозь вой сирены пошло по второму кругу радио.
— Ну пошли-и-и-и-и… — заканючила Ленка. — Сфоткаемся!
— Делать мне больше нечего, — фыркнула я.
— Ну и черт с тобой, утонешь — домой не приходи!
И Ленка поскакала по лестнице на нашу палубу.
Я уже заранее посмотрела на эти пенопластовые жилеты, оценила качество спасательных шлюпок и пришла к выводу, что в случае кораблекрушения украду лучше деревянный спасательный круг, прибитый к борту и возьму свое спасение в свои руки.
Тем более, что мы сейчас шли по каналу имени Москвы, где до ближайшего берега легко доплыла бы и некрупная кошка.
Но меня напрягало, что судя по серьезному отношению к учебной тревоге, меня могли выловить где-нибудь на палубе и заставить участвовать в этом цирке принудительно. Поэтому я потихоньку принялась отползать ближе к корме корабля, куда вели довольно узкие проходы вдоль как раз тех самых ненадежных шлюпок.
Это оказалась курилка — судя по высоким урнам с пепельницами, стульям и единственной на весь теплоход табличке, на которой сигарета не была перечеркнута.
Курить я не курила, но там было пусто, и я решила пересидеть тревогу, любуясь на убегающую вдаль волну от двигателя корабля.
Только передвинувшись поудобнее, чтобы сфотографировать летящих за теплоходом чаек, я чуть не поймала сердечный приступ — все-таки я была на корме не одна. Понятия не имею, как я умудрилась не заметить стоящего у перил «шкафчика» с длинной темной сигариллой в пальцах, но я так громко сказала «Ой!», что он обернулся.
И смерил меня внимательным взглядом с головы до ног и обратно.
Медленно и тщательно ощупал глазами, но не так, как обычно смотрят заинтересованные мужчины. Скорее как опытные охранники в международных аэропортах.
Подмечая все детали и делая далеко идущие выводы.
Мне стало одновременно неловко и как-то не по себе, и я поспешно перешла к другому борту, делая вид, что меня страшно заинтересовал полуразвалившийся причал на ближайшем к нам берегу и его срочно надо сфотографировать.
Кроме причала там еще мелькнул костерок, чьи-то палатки, за ними — страшно фотогеничная ива, купающая ветви в реке — в общем, я почти по-настоящему увлеклась.
А тем временем стихла сирена, капитан объявил отбой учебной тревоги и можно было возвращаться к людям. Видимо, то же самое подумал и «шкафчик», потому что он направился к трапу мимо меня. Я усиленно делала вид, что все еще любуюсь проплывающими мимо видами, но он двигался так тихо, что подняла глаза я кошмарно не вовремя.
Столкнувшись с ним взглядом на расстоянии метра.
Я так растерялась, что даже не сообразила отвернуться.
Три невероятно долгих секунды «шкафчик» из люкса смотрел на меня в упор, а потом молча прошел мимо, оставив прикипевшей насмерть к палубе от полыхнувшего внутри смущения.
Ночь, что за странная свобода...
К ужину Татьяна Марковна вышла при полном параде. Если раньше мы восхищались ее шляпой, то сейчас просто онемели, увидев черное платье с декольте и роскошный гарнитур с гранатами. Ожерелье, тяжелые серьги почти до плеч, браслет и даже кольцо.
Мы с Ленкой переглянулись, потому что как бегали с носа на корму, наблюдая, как теплоход проходит шлюзы, так и пришли ужинать — в футболках и шортах.
Надо было хотя бы причесаться, что ли…
Полина тоже смотрела на нее во все глаза — впрочем, она была в легком летнем платье, которое шло ей больше, чем пошел бы любой вечерний наряд.
— Какая красота! — восхитилась она, разглядывая плетение браслета. — У вас отличный вкус!
— Ох, это не у меня, — царственно и скромно кивнула Татьяна Марковна. — Это мне подарил любовник, когда мне было тридцать лет. Отдыхала я, помнится, в санатории в Гаграх, и там был такой серьезный импозантный мужчина… Не помню уже, как звали. Жаль, что оказался женат.
— Ой… — смутилась Полина.
— Ну ничего, — похлопала ее по руке Татьяна Марковна. — Я не в обиде. За такую неприятность он мне и преподнес этот гранатовый комплект.
Ленка пнула меня под столом по голени.
А я что?
— Субтитры с лица убери, — прошипела она, пока наш официант расставлял тарелки.
— Если таких любовников иметь, можно и замуж не ходить! — не выдержала я.
— Я тоже так считала, — согласилась со мной Татьяна Марковна. — Но с годами все сложнее найти годного мужчину, поумирали уже все…
И она изящными движениями принялась разделывать треску под сырной шапочкой, не обращая внимания на субтитры, которые читались уже у всех, включая Полину.