Ашира Хаан – Десятый сосед (страница 13)
Один раз попробовала – и вылетела на дорогу, не пройдя и пяти метров вглубь.
Мне показалось, что за ближайшим кустом тот прыщавый все еще ждет меня. Знает, что я однажды вернусь и он закончит то, что начал.
– Просто… не хочу, – я помотала головой. И предложила альтернативу: – Давай дальше по бульвару пройдемся? Может, на той стороне еще не все убрали.
– Ева! В лесу полно листьев! Пойдем!
– Нет… – я пыталась быстро придумать какую-нибудь приличную причину, но ничего в голову не приходило.
Мимо по бульвару проехала Скорая. Машинально проводила ее глазами, скрестила пальцы и шепнула: «Чур, не моя беда».
Олег заметил, скривился:
– Опять твоя ерунда.
– Прости, – покладисто сказала я. – Я уже реже так делаю.
– Можешь ответить, почему мы в лес не идем? – вернулся он к теме.
– Там грязно.
– Не грязнее, чем здесь. Дождя три дня не было.
– Там собак выгуливают.
– Здесь тоже, но тебя не смущает.
– Там темно.
– На поляне солнце.
– Я просто не хочу! – в отчаянии я прибегла к бессильному и бесполезному последнему аргументу.
– А я хочу! – отрезал Олег, схватил меня за руку и потащил за собой. – Я согласился на фотосессию, пошел тебе навстречу, так что давай ты пойдешь навстречу мне.
Не упираться же ботинками в землю как маленький ребенок?
Я потащилась за ним, глядя на то, как неумолимо и неизбежно встает впереди лес. Казалось, туда даже не проникает солнечный свет, какие там получатся фото?
Но мне просто казалось, солнца сквозь редеющую листву действительно проникало много, темным лес был только в моем воображении.
Но я не могла.
Просто не могла.
Конечно, я не рассказывала Олегу, что там случилось.
Я даже маме не рассказывала.
В тот вечер ей было не до меня – папа впервые не пришел ночевать. А потом как-то было недосуг, а потом я вроде бы пережила, а потом оказалось, что ждала я слишком долго и уже как-то глупо начинать.
Да и что я могла ей сказать? Мама, ты была права: с непослушными девочками случаются именно те плохие вещи, о которых ты предупреждала?
Они почти случились со мной.
А с Верой – случились.
И она тоже никому ничего не рассказала. Но узнала я об этом нескоро.
Через пару лет после окончания колледжа на встрече выпускников вдруг зашла речь о тех, кто с нами учился, но не добрался до выпуска. И среди тех, кто вылетел за «хвосты», решил пойти сразу работать, перевелся в другое место или уехал за границу, вспомнили Веру.
Кто-то из парней хохотнул:
– Вот дура – умудрилась прямо в начале года залететь. Зато экзамены не сдавала.
– Говорят, ей трояки нарисовали на халяву и диплом.
– Повезло, – добавил кто-то из девчонок. – У нас в институте тоже пузом с курса на курс переходили. Одна так и родила пятерых.
– А что, знаете, от кого Верка залетела-то?
– Евку спроси, они ж дружили.
Я к тому времени уже выпила достаточно, чтобы устать от этой ярмарки тщеславия, от фотографий однокурсников, историй о студенческих пьянках и сексуальных похождениях и забилась в угол, листая первый попавшийся журнал.
Когда речь зашла о Вере, я только насторожила ушки, но лицо продолжала делать равнодушное. И когда речь зашла обо мне, вполне натурально пожала плечами – мол, откуда мне знать?
Сработало.
– Не лезь к Евке, они как раз поругались перед этим.
– Мне кураторша рассказывала, что родители Веркины пытались из нее выбить имя второго счастливого родителя, но она как партизан!
– Выбить? – кто-то ахнул.
– Отец ее избил, как узнал. Первый раз в жизни, говорит.
Мне ли не знать, что не первый. Просто раньше он бил ее по ногам, следы от пряжки долго не заживали, и она ходила в длинных юбках. Зато не так заметно, как руки или фингал под глазом.
– Нагуляла с каким-нибудь сопляком, который жениться обещал.
– Верка всегда была шлюшка. Помнишь, она на первую дискотеку пришла в юбке с таким разрезом… Все парни бегали смотреть.
– Ну мало ли кто с каким разрезом! У меня на выпускном, помнишь, какое декольте было? И ничего, через месяц замуж выхожу!
– Серьезно? Что ж ты молчала!
– Ну, у Верки кроме юбки были еще признаки.
– Конечно. Она все лето с парнями из строительного за гаражами курила. Мне мать запрещала за ней ходить.
Я спрятала горящее от злости лицо за журналом. Помню, как ты таскалась за нами, несмотря на запреты, а мы не знали, как от тебя отделаться. Но ты в итоге послушалась маму и вот – замуж выходишь. Все правильно сделала.
А мы не послушались. И промолчали.
Я молчу до сих пор.
Лес все ближе, и шепот его все громче.
Я иду как на казнь.
Те же осенние листья, едва прикрывающие жирную грязь.
– Ев, повернись тут, такое роскошное дерево на фоне!
Щелчок фотоаппарата, кружится голова.
Я оборачиваюсь – красное, как кровь, дерево позади меня. Как кровь.
– Ева? Улыбнись!
Я не улыбаюсь? Я… улыбаюсь.
Нет.