Ашимов И.А. – Жизнь и смерть: Философская континуум-концепция (страница 1)

Ашимов И.А.

Жизнь и смерть: Философская континуум-концепция

Предисловие

Есть афоризм: «Жизнь и смерть – это не начало и конец, а два имени одного пути». В этом контексте, жизнь и смерть всегда были для человека не просто фактами, но и глубокой тайной. Мы рождались, чтобы умереть, и умирали, чтобы прожитая жизнь обрела смысл. Однако XXI век изменил это вечное уравнение. Технологии вторглись в священную границу, размывая её, превращая смерть в процесс, а жизнь – в проект. Эта книга – попытка понять, что происходит с человеком, когда он становится объектом и субъектом цифровизации, биокибернетизации, биотехнологизации. Что значит жить, если твои органы можно вырастить и хранить про запас в биоконтейнере, а самого человека клонировать целиком в лаборатории и разбудить его, то есть возвратить к жизни при необходимости? Где заканчивается смерть, если твоё сознание способно продолжать существование в цифровой оболочке? Мы вступаем в эпоху, когда АнтиЖизнь и АнтиСмерть становятся новыми философскими категориями. АнтиЖизнь – это предупреждение: можно дожить биологически, но не жить человечески. АнтиСмерть – это вызов: можно победить биологический конец, но потерять своё «Я». Эта книга – не о технологиях, а о человеке внутри них. Она – поиск ответа на вопрос: как остаться человеком в мире, где жизнь и смерть перестали быть прежними?

«Истина философии – это истина вопросов». Эти слова можно считать отправной точкой всей книги. Мы живём в эпоху, когда медицина и технологии перестали лишь продлевать жизнь и начали изменять её сущность. Категории «Жизнь» и «Смерть», казавшиеся фундаментальными и непоколебимыми, вступили в фазу переосмысления. В этой книге предпринимается попытка философского анализа новых явлений: АнтиЖизни как состояния существования без подлинной жизненности и АнтиСмерти как преодоления биологического конца через клонирование, регенерацию и перенос сознания. Автор в своих суждениях о подобных вещах соединяет опыт хирурга, физиолога и философа, обращаясь к самым глубинным вопросам человеческого существования: что значит жить? Где проходит граница смерти? Может ли технологическая победа над смертью не привести к утрате самой Жизни? Эта книга – не набор готовых ответов, а пространство вопросов, адресованных медицине, философии и самому человеку XXI века.

Введение

Есть известное высказывание: «Дело философии – спрашивать, пробуждая нравственную и интеллектуальную совесть живущих, не позволяя им окончательно впасть в спячку, которую провоцирует утвердительная убедительность разных ответов. Истина вопросов – вот истина философии». Так-вот данная книга – это некое единство высказанных вслух вопрошании, касающихся философии жизни и смерти. Безусловно, она слишком претенциозная, ломающая привычную линию «Жизнь → «Смерть», установившиеся в науке и философии. Именно поэтому, вынужден согласится с мнением о том, что философия является опасной вещью в мире, так как она в новой действительности может стать оружием парализации традиционного понимания таких фундаментальных критериев, как «Жизнь» и «Смерть». Уверены в том, что только философия знает, как лишить смысла, казалось бы незыблемых понятий.

 Философский вопрос – это основной вопрос человека, потому что «жизнь организована таким образом, что в ней главным действующим лицом является не просто человек, но человек-философствующий, который в своем философствовании, сам того не замечая попадает под собственное вопрошание. Человек не просто философствует на досуге, а сам вплетается в свою философию, которая и есть жизнь: во-первых, жизнь, которая зависит от философских вопросов; во-вторых, жизнь, поставленная сама под прицел философского вопроса; в-третьих, жизнь, освещенная философским светом, озаряющим все вокруг, позволяющем увидеть прекрасный, яростный, ускользающий мир.

 Есть выражение «Смысл жизни – в смерти и, наоборот, смысл смерти – в жизни». Как можно понять и осмыслить это выражение? Мы – медики, хорошо знаем, что такая смерть. Нам приходится видеть покойного без трагических эмоций, видим перед собой труп – бездыханное тело в виде бесформенной онтологической массы и мыслим о том, что у этого пациента закончилась вся жизнь, а у нас – завершился еще один безрезультатный этап борьбы со смертью. В такие моменты практики, ты еще раз осмысливаешь, что медицина, к сожалению, не всесильна, а иногда беспомощна в своей борьбе за жизнь пациента. Понятно, что иногда смерть – закономерный итог жизни, отягощенного неизлечимыми болезнями и старостью. Но в человеческом мире есть еще определенного рода отягощающие, «противожизненные» факторы социально-психологического, эколого-биологического, технологического характера в виде эвтаназии, самоубийства, преждевременной смерти от физических травм, отравлений. Все они в той или иной мере отягощают жизнь и способствуют формированию в человеке некоей «недожизни», что в конечном итоге приводит к смерти. Что-то неведомое и мощное, какие-то инерции и необъяснимые силы различного рода (отрицательные биотехнологические, социально-экономические, эколого-климатические факторы) потащат любящих жить к обязательной смерти. Иначе говоря, на линию жизни человека выходят такие факторы, которых можно обозначить как «АнтиЖизнь», пусть по аналогии с антиномиями «Мир / АнтиМир», «Вещество / Антивещество», «Сциентизм / Антисциентизм» и пр.

Жизнь в таком осмыслении вообще печальна, так как преодоление еще и «АнтиЖизни» – это закон жизни. Проблемы всевозможной сложности, от мельчайших до глобальных – суть любой жизни. Кроме естественных болезней и старость, человек встречает на своем пути куда всесильные и всемогущие элементы той самой «АнтиЖизни». Но никто не убедит нас в том, что это случайно. Напротив, в наше время глобализации и экстропии – это, скорее становится закономерностью. Логика такова, что с этим непреложным законом нужно организовать всеобщую борьбу, а не борьбу со смертью, которого в момент кончины оказывается нет. В водовороте событий и суеты об этих факторах мы не думаем, списывая все на болезни и возраст, или же думаем со страхом, с опаской, надеясь втайне, что возможно проблему как-то решат. Но, чтобы начать борьбу с вполне реальными феноменами «жизнепротивления» нужно обозначить статус таких факторов, то есть в нашем примере осмыслить суть «АнтиЖизни» во всей глубине проблемы.

Традиционно миссия врачей ассоциируется с борьбой со смертью и борьбой за жизнь. Однако, смерть – это категорический конец человека, и потому представлять борьбу врачей с такой абстракцией неверно. Верен тезис Эпикура: «Смерть для человека – ничто, так как, когда мы существуем, смерть еще не присутствует, а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем». Врачи не борются со «смертью» как таковой, а с процессами, ведущими к ней: болезнями, старением, которые угрожают биологической «Жизни» пациента. Цель врачевателей – восстановить и поддержать «Жизнь» пациента в её полноценном, здоровом проявлении. Однако, в эпоху технологических прорывов возникает новая реальность в свете как «АнтиЖизни», так и «АнтиСмерти». Здесь, забегая вперед, раскроем лишь отдельные нюансы этой проблемы.

Итак, понятие «АнтиЖизнь» предлагает новое измерение в миссии врача, выходящее за рамки простого излечения от болезней. «АнтиЖизнь» – это не столько сама болезнь, сколько процессуальное состояние, когда биологическое существование продолжается, но при этом теряется смысл, достоинство и качество подлинной жизни. Это состояние имеет метафизическую природу, так как касается не столько физиологических параметров, сколько экзистенциального и психологического благополучия человека. К примеру: эвтаназия, которая является ярким проявлением осознания «АнтиЖизни». Врачи традиционно борются за жизнь, однако, когда «Жизнь» пациента превращается в «АнтиЖизнь» (невыносимые страдания, необратимое отсутствие сознания, полная потеря достоинства), пациент (или его близкие) может предпочесть категорическую «Смерть» как избавление от этого процесса «АнтиЖизни». Такая ситуация показана в нашем авторском романе «Биовзлом» (Ашимов И.А., 2017). Здесь миссия врача усложняется: это уже не только борьба за жизнь, но и признание того, что в определенных условиях продление биологического существования может быть не благом, а усугублением «АнтиЖизни».

Приведу другой пример: автономная роботохирургия. Как показано в нашем авторском романе «Фиаско» (Ашимов И.А., 2018), чрезмерный технократизм и отчуждение в медицине (например, полностью автономная роботохирургия) могут способствовать наступлению «АнтиЖизни». Робот-хирург может оперировать «красивее, надежнее, грамотнее, нежнее, чем любой хирург-виртуоз», но если этот процесс лишен человеческого контакта, эмпатии и уважения к пациенту как к личности, он может привести к дегуманизации и превращению пациента в объект, даже если его биологическое тело будет излечено. В этом случае, медицина, борясь с болезнью, парадоксально способствует «АнтиЖизни» через потерю метафизического, человеческого измерения взаимодействия. Миссия врача тогда расширяется до сохранения человечности в процессе лечения. Именно такой порыв врачей составляет богатейший ресурс истинно гуманной медицины.