Ашимов И.А. – Что главнее? Мозг, сознание или тело? (страница 3)
В завершении хотелось бы отметить следующее. Как бы то ни было, я убежден, что издание этой серии в том виде, в каком она есть, вероятно, все же необходимо, но не спасает меня от горечи осознания того, что она не так полновесна как хотелось бы. Согласен и с тем, что в решениях дилемм нет должной ясности и точности. Однако на то и дискурсы, чтобы способствовать со-размышлению с адресатами – с моими коллегами, как по цеху медицины, так и по цеху философии.
Меня спасает убеждение в том, что при полном отсутствии «умеренности и аккуратности» эта книга все-таки «продвигает» экспериментальную философию в умах, мыслях и действиях. Что значит «продвигает»? Это значит – всячески укрепляет и основывает гуманистическое решение проблемы соотношения целей и средств в биоэтике. Между тем это основная цель книги. Что касается способа и стиля изложения, то они выбраны из числа наиболее приемлемых как для философов, так и для биологов и медиков – равноправных участников разрешения вышеуказанных дилемм.
На сегодня сформулированы основные черты, характерные для произведений рациональных и литературных философов. Вначале о рациональной философии. Во-первых, в текстах рациональных философов всегда можно найти мысль, которую формулирует либо сам философ, либо открывает ее читатель. Почти каждое предложение автора осмысленно, текст выражает последовательность взаимосвязанных мыслей. Во-вторых, рациональный философ старается аргументировать мысль, ссылаясь на логику и данных наук. При этом обоснования опираются на философские категории и понятия, на рациональные суждения, выводя из них следствия, то есть, по-новому освещая какие-то философские проблемы. В-третьих, рациональный философ не внушает свои идеи читателю, а посредством рациональной аргументации убеждает читателя согласиться с ними. В этом аспекте, философ строит свою работу на критике предшественников и современников, так как они, как, впрочем, и он сам не застрахован от неясности используемых терминов, внутренней противоречивости суждений, логической непоследовательности текста, слабой доказательности и т.д.
Литературная философия отличается от рациональной философии по следующим критериям. Во-первых, если для рационального философа главное – это мысль, последовательность мыслей, а язык, слово важны для него лишь постольку, поскольку дают возможность выразить мысль, то для литературного философа главным становится сам язык, языковая форма текста, создаваемый художественный образ, а мысль оказывается чем-то второстепенным, порой даже несущественным. Если рациональный философ сначала формулирует мысль, аргументирует ее, а потом излагает на бумаге, то литературный философ облегает предложения в слова, постепенно и образно просвечивая какую-то мысль. Во-вторых, в текстах литературной философии вместо рациональной аргументации используется внушение. То есть философ старается передать читателю какое-то чувство, на основании которого у читателя постепенно формулируется соответствующая мысль. Именно этим объясняется широкое использование художественных образов, метафор, сравнений и прочих литературно-художественных приемов. В-третьих, невозможность построить критическую дискуссию с автором, так как его мысль еще только зарождается в виде неясной догадки, и еще не обрела четкой языковой формы. В этом случае вполне объяснимо то, что формируется «мозаичный» текст, некая бессвязность, расплывчатость, умозрительность.
Если аналитическую философию можно считать типичным образцом рационального стиля философствования, то литературная философия представлена текстами философов экзистенциалистской ориентации. В их сосуществовании выражается двойственная природа самой философии, которая колеблется между наукой и искусством и стремится пробуждать как мысль, так и чувство, пользуется как понятием, так и художественным образом. С учетом сказанного выше, нами использован, так называемый компромиссный вариант – художественно-философский текст. То есть некий сплав рациональной и литературной философии. Однако, как бы я не старался сочетать разные стили философствования, пришлось труд разделить на две части по степени доминирования того или иного стиля. В результате получился литературно-философский стиль.
Часть I. Рациональная философия
Книга «Что главнее? Мозг, сознание или тело?» написана в стиле «Х-phi» – экспериментальной философии, объединяющей идеи философии, литературы, психологии, социологии. В ней говориться о философских аспектах тела и головного мозга с возникновением дилеммы: Что главнее? Мозг, сознание или тело? В последние десятилетия все чаще и больше обсуждают вопрос пересмотра эволюционной теории Ч.Дарвина (1809-1892). Причем, именно биологическая наука все чаще извещает нас о том, что естественный отбор – это не единственный механизм эволюции. Вот-так, наиболее отчаянные исследователи, как в романе аспирант Каримов, задаются вопросом: по какому вектору шла не только наша видовая эволюция, но и вообще всего живого?
Однако…. Его интеллект – интеллект начинающего ученого не смог предвидеть элементарных последствий своих действий по продвижению концепции Х-онтобионта. Если, конечно, он не собирался устроить провокацию, принеся в жертву не только себя, но и биологическую науку в целом. Все это во имя продвижения интересной и актуальной проблемы. Мою идею обсуждают всё жёстче и жёстче, а мой мысленный эксперимент, предметом которого является жизненный цикл Х-онтобионта, становится для меня всего-на-всего отдушиной и, в какой-то степени, желанным исследовательским времяпрепровождением.
На мой взгляд, эта часть произведения и является научно-фантастической, а в остальном же, повествуется проблема ученых-индивидуалистов разных уровней мышления и поведения: Набиев – ученый-отшельник, Каримов – ученый-одиночка, Салимов – ученый-фрилансер. Примечательно, что автор, одновременно в этих лицах, приводит три системы взглядов на данную проблему.
В книге говорится о том, что нельзя ли допустить, что все ветви эволюционного древа, верно отражая многомиллионный временной процесс эволюционных преобразований, касаются лишь векторы эволюции функциональной особенности одного и того же вида простейших? Так, наверное, задается ученый, явно не гуманист, а ярый сторонник либо трансгуманизма, либо карианства. Безусловно, такая теория опасна для человечества, утверждающий гуманизм. В этом отношении это печальная и одновременно провокационная история. Ну, а с другой стороны, никому не секрет, что появление такой системы мировоззрения и мировосприятия – это, прежде всего, результат постепенной несостоятельности гуманизма в эпоху глобализации.
Полагаю, то, что задевается мировоззренческая основа людей и, это вполне закономерно, ибо, речь идет о совершенно уникальном, но глубоко спорном векторе развития эволюции живого мира. Разумеется, ничего подобного невозможно в принципе. А если преследуется цель – заострить внимание на законах эволюционного развития живой природ, то есть смысл. Естественный отбор – это жесточайшая борьба за выживание, за продолжение своего вида, за размножение, за генетическое превосходство. Каждый пытался совершить последнюю уловку – обмануть саму эволюцию. Именно об одном шансе одного простейшего идет речь в научном предположении Каримова. Салимов, Набиев и все профильное научное сообщество обсуждают этот вектор несостоявшейся эволюции – настойчиво, правдиво.
Книга призвана лишь облегчить процесс восприятия новых сведений о мозге, его взаимоотношение с сознанием, телом. Между тем, удивляет какое же головокружительное путешествие довелось совершить Каримову по лабиринту множества научных идей, концепций и теорий, пока неудержимое логическое воображение целого институтского коллектива не подвело к логически закономерному финишу – отрицанию воображаемого вектора эволюции. Отрицательный результат – это тоже результат. Вольно или невольно, я акцентирую внимание на сравнении животного и человеческого миров в ракурсе эволюции Х-онтобионта. И, пожалуй, приметной составляющей, которая связывает воедино элементы романа, является его психологичность, иначе говоря психологизм троицы ученых-индивидуалистов.
Поневоле проникаешься сочувствием ко всем трем персонажам (Набиев, Каримов, Салимов), их проблемам и, проводимым им исследованиям и размышлениям, правдоподобно описанных автором их реакций и мышления. В этом аспекте, безусловно, роман оставляет и приятное впечатление, и довольно противоречивые чувства. Поделённый на три части, он выглядит весьма неравномерно, и на последней трети, все больше читатель может задаваться вопросом, писал ли это вообще один человек. Скажем, первая часть и деятельности профессора Набиева. В нем описание бесполезного поиска мясистого и хвостатого клеща, внешне похожего на головной и спинной мозг излишне нагроможденное. Профессор так и не нашел второго экземпляра неизвестного хвостатого мозгоподобного клеща. Однако…начало дано, хотя это был лишь артефактом единственного экземпляра. Потом случилась очень странная вторая часть, в которой было много размышлений Каримова над эволюцией Х-онтобионта, много споров, дискуссий и интриг вокруг него происходило с насилованием логики.