Ашер Давид Нонин – От рождения до любви (страница 6)
В конце концов смирился с тем, что религия не мое.
Тем временем жизнь шла своим чередом: я уволился из Службы движения Мосгортранса, где проработал 26 лет на жалобах пассажиров и эмоционально выгорел настолько, что больше не мог работать. Пошел в Службу занятости, где получал один год крохотное пособие по безработице. Сбережений у меня не было, работать не мог и мне оставалось только умереть с голода…
Так бы и произошло, если бы не было Всевышнего.
Как-то рано утром я в молитве сказал Богу: Мне нечего есть! И пошел гулять. Рядом с моим домом ресторан и мусорные баки. Ноги сами меня понесли к помойке.
– Видимо, настала пора там порыться, – подумал я и увидел шикарный большой белый бумажный пакет, стоящий рядом с мусорным ящиком. Из любопытства я заглянул в него и увидел целую кучу еды из ресторана, которой мне хватило ровно на неделю. Это была просрочка, но совершенно не испорченная и очень вкусная.
В следующий понедельник я нашел еще один такой же пакет. Так продолжалось три месяца.
А потом на свадьбу сына приехал из другой страны мой папа и предложил сходить в религиозную общину «Среди своих».
– Чего я там не видел?
– А там на шаббат бесплатно кормят! – сказал папа.
Это решило дело: кушать хотелось!
Удивительное дело! Папа живет в другой стране, но знал, что в полутора километрах от нашего дома есть религиозная община, да еще с таким знаковым названием! Много позже я от него узнал, что туда ходил отец жены сына и рассказал об общине моему отцу.
Неисповедимы пути Господни!
Если бы мне не приходилось питаться из помойки, вряд ли когда-нибудь пошел в иудейскую общину с карающим Богом.
В общину на шаббат (суббота) мы с папой пришли вечером в пятницу в 19:40 не евши (рассчитывая на угощение).
У евреев новый день начинается с вечера. А новый год – в сентябре.
Сначала молились минут 15. Потом раввин давал урок. Опять молились минут 20. Перед едой долго пели что-то на незнакомом языке (на иврите – как я узнал позже). После пения еще мыли руки – целый ритуал оказался.
В общем, за стол сели около 21:30, и я был дико голодный. Кормили там изумительно! Спасибо нашему повару Берлу!
Неосторожно я спросил у раввина:
– А всегда так поздно кушать дают?
Он зло посмотрел на меня и сказал:
– Мы сюда молиться приходим, а не кушать!
После такой отповеди вряд ли когда-нибудь пришел бы туда снова.
Неисповедимы пути Господни! Через неделю единственный раз на Песах (праздник такой) в общину приходил мой сын и спросил меня:
– Ходишь в общину Среди своих?
– Был один раз, да с раввином характером не сошелся.
– А он сейчас в отпуск уехал в Израиль.
Ну я в общину на шаббат и пошёл. Кушать то хотелось!
В период отпуска раввина там был другой товарищ – рав Шимон.
Он подошел ко мне во время трапезы и попросил прийти в понедельник на миньян (так называется молитва у евреев) – сказал что им не хватает кворума. Оказалось, что для полноценной молитвы в понедельник и четверг необходимо минимум 10 евреев, и им не хватало десятого.
Я человек благодарный и пришел с удовольствием. Был как раз десятым!
Перед молитвой рав Шимон предложил мне надеть тфиллин.
Примечание: тфиллин (филофактерии), – это элемент молитвенного облачения иудея, пара коробочек из выкрашенной чёрной краской кожи кошерных животных. В них содержатся написанные на пергаменте отрывки из Торы. Коробочки повязывают на лоб и руку.
Я немного испугался и спросил:
– А меня молнией не ударит?
Рав Шимон, который уже надел филофактерии, резонно заметил:
– Меня же не ударило.
Это было логично.
С некоторой опаской я повязал тфилин на руку, и – удивительное дело – током не убило!
Напомню, что у меня психиатрический диагноз, – маниакально – депрессивный психоз, или как сейчас говорят, – биполярное расстройство личности.
Для окружающих я не опасен, но для меня это означает очень сильные эмоциональные качели: по пять-десять раз на дню может бросать из депрессии в эйфорию и обратно. Золотой середины – душевного покоя – нет совсем. Причем эйфорийные состояния по несколько секунд, а падения в депрессию продолжительные – минуты и часы.
После работы по шагам я научился выражать свои чувства, которые из страхов скрывал ранее, и эмоциональные качели уменьшились, но не ушли полностью. Переживать их было весьма мучительно. Душа никогда не знала покоя!
Так вот: после молитвы в тфиллине весь день мне было настолько спокойно на душе, что я был просто в восторге!
Но во вторник и среду эмоциональные качели вернулись. После дня покоя переживать эти спады и подъемы стало особенно неприятно. И в четверг прибежал в общину на молитву уже сам, без всякого приглашения. Весь четверг мне опять было хорошо и спокойно.
Я стал ходить постоянно и через некоторое время периоды спокойствия растянулись на всю неделю. И это было замечательно!
Кроме того, стал испытывать некоторую радость от самой молитвы, чего никогда не было в других местах.
Она была не очень сильная, и после молитвы сразу затухала, но у меня вообще радостей по жизни мало, так что стимул ходить на молитвы усилился.
Кроме этого, постоянно ходил на шаббаты и меня там вкусно кормили. После окончания шаббата (вечер субботы) можно было забрать остатки еды, и давали много: по 6 – 8 судочков и хватало надолго.
И – как апофеоз всех чудес – я устроился на работу в Музей Москвы, где и проработал два года.
Это было воистину замечательно!
Более того, наши отношения с раввином общины стали просто великолепными, и он часто подвозил меня утром на молитву от моего дома на своей машине. До общины недалеко – 1,5 километра, но у меня диабет, лишний вес, больные ноги, преклонный возраст (тогда мне было 50 лет), так что его доброта мне очень помогала.
У евреев есть такая обязанность перед Богом – делать младенцем обрезание, а я в детстве обрезан не был. Раввин и некоторые члены общины периодически уговаривали меня на эту процедуру, но я очень боялся и отнекивался.
Потом меня уволили из музея Москвы в связи с преклонным возрастом по собственному желанию и набрали молодежь.
Держаться за эту работу я не хотел, так как она была невыносимо скучная.
Потом три месяца я отработал там же в гардеробе, но это было физически тяжело и оттуда тоже пришлось уйти.
Далее месяц отработал в другом музее в гардеробе, но это оказалось еще сложнее: там поток посетителей был в два раза больше и меня просто попросили уйти по собственному желанию.
Через какое-то время один из посетителей нашей общины взял меня в свой частный детский сад в отдел контроля за работой воспитателей, и там продержался два месяца. Я сочувствовал воспитательницам и писать на них докладные за их огрехи не хотел.
С тех пор много лет совсем не работаю.
Всем читателям – благословение на мужество!
Глава 2. Кисуня – любовь моя
Когда-то я читал книгу «Выбираем любовь» (Хемфельт, Минирт, Майер «Выбираем любовь. Как победить созависимость»), и там меня поразил тот пример, что созависимый человек выберет из 100 возможных партнеров, где 99 здоровых, и лишь один зависимый – именно зависимого. Проверено на опыте: я однозначно выбираю из всех возможных партнеров самого худшего.
Помню, мне понравилась дама по имени Роза, я пытался с ней поговорить и спросил, где она работает.
– Где-то работаю, – ответила Розочка.
Из ее ответа догадался, что не сильно ее интересую. Я догадливый!