Асхат Гадеев – Человек проживший тысячи жизней. Книга 3. Паника в Корнях Мира (страница 2)

– Ну что, коллега, готов к погружению в местный колорит? – спросила она без предисловий.

Алексей, чтобы заглушить внутреннее напряжение, решил начать с отвлечённого профессионального вопроса.

– А как вы вообще представляетесь? Вот таким… «сломленным» и их родственникам?

– У оперативников свои «секретики», – Вера хмыкнула. – Вариантов куча. От социальных работников и психологов из «частной клиники» до представителей санэпидстанции, проверяющих на предмет «пароксизмальных выбросов бытового газа с нейротропным эффектом». Последнее, кстати, иногда близко к истине, если не вдаваться в детали. Главное – звучит наукообразно и беспросветно скучно. Люди верят в скучное быстрее, чем в чудеса.

– Понятно. А «участковый»? Или… «экстрасенс»? – Алексей позволил себе лёгкую улыбку.

– Участковый – слишком много вопросов потом. А экстрасенс… – она посмотрела на него оценивающе. – Слишком много внимания. Наша работа – не блистать, а зашпаклевать дыру и слинять. Кстати, у нас с собой нет приборов, стирающих память, если ты об этом. Так что не позорься.

– Жаль. А то я уже представлял, как вы щёлкаете кнопочкой и говорите: «Это была не вспышка пси-излучения, а вам просто показалось».

– Мечтать не вредно, – Вера выдавила что-то вроде усмешки. – На самом деле, со «сломленными» всё просто. У них искажена реальность, они готовы поверить во что угодно. Вспомни себя в начале пути. А их близкие… они просто цепляются за любую соломинку. Им всё равно, кто мы, – лишь бы помогли. Так что можем представиться хоть участковыми, хоть участниками «Битвы экстрасенсов». Сработает, если будем выглядеть уверенно. А теперь хватит болтовни. Пора работать.

Первый пациент – мужчина лет сорока, Руслан. Он сидел на кухне в своей квартире и просто дрожал, обхватив себя руками, безучастный к чаю, который поставила перед ним жена. «Он говорит, что стены дышат, – шепотом сказала жена. – Что они шепчут, что он всем должен».

Алексей попросил всех выйти. Он сел напротив Руслана и не стал погружаться в него глубоко. Он сделал, как учил себя в последнее время – расширил восприятие. Не вглубь, авширь. Он представлял себя сонаром, посылающим тихий щуп в пространство комнаты, дома, этого куска реальности.

И он почувствовал. Это было не похоже на боль одного древа. Это было похоже на… инфекцию. Тонкие, липкие, чёрные нити, проросшие сквозь «пол» реальности здесь, в этой точке. Они оплетали корни нескольких душ, включая душу Руслана, и тянулись откуда-то снизу, из какой-то тёмной, спутанной массы. Это была не развилка. Это быларана. Раненая ткань самого места, самого этого узла реальности.

Он осторожно, как к крылу бабочки, прикоснулся сознанием к одной из этих чёрных нитей. И потянулся по ней назад, к источнику.

И провалился.

Его сознание, привыкшее к упорядоченной архитектуре отдельных душ, вдруг рухнуло в хаос переплетённых корней. Он не видел деревьев. Онощущал бескрайнее, тёмное поле, где светящиеся клубки судеб были сплетены в чудовищный, живой гобелен. И в самом центре, в месте схождения корней этого дома, зияла чёрная, пульсирующая пустота. Из неё сочилась та самая «ржавчина» – липкий, отравленный страх, ползущий по связям и отравляющий всё вокруг. Шум был оглушительным – не голоса, а гул миллионов сожалений, обид, невыплаканных слёз, похороненных на этом месте.

Это было не просто коллективное. Это былосистемное. Болезнь не души, а самой ткани этого куска мира.

Алексей отшатнулся с такой силой, что сбросил со стола чашку. Она разбилась с оглушительным звоном. Он упал на колени, давясь приступом тошноты, из носа хлынула кровь, тёплая и солёная. В ушах стоял тот самый гул, теперь врезавшийся в него, как физическая боль.

Вера влетела в комнату, её лицо было искажено не тревогой, а знакомым, профессиональным ужасом.

– Что? Что ты увидел?

Алексей, с трудом отдышавшись, вытер кровь рукавом. Внутренний совет бушевал, пытаясь осмыслить масштаб. Гопник кричал о том, что надо бежать, учитель требовал данных для анализа, повар искал способ «залатать дыру», геолог молча констатировал: «пласт неустойчив».

– Это не их вина… – прохрипел Алексей, глядя на бледное лицо Веры. – Они не сломаны. Они отравлены. Кто-то… что-то пролило яд в сам корень. В общий корень этого места.

Он поднял на неё взгляд, и в нём теперь был не страх новичка, а холодная ясность Коменданта, увидевшего масштаб угрозы своему посту.

– Ты была права, Вера. Это не пожар. Это чума в корнях. И если мы не найдём и не выжжем источник… она поползёт дальше. По всем связям. По всему Лесу.

В её глазах он прочитал подтверждение – «На языке экстрасенсов это называется проклятье, – сказала она, – колдуны и прочая публика как-то с этим тоже работают, не знаю с каким результатом, у меня нет статистики, знаю только одно, ни один из них, на моей памяти, в наши разработки не попадал»

Их тихие недели закончились. Комендант развилки только что обнаружил, что его форпост стоит не просто на перекрёстке, а на краю провала в самые тёмные, древние пласты реальности. И его дом, его семья, его хрупкий мир – всё это было здесь, в опасной близости от эпицентра.

Глава 2. Лианы кармы

Боль, ржавчина и гул не отпускали его даже дома. Они въелись в кожу, как запах гари после пожара. Алексей стоял под душем, и горячая вода казалась ему холодной, не способной смыть липкое ощущение чуждого ужаса. Внутренний совет работал в режиме аврала.

«Дезинфекция не поможет, – сухо констатировал голос Учителя. – Это не поверхностное заражение. Патоген в системе связей. Требуется картография узла».

«Картография, говоришь? – хрипло отозвался Гопник. – По-моему, надо просто напалмом всё это выжечь. Или кирпичом замуровать дверь в тот подвал и забыть».

«Нельзя, – вмешалась логика Повара. – Если инфекция в корнях, она найдёт другую щель. Нужно найти первичный очаг. Источник „ржавчины“».

Алексей молча соглашался. Он вышел из душа, натянул старый свитер и сел за стол, где уже лежали распечатки из дела: история дома на Волгоградке, 157, списки жильцов за последние тридцать лет, медицинские карты пострадавших. Бумажная версия Леса. Он закрыл глаза и начал не смотреть, аощупывать.

Он представлял себя не на поляне, а под землёй, в царстве корней. Сперва он нашёл корни тех, кого коснулась болезнь: тонкие, измождённые, опутанные чёрными усиками. Руслан, бухгалтер, чья главная ветвь – упорядоченность – была теперь пронизана хаосом. Пенсионерка Нина, чьи корни, полные памяти о потерях, были отравлены до полного онемения. Подросток Кирилл, чьи молодые, едва проросшие корни стыли и чернели. Он водил вниманием по этим нитям, как пальцами по струнам, и искал общую точку напряжения. Туда, где они сходились.

И тогда он их увидел. Не ветви, алианы.

Тончайшие, почти невидимые нити, тянущиеся от одного корня к другому. Одни были светлыми и прочными – это были связи любви, дружбы, долгой привычки. Другие – тусклыми и рваными: мимолётные встречи, невыплаченные долги, случайные обиды. А были и те самые, чёрные, липкие, болезненные. Они вились вокруг основных корней, как паразиты, и Алексей понял, что «ржавчина» распространялась именно по ним. Это была карма не в мистическом смысле, а в самом что ни на есть практическом: сеть причин и следствий, невысказанных слов и неисправленных ошибок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.