Аша Лемми – Пятьдесят слов дождя (страница 80)

Если вы не вернетесь, мы вышлем за вами сопровождение. Будет лучше, если вы вернетесь по своей воле.

Затем вы будете от нас свободны. Мы даем слово перед душами предков, что вам не причинят вреда.

С нетерпением ждем встречи с вами в ближайшее время в поместье в Киото.

Искренне ваши,

«Камидза истейт траст»

Бабушка умерла.

Глубокое горе охватило Нори, но не потому, что между ними была какая-то любовь, а потому, что последний человек в мире, который нес ее кровь, ушел.

Она отторгала известие всеми фибрами души. У нее не было никакого желания возвращаться в Японию, страну, которая была к ней так жестока. Нори хотелось верить, что если притвориться, что никакого письма не было, все исчезнет. Ей хотелось верить, что у нее есть выбор.

Но она понимала: придется ехать.

В одно мгновение вернулся страх, заключив Нори в свои темные объятия.

– Ах, моя дорогая, – услышала она его шепот. – Скучала по мне?

– Зачем тебе ехать? – надула губы Элис. – Через три недели свадьба!

– Я успею вернуться, – заверила Нори и смела в чемодан одежду беспорядочной кучей. – Полечу самолетом, заберу деньги и сразу обратно.

Если поспешить, можно успеть на сегодняшний последний рейс. В первом классе всегда оставались места. Нори хотела уже со всем покончить.

– Я бы дала тебе денег, – проворчала Элис, – но ты ведь не берешь.

– Одна поездка, и мне больше никогда не понадобится от тебя ни пенни. Стану невообразимо богатой. И, самое главное, раз и навсегда распрощаюсь со своей семейкой.

Однако Элис не спешила соглашаться.

– И это единственная причина?

– Конечно, – коротко бросила Нори, собирая волосы в пучок. Опять отросли; становилось все сложнее с ними справляться. – Зачем же еще?

Элис помялась.

– Разве ты не надеешься на какое-нибудь… приятие?

Нори нахмурилась.

– Не смеши. В любом случае, последний человек, способный мне его дать, уже в могиле. Я получу свои грязные, кровавые деньги и закрою вопрос навсегда.

Элис наконец сдалась.

– Что ж, ты определенно заслужила.

Они обнялись.

– Будь осторожна, – горячо сказала Элис. – Направляешься прямиком в логово львов.

Нори выдавила из себя улыбку, излучая уверенность, которой она не чувствовала.

– Посмотри на меня, Элис. Я тоже стала львом. Последним, как оказалось. И поэтому теперь буду в безопасности.

Июнь 1965 года

Во время многочасового сидения в салоне первого класса накатила паника. Было странно слышать, как люди говорят на ее родном языке спустя столько времени.

Никто не узнавал в ней японку, с ее-то загорелой кожей и вьющимися волосами; все обращались к ней по-английски. Похоже, после долгого отсутствия она действительно стала иностранкой. Ей требовалось больше времени, чем следовало, чтобы читать по-японски, и хотя речь она понимала, иногда колебалась при ответе, подбирая правильные слова.

Нори оглядела богатых бизнесменов и их жен. Война, казалось, наконец была забыта. Каждая страна в мире изменилась почти до неузнаваемости. Если бы Нори делала ставки, она бы поставила деньги на то, что Япония, за которую так яростно цеплялась ее бабушка, наконец исчезла.

В путешествиях Нори своими глазами видела культурную войну между старым и новым. Молодые люди ходили с длинными волосами и в коротких платьях выше колен, держась за руки и целуясь на публике, в то время как старики бросали на них возмущенно-испуганные взгляды.

Нори задавалась вопросом, что случилось с Киото, городом традиций, старой столицей. Она задавалась вопросом, будет ли он хоть немного добрее к ней, чем раньше.

Желудок скрутило, и она глотнула сельтерской воды. Дискомфорт она испытывала уже несколько недель, но в этом не было ничего необычного. Что-то всегда причиняло боль.

На пустом сиденье рядом с ней лежала скрипка Акиры, надежно спрятанная в футляр. Нори возила ее с собой в течение многих лет, никогда не выпуская из рук, хотя и не мечтала на ней играть. В сумочке лежал последний дневник ее матери, перевязанный белой лентой. Шею обнимал бабушкин жемчуг, холодный и тяжелый. И хотя Нори никогда не знала своего отца, в ее шляпе была веточка белого кизила. Это был цветок штата Вирджиния, место, которое он покинул, чтобы приехать в Японию, где она родилась, а он умер.

То, что осталось от семьи, которая могла бы сложиться в более добром мире. Так она хранила при себе призраков.

Нори погрузилась в беспокойный сон. Ей снились безликая женщина, зовущая ее по имени, сверкающее битое стекло, запятнанное невинной кровью, огонь и снег.

Когда она проснулась, на ее лице были слезы. Самолет подъезжал к терминалу. За окном виднелся развевающийся японский флаг. Нори ожидала, что почувствует сладкое узнавание, которое возникает, когда возвращаешься в родное гнездо. Прилив тепла.

И ничего не почувствовала.

Когда она погрузила свои вещи в такси и назвала водителю адрес, он удивленно посмотрел на нее в зеркало.

– Но это поместье Камидза.

Она откинула волосы назад, открывая очертания своего лица, лица своей матери.

– Хай. Ситтэимас[29]. Пожалуйста, отвезите меня туда.

– Оно закрыто для туристов, – беззлобно заметил водитель. – Если вы хотите увидеть старый дворец, я могу доставить вас в другое место, мисс.

Она встретилась с ним взглядом.

– Сэр. Я очень хорошо знаю, что это такое. Я приехала по приглашению.

Он посмотрел на нее, впервые по-настоящему посмотрел на нее. Искра узнавания осветила его лицо.

– Вы отсюда родом?

Это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос.

– Да, – тихо ответила Нори.

Он улыбнулся и больше ничего не сказал. Единственная черта, которая ей нравилась в своих людях: они знали, когда нужно промолчать.

Мимо, в окне, проплывал Киото – город, который, в сущности, всегда был от нее скрыт. Она смотрела на окрестности с таким острым восхищением, какого не испытывала уже давно. Она увидела очаровательные мощеные улицы, величественные храмы, деревья глубокого зеленого, благородного багряного и ало-красного цветов. Она увидела служанок храма, мико, в их приметных одеждах, и детей, бегающих в комбинезонах. Она увидела яркие огни рекламных щитов и тусклые свечи на самодельных алтарях. Она видела уличные тележки и рестораны изысканной кухни, бродячих собак и лошадей, проходящих мимо друг друга по улице.

И она увидела воду.

Нори опустила стекло, и ее обдало соленым запахом.

Теперь ясно, какая сторона культурной войны одержала победу в ее городе.

Киото оставался Киото.

Машина съехала на обочину и остановилась, Нори вышла, стараясь не потерять самообладание.

Дом был точно таким же. После всего, что произошло, казалось неправильным, что он остался настолько нетронутым.

Нори вручила водителю плату за проезд и взяла из его рук свои немногочисленные пожитки.

– Аригато.

Он очень низко поклонился.

– Вас давно не было, госпожа?

Госпожа.