Аша Лемми – Пятьдесят слов дождя (страница 51)
Она все еще чувствовала необузданное отчаяние, спрятанное где-то глубоко под поверхностью. Она никогда ничего не забудет; каждый человек, которого она когда-либо встречала, был выжжен на ее коже, как клеймо. Иногда она смотрела в зеркало и думала, что это чудо – она все еще дышит.
Нори легонько постучала в дверь кабинета и услышала, как смолкли звуки скрипки. Она узнала мелодию. Это была «Аве Мария» Шуберта, одна из первых вещей, которые Акира для нее сыграл. Он часто говорил, что ему она не нравится.
– Да, – отозвался Акира.
Нори вошла в кабинет, закрыла дверь и остановилась в ожидании. Акира оглядел ее с ног до головы и смор-щился.
– Почему ты вечно выглядишь, как будто живешь в лесу?
Ей было нечего возразить. Вся в грязи и листьях, с царапинами на руках и синяками на коленях. На блузке пятно от вина. Волосы в полном беспорядке.
–
– От тебя воняет.
Она вздрогнула.
– Прости.
Акира скрестил руки на груди.
– Нам нужно поговорить.
У нее свело живот. Колени начали подгибаться.
– О чем?
Акира глубоко вздохнул. Если бы она не знала его лучше, то сказала бы, что он собирается с духом.
– Я должен уехать.
Она вздохнула с таким облегчением, что чуть не расплакалась.
– О боже. Ты меня напугал. И все? Куда ты собираешься на этот раз?
Акира отвел глаза.
– В Вену.
– В Австрию?
– Да.
– Надолго?
Главный вопрос. Акира никогда не оставлял ее больше чем на два месяца, предел – на три. За последние два года он совершил всего четыре поездки. Она боялась этого момента, но была готова.
Акира по-прежнему не смотрел на нее.
– Девять месяцев. Может, больше.
Она сложилась, как бумажная кукла. Только его быстрая реакция удержала ее от падения на пол.
– Нори…
– Нет.
– Это…
– Нет.
– Сядь! – повысил голос Акира. – Сядь, пока не упала и не раскроила себе голову.
Мир вращался. К вискам прилила кровь.
– Ты не можешь уехать.
– Нори, просто послушай.
Она упала на пол, схватив брата за воротник так, что он упал вместе с ней, и ему пришлось взглянуть в бледное испуганное лицо.
– Не оставляй меня с ним наедине, – прошептала она слишком тихо, чтобы Акира услышал.
– Что?
– Не смей уезжать на девять месяцев, сволочь!
Акира ахнул.
– Откуда ты знаешь это слово?
Она толкнула его изо всех своих скудных сил, и он упал на спину. Нити, которые так долго держались, пока ее передавали от одного кукловода к другому, наконец, оборвались.
– Я жила в борделе, я знаю, как ругаться! – вспыхнула Нори. – Я многое знаю, хотя ты ни во что меня не ставишь.
Акира уставился на нее. Она никогда не видела, чтобы брат терял дар речи. Впрочем, продолжалось это недолго. Его лицо потемнело.
– Ничего ты не знаешь! Я получил приглашение от ведущего скрипача Европы. Он хочет меня учить, Нори. Взять меня в ученики. Это вершина моих амбиций. Я должен ехать.
Она сжала кулаки.
– А как же я?
Акира с недоверием на нее покосился. Нори никогда раньше не повышала на него голос.
– Нори…
– А как же я, черт возьми?! – воскликнула она.
Акира встал и отряхнулся.
– А что ты? – холодно спросил он. – У тебя есть слуги, которые позаботятся о каждом твоем желании. Здесь тебя никто не бьет, ни один мужчина не поднимет на тебя руку. Тебя кормят, ты одета в лучшие шелка, у тебя есть подруга – глупая девчонка. Я оставался в этой несчастной стране ради тебя. Через несколько лет я женюсь на какой-нибудь избалованной сучке, только чтобы наш дед не содрал с тебя кожу заживо и не надел как рубашку. Я собираюсь навсегда отказаться от своей музыки, своих путешествий, своих мечтаний о путешествиях по Европе. Я собираюсь взять в свои руки бразды правления нашей проклятой семьей и попытаться создать мир, в котором незаконнорожденных детей не душат во сне. Сейчас я хочу урвать буквально каплю для себя, каких-то жалких девять месяцев, а ты капризничаешь как ребенок.
От злости ее глаза наполнились слезами.
– Это несправедливо.
– Это совершенно справедливо, – поправил Акира. – Ты еще ребенок. И дура. И я не твой отец, потому что, видит бог, уж он-то никогда не стал бы о тебе заботиться.
Нори почувствовала острый укол боли. Она встала на ноги и протянула руки, как будто могла остановить то, что неизбежно должно произойти дальше.
Она еще никогда не видела у Акиры столь жесткого взгляда. В нем не осталось нежности, его запас терпения наконец иссяк.
– И, конечно, мы понимаем, что я не мать, – усмехнулся он. – Учитывая, что ее ты уже спровадила.
Воцарилась тишина. Даже часы перестали тикать.
Нори замерла совершенно неподвижно. Глаза Акиры расширились, он разинул рот, как рыба, хватающая воздух. Сделал полшага к Нори.
Она взяла стеклянную вазу, стоявшую на столике рядом. Посмотрела на вазу, перевела взгляд на брата. Акира моргнул.
А потом Нори швырнула вазу прямо ему в голову.
Он увернулся. Ваза разбилась о стену позади него.
Нори рассмеялась.