Аша Лемми – Пятьдесят слов дождя (страница 24)

– А ты умеешь писать по-английски?

– Что? Чуть-чуть.

Миюки бросилась в сторону дома, ведя за собой Нори, которая уже задавалась вопросом, зачем вообще открыла рот. Ей рано вставать, чтобы помочь Киёми расставить цветы, да и писать тому, кто не умеет читать, пустая трата времени.

Но она не попыталась отнять руку.

Все, что касалось обязанностей, их разделяло, и все же они находили способы проводить время вместе. По утрам Нори была занята с Киёми, а по вечерам занималась скрипкой. Киёми неохотно позволила ей тратить несколько часов днем на чтение. Нори всеми силами старалась не отставать от учебы. Ей разрешили взять завалявшиеся в доме книги. Киёми насмехалась, причмокивала губами и все рассуждала, насколько это бесполезно, однако снабдила Нори бумагой и ручками. Единственное, что Киёми поощряла – это интерес Нори к изучению английского языка. Мол, однажды пригодится.

Жизнь Миюки была совсем другой. Она просыпалась на рассвете и шла помогать на кухне. Днем ее посылали драить широкое деревянное крыльцо – видимо, потому, что Киёми считала девочку слишком неуклюжей для протирания пыли. Дом был старым, хоть и в хорошем состоянии, с новыми полами, свежевыкрашенными стенами, и нуждался в постоянном уходе. Гостям выделяли особые помещения, и они не предназначались для ежедневого использования. А обитатели дома ютились в комнатках поменьше в западном крыле, далеко не таком ухоженном. Миюки делила жилище с еще парой девчонок.

– Все не так плохо, – сразу отмахнулась она. – В приюте мы с Сисси делили тюфяк. Так что у меня тут даже непривычно просторно.

Задания заканчивались лишь по ночам, и две девочки находили время друг для друга – поделиться своими секретами и страхами. Нори не знала, была ли то настоящая дружба. Она вообще не знала ничего о друзьях, кроме того, что почерпнула из книг. Они никогда и не встретились бы, если бы не возникшие в их жизни невзгоды, а общего у них было разве что невезение.

Ну… может, не только. Или того, что было, все-таки достаточно.

Они встречались у Нори в комнате и сидели на полу, бок о бок, у пары свечей – правилу отбоя следовали не то чтобы жестко. Нори всегда старалась приготовить для Миюки тарелку с угощениями. Старшая девочка жаловалась, что постоянно голодна, а Киёми не позволяет ей наесться досыта.

– Считает меня толстой, – смеялась Миюки, запихивая в рот печенье. – Она, конечно, права. Ма частенько повторяла, что не понимает, как я умудряюсь быть такой толстой, когда еды так мало.

Говорила обычно Миюки, и это устраивало обеих. Нори глотнула чая и обхватила чашку ладонями, чувствуя, как по телу растекается тепло. Рядом лежало забытое рукоделие.

Миюки сморщила нос.

– Наверное, не стоит мне столько есть. Нашла бы клиентов получше. Побогаче. Убралась бы отсюда быстрее.

Нори попыталась поддержать подругу, хотя от разговоров об истинных делах, которые происходили под этой крышей, ее по-прежнему мутило.

– Уверена, что в конце концов…

– Я не такая, как ты, Нори! – вдруг выпалила Миюки, вытирая губы тыльной стороной ладони.

– Что?

– Я некрасивая.

Не мольба о сочувствии, не вопрос. Просто факт.

Нори вздохнула и отставила чашку.

– Я не разбираюсь в красоте.

– Ты хорошенькая. И умная. Помогаешь мне с письмом и чтением. Ты умеешь читать стихи, знаешь английский.

Нори скрестила руки на груди.

– На чердаке было полно свободного времени. И нечего делать, кроме как читать. К тому же английский у меня ужасен. Просто… мне нравится пробовать. И Акира… Вот он и правда потрясающий, и я хотела, чтобы он…

Гордился.

– Как послушать, так он чудесный, – задумчиво протянула Миюки, подпирая подбородок руками.

Он такой.

– Над чтением-то мы поработаем, – сменила Нори тему, как поступала всегда, если дело принимало такой оборот. Она поймала себя на том, что говорит с Миюки об Акире больше, чем следовало бы. Ее выживание зависело от способности забывать. – Беда в том, что Ацуко и Мина – единственные, кто всех интересует. Клиентов недостаточно, даже когда экономика процветает, с нашими-то ценами, а у постоянных гостей любимицы, как правило, годами одни и те же.

Миюки усмехнулась.

– Откуда ты все это знаешь?

– Киёми упоминает всякое во время занятий, – сухо ответила Нори. – Говорит со мной иногда, как будто мы…

Язык не повернулся сказать «подруги».

Миюки оглядела хорошо обставленную спальню, остановила взгляд на нитке жемчуга, в спешке брошенной на туалетный столик.

– Везет.

Нори зажмурилась, чтобы подавить разочарование. Нет смысла злиться на того, кому в жизни приходится гораздо хуже.

– Я – свинья, которую откармливают на убой. Моя диковинность, чужеродность, изоляция – все это потом используют, чтобы продать меня подороже…

Миюки поежилась.

– Не хотела тебя расстраивать.

– И не расстроила, – заверила ее Нори. – Правда. Не мне тебе жаловаться.

Миюки сверкнула щербатой улыбкой.

– Раньше я вообще ничего не получала. Случались мальчишки, но они никогда не делали то, что обещали. Так, по крайней мере, лучше. Я кое-что получу для себя и для Нанако. – Ее сияющее лицо вдруг омрачилось. – Знаешь, я не представляю, для чего еще я кому-то могу понадобиться. И я не против, но…

Миюки не хотела, чтобы с такой жизнью столкнулась сестра.

Нори ломала голову, подбирая слова поддержки. В этой области она мало что смыслила.

– Для многого понадобишься. Ты быстро учишься. И держу пари, прекрасно ладишь с детьми. Ты можешь стать учительницей или…

Нори на мгновение подумала об Акико, затем отшвырнула воспоминания прочь.

– Наверняка ты на многое способна. Не сомневаюсь.

Миюки грустно улыбнулась.

– Ты и правда особенная, Нори. И не в том смысле, в котором обычно говорят. Я чувствую, что в другом мире ты стала бы кем угодно. Но я-то не такая. Забота о Нанако – вот, в общем-то, и все, что я делаю правильно, а сейчас не могу и этого.

Нори подалась вперед и взяла руки Миюки в свои. В отличие от ее собственных, они были покрыты мозолями.

– Ты ее заберешь, – уверенно проговорила Норико. – Заберешь. И это твоя особенность – любить кого-то… так сильно.

Перед внутренним взором возникла кривая усмешка Акиры, его глаза цвета грозового неба… Нори пришлось умолкнуть. Вдохнуть. Начать заново.

– Остальное уже неважно.

Миюки сморгнула слезы.

– Мне очень жаль, что я не могу тебе помочь.

Нори улыбнулась, хотя тоже была на грани.

– Все в порядке.

И они обе заплакали.

– А вот и нет, – прошептала Миюки. Она больше не улыбалась. Не пыталась смягчить боль.

Нори кивнула.

– Знаю.

Глава восьмая

Песнь дерева

Сентябрь 1953 года

Она как обычно опаздывает.

Я улучаю момент посидеть перед зеркалом. Тени под глазами говорят, что я переутомилась – ничего нового. Количество тонального крема, которое мне приходится наносить, напоминает, что былая привлекательность увядает, а смиренная улыбка шепчет, что я старею. Скоро мне исполнится тридцать два – больше, чем я рассчитывала прожить. Немного приспускаю перед кимоно, теперь никто не заметит мешков. Бросаю взгляд на дверь, но моего самого беспокойного вложения все не видать. Выхожу в коридор и прищелкиваю пальцами, подзывая ее подружку, Миюки, которая болтает со старшей девушкой.