Аша Лемми – Пятьдесят слов дождя (страница 18)

Нори стала играть немного лучше. Акира, конечно, этого не говорил, но она знала. Словно в пику ее безмолвным мыслям брат легонько шлепнул ее по затылку.

– Следи за трелью.

– Гомэн[13], аники.

Норико сыграла снова.

Акира глубоко вздохнул и бросил на нее испепеляющий взгляд.

– Как так выходит, что когда я тебя поправляю, ты умудряешься исполнить фрагмент еще хуже?

– Я не могу сыграть быстрее, аники.

– Не льсти себе. Ты даже в нотах ошибаешься, что ж говорить про быстрее… Посмотри.

Нори опустила взгляд на прикрепленные к пюпитру листы. Постепенно эти странные закорючки начали обретать для нее смысл.

Она поняла, о чем говорил Акира. Не дожидаясь команды, Нори сыграла фрагмент в третий раз и с особенной тщательностью вывела все ноты. Когда она закончила, Акира одарил ее редкой улыбкой.

– Достаточно, – тихо произнес он, осторожно вынимая скрипку из ее рук. – На сегодня хватит.

Нори ощутила одновременно облегчение и разочарование.

– Можно мне на минутку остаться, послушать, как ты играешь?

Если встать на скамейку, ей хватало роста вскарабкаться на нижние ветки дерева. Там она могла вполне удобно сидеть, поджав ноги к груди, и слушать. Однако брат позволял ей так делать лишь иногда.

Акира склонил голову набок, словно обдумывая ее просьбу.

– Если будешь вести себя тихо. Но сперва мне нужно с тобой поговорить.

Она нахмурилась.

– О чем?

– С завтрашнего дня у меня начинается школа.

У Нори оборвалось сердце. Она сунула прядь волос в рот и принялась пожевывать – новая привычка. Акира находил ее отвратительной и шлепал Нори по руке, когда ловил за подобным занятием. Сейчас она, должно быть, выглядела настолько же жалкой, насколько себя ощущала, потому что Акира просто прищелкнул языком.

– Мы это обсуждали. Большую часть дня меня не будет, а когда вернусь, то сяду за домашнее задание. На тебя времени много не останется. Ты понимаешь?

Нори стиснула ткань платья и уставилась на свои колени.

– Понимаю.

– Занимайся музыкой.

– Хай.

– Если будешь хорошо себя вести, я подумаю о том, чтобы взять тебя на фестиваль в следующее воскресенье.

Нори не поверила своим ушам.

– А? Хонто ни?[14]

Акира коротко кивнул, покраснев, и отвел взгляд.

– Правда. Мне все равно нужно в город по кое-каким делам… Да не делай ты такое лицо, Нори!

Она тут же исправилась, хотя и не совсем поняла, чем именно ее лицо его задело.

– Пойдем-ка в дом. Собирается дождь. А скрипка с водой не сочетается.

Нори пожала плечами.

– Я люблю дождь.

Акира резко хохотнул.

– Чушь! Нельзя любить дождь. Никто не говорит, мол, жаль, что сегодня так солнечно.

Девочка опустила глаза.

– На чердаке солнечный свет не слышно, – глухо произнесла она. – И всегда тихо. Особенно летом, когда нет уроков, и когда Акико не приходит, так… пусто. Словно во всем мире нет никого, кроме тебя. А когда шел дождь, я слышала, как он стучит по крыше, и вспоминала, что я не… Ты понял.

Одна.

Брат моргнул и, протянув руку, заправил Нори за ухо выбившийся локон.

– На этом острове часто идут дожди, – сказал он. – Так что можешь быть вполне счастлива.

Нори улыбнулась.

– Я знаю, аники. Я знаю о сезоне дождей, цую, и о том, что говорят поэты.

Акира нахмурился.

– Поэты? Ты о чем?

Она отвела взгляд, не выдерживая пристального внимания брата.

– Они говорят, что у дождя есть пятьдесят названий. Для каждого его вида, какой только можно представить.

– М-да? – В голосе Акиры почти прозвучало веселье. – В каком-то смысле… Поэты всегда делают много шума из ничего. Дождь – это просто дождь.

Нори снизу вверх посмотрела ему в глаза.

– Я так не думаю, аники.

Акира вскинул темную бровь.

– Ну… кто знает. Может быть, ты и права. Может быть, я просто слишком циничен, чтобы оценить это по достоинству.

Она осмелилась возразить ему еще раз:

– И так я тоже не думаю, аники.

Акира пощекотал ее под подбородком.

– Ты меня переоцениваешь. Всегда переоцениваешь. А теперь иди спать.

– Но…

– Ступай.

Даже понимая, что брат начинает на нее сердиться, она ничего не могла с собой поделать. Смотреть на него, залитого лунным светом, было для ее сердца совершенно невыносимо. Нори бросилась ему на шею, уткнулась носом в темные волосы. От него пахло мылом и лимонами. И васаби, который он ел на обед. От брата всегда пахло васаби.

– Аригато, – прошептала она, не уверенная, слышит ли ее Акира. – Спасибо.

Той ночью она видела мрачные сны и проснулась еще до рассвета, стискивая крольчиху Шарлотту. Немного позже пришла Акира со стаканом воды и маленькой печенюшкой.

Служанка выглядела непривычно подавленной.

– Сейчас к вам придет бабушка. Ешьте быстрее.

Нори вскочила с постели.

– Надзе?[15]