Асет Советтурсын – Архитектор Памяти (страница 6)

И здесь она допустила ошибку.

Не грубую. Не фатальную. Ошибку, которую мог бы допустить только архитектор, три года работавший с простыми, незащищёнными разумами. Ошибку из привычки.

Она протянула руку слишком быстро.

В разуме Томаса можно было двигаться свободно — его психика не сопротивлялась. В разуме Дюпона были ловушки, но предсказуемые. Здесь стена пятого слоя среагировала мгновенно.

Не как защита. Как зеркало.

Элару отбросило — не физически, а когнитивно. Её собственное сознание на долю секунды отразилось от стенки пятого слоя и вернулось к ней. Она увидела себя глазами этой архитектуры. На долю секунды.

Вот что она увидела: женщина, лежащая в нейро-ванне. Бледная. Худая. С тёмными кругами под глазами. Порт на запястье — старый, изношенный. Поза — напряжённая. Губы сжаты. И глаза — закрытые глаза, за которыми пульсирует жадный, голодный интерес.

Её увидели.

Не Калеб. Калеб спал в своём пентхаусе на другом конце города. Его разум лежал перед ней, как открытая книга на незнакомом языке. Но архитектура его пятого слоя — та самая спроектированная, невозможно симметричная структура — сработала как зеркальный щит.

И вернула ей её собственное отражение.

Элара открыла глаза. Ванна. Потолок. Белый свет.

Она тяжело дышала. Сердце колотилось в рёбра. Во рту — железный привкус эфира.

— Пульс сто сорок два, — сказала Линь. Голос ровный. — Снижается.

Элара молча лежала, глядя в потолок. Ждала, пока тошнота отступит. Три минуты. Пять. Сердце замедлилось до восьмидесяти.

Она села в ванне. Гель стекал с её рук.

— Сколько я была внутри?

— Одиннадцать минут.

Одиннадцать минут. Ей казалось — час.

Она выбралась из ванны. Ноги подкашивались. Добрела до рабочего кресла, села, тяжело опёрлась локтями о стол.

Линь молча протянула ей бутылку воды. Элара взяла. Выпила половину. Руки тряслись.

— Что вы видели? — спросила Линь.

Элара посмотрела на неё. Линь сидела на том же месте, в той же позе. Ни любопытства, ни тревоги. Вопрос — технический.

— Себя, — ответила Элара.

Линь не переспросила.

---

Торн пришёл на пятый день.

Без стука. Линь открыла ему дверь, отступила. Он вошёл тяжело, опираясь на трость. Выглядел хуже, чем пять дней назад. Землистое лицо, глубже запавшие глаза. Дыхание — свистящее, со влажным хрипом на выдохе.

Он сел в единственное свободное кресло. Долго молчал, оглядывая лабораторию. Мониторы с нейронной картой Калеба. Использованную ампулу эфира в утилизаторе. Смятую обёртку пайка на полу.

— Вы уже заходили, — сказал он. Не вопрос.

— Да.

— Насколько глубоко?

— Пятый слой.

Торн чуть приподнял бровь. Это было первое выражение удивления, которое Элара видела на его лице.

— За один заход?

— За одиннадцать минут.

Пауза.

— И что вы обнаружили на пятом слое?

Элара повернулась к нему.

— Вы знаете, что я обнаружила.

Торн молчал. Его выцветшие глаза смотрели на неё, не мигая. Трость слегка подрагивала в руке.

— Кто работал с ним до меня, Торн?

— Я не знаю.

— Вы лжёте.

— Я не знаю, кто именно. — Торн медленно, осторожно положил трость поперёк колен. — Но я знаю, что кто-то работал. Я обнаружил аномалии в поведении Калеба четырнадцать месяцев назад. Мои аналитики не смогли их объяснить. Я заказал нейро-сканирование. Результат — перед вами.

— Вы знали. И не предупредили.

— Если бы я предупредил, вы бы не согласились.

Элара молчала.

— Скажите мне другое, — продолжил Торн. — Этот архитектор. Он хорош?

— Хорош — неправильное слово.

— Какое правильное?

Элара посмотрела на мониторы. Голубая паутина нейронной карты. Обратный контур стабилизации между третьим и седьмым слоями. Связь-петля, которая не могла появиться естественно.

— Знакомый, — сказала она.

Торн наклонил голову.

— Знакомый?

— Почерк. Я знаю этот почерк. Из Академии. Нас было двенадцать на курсе глубокой архитектуры. Большинство либо мертвы, либо стёрты, либо работают на корпорации легально. Но есть один, который пропал.

Элара долго молчала.

— Маркус Доул. Лучший в выпуске. Лучше меня. Его исключили за неделю до дипломной работы. За неэтичные эксперименты с принудительной архитектурой. Он исчез. Никто не знает, где он.

Торн кивнул. Медленно. Как человек, который получил подтверждение тому, что давно подозревал.

— Найдите его, — сказал он.

— Что?

— Найдите его. Внутри. — Торн указал тростью на мониторы. — Если он работал с разумом Калеба — он оставил след. Архитектор всегда оставляет след. Вы сами это знаете. Найдите его подпись. Поймите, что именно он построил. И тогда вы поймёте, зачем.

— А если я не найду?

— Тогда, Элара, — Торн тяжело поднялся, опираясь на трость, — у нас проблема значительно серьёзнее, чем предполагалось. Потому что если архитектор такого уровня работал с наследником моего главного конкурента — и никто об этом не знает — значит, кто-то ведёт игру, правила которой мы даже не начали понимать.

Он направился к двери. У порога остановился.

— Ещё одно. Не погружайтесь глубже пятого слоя без подготовки. Пятый вас отбросил?