Асано – На часах 4:00 (страница 9)

Стоит нам выйти из зала, и я убеждаюсь в правоте Дамира: в парке действительно можно потеряться. Сколько здесь дорог и тропинок! Извивающиеся прогулочные аллеи петляют, каждый раз приводя к новому месту; многоуровневые площадки открывают обзор на все уголки парка – возникает ощущение, что он бесконечный. Влажные гроты, облицованные камнем; галереи точь-в-точь как римские акведуки; фигуры, составленные из непонятных на первый взгляд материалов; песок, зелень, деревья и… Гауди! А можно мне поставить палатку прямо в центре парка и остаться здесь на ночь?!

– На просторах интернета я читала статью, где автор называет его «парком-случайностью» и приводит цепочку фактов, маленьких, казалось бы, совсем незначительных событий, которые и повлекли за собой создание этого чуда Каталонии.

– В принципе, так и есть, – говорит Дамир, я мысленно рисую флажок гида-экскурсовода в его руках. – Землю приобрел Эусеби Гуэль, собственно, в честь которого и назван парк. Знакомство Гуэля с Гауди можно назвать чистой случайностью, которая перетекла в крепкую дружбу. Изначально планировали построить здесь поселок – эдакий город-сад в черте города с большой лесопарковой зоной и коттеджами-виллами, но у общественности не возникло к этому интереса, и тогда на замену пришла идея создания парка. Не поверишь, но он построен из камешков, битого стекла и керамики, и других промышленных отходов, которые сами жители приносили на стройку.

– Поверю, – я разглядываю многоуровневую площадку.

Изгибы, наклоны, витиеватые рисунки – лианы из камня, цветы и деревья из бетона – Гауди не принимал чужих стандартов, он создавал свои. Мозаика словно глина в его руках: она огибает, заламывается под любым углом, выходит из-за поворота и вновь прячется за другой. В руках этого мастера самые твердые материалы становились податливыми, реализуя его задумки, осуществляя мечты.

– Одной из ключевых идей было – максимально сохранить природу в исходном виде, оставить местный рельеф и уже на него нанизать все остальное. На мой взгляд, ему это удалось.

Действительно, все постройки, включая и прогулочные дорожки, словно огибают ландшафт, одна аллея перетекает в другую, та в грот, следующая в постройку, ты перемещаешься по цепочке маленьких возвышенностей и низин словно часть природы, ее друг и спутник, но никак не хозяин. Столь трепетное отношение к окружающей среде во все времена было редкостью.

После часовой прогулки сил во мне – только рухнуть на что-нибудь, можно даже не мягкое, и дать отдых ногам. Дамир замечает мою усталость, берет под руку и ведет в сторону дворца с колоннами, на его крыше расположилась смотровая площадка с еще одной местной знаменитостью – длинной, изогнутой скамейкой в виде морского дракона, ее изгибы напоминают форму человеческого тела, каждый из них украшен неповторимой мозаикой.

– Что нужно, чтобы начать писать? – неожиданный вопрос, стоит нам наконец присесть.

– Хм… – с наслаждением вытягиваю ноги, заваливаясь на каменную спинку. – Пожалуй, я процитирую Вирджинию Вулф: «Для того, чтобы писать, женщине нужна финансовая стабильность и своя комната»⁵. От себя добавлю – крепкий кофе и хороший маникюр. С плохим маникюром писать нельзя, просто невозможно!

Он смотрит на меня, потом на мой маникюр – короткие ноготки-лопаточки и лак цвета графит – потом снова на меня. В его глазах множество вопросов. Интересно, с какого он начнет?

– Значит, приехала в Барселону за вдохновением?

Удивляюсь. Сильно. Он начинает меня по-хорошему пугать.

– Скажи, у тебя какая-то особая связь с космосом? Как тебе удается читать мои мысли?

– Назовем это интуицией, – мягкое пожимание плечами и все та же очаровательная улыбка с ноткой самодовольства.

– Считай, ты меня убедил, – сильнее откидываюсь назад, подняв взгляд к небесам. – Нет, не за вдохновением. Как и ты, я приехала за ответами. Сегодня утром, во время завтрака, много думала об этом. Кажется, мой маленький внеплановый отпуск принесет с собой ответы не только на те вопросы, которые я сама задаю себе, но и на те, о существовании которых даже не подозревала… Точнее, где-то в глубине догадывалась, но не позволяла им выйти наружу. Как-то так.

– Хорошее начало приключения, – на мою откровенность он мог ответить все что угодно, но сказал именно то, что было нужно.

Приключение. Действительно, другим словом и не опишешь то, что сейчас происходит.

– Я заметил вчера, что мы чем-то похожи, – выдает Дамир мои собственные мысли. – Думаю, наши внутренние миры движутся в параллель.

Параллель, да? Неужели можно понять, прочувствовать это, пообщавшись с человеком меньше суток? Я знаю ответ и на этот вопрос, как и то, что иногда нужно не думать, а просто отдаться потоку.

Подул легкий ветерок с его стороны в мою. Ловлю аромат… Тот самый, что я слышала в нашу первую встречу. Только не снова! И все же что это за сладость такая знакомая? Наклоняюсь ближе, глаза сами закрываются, погружаясь в мнимый сон, обостряя все остальные чувства, делаю глубокий вдох – кажется, я нащупала нить… Да! Вот оно – кенийская свежеобжаренная арабика и… яблоки. Да, именно яблоки! Еще один глубокий вдох, аромат наполняет мои легкие, переходит в кровь и там, насыщая ее, по скоростной магистрали проносится по всему организму – он во мне, в каждой частичке меня.

Перед глазами всплывают воспоминания из далекого прошлого: одноэтажный дом из серо-красных кирпичей. Три спальни, с длинным залом, на стенах которого рисунки в виде колонн от пола до потолка, а окна так высоко, что не дотянуться подростку, деревянный пол иногда скрипит под весом пробегающей детворы; кухня, прачечная, большой шкаф для хранения хлеба – все это в маленькой пристройке к дому, на голой земле; двор, усыпанный щебнем, характерно похрустывает под ногами и колесами машин. Мы в деревне, дома у дедушки и бабушки, – место, которое всегда было для меня самым близким, самым родным. Моя любимая бабуля сидит на низкой скамеечке, широко расставив ноги. На ней халат на пуговичках и простой передник с двумя карманами, а в руках механическая кофемолка – она прокручивает обжаренные зерна, и запахом наполняется весь двор. И яблоки! Яблоки с любимого дерева в середине большого сада – маленькие, с кулак ребенка, с одной стороны красные, словно отмеченные поцелуем, с другой – зеленые, на вкус кисло-сладкие, а семечки мягкие-мягкие. Вгрызаешься зубами, сначала всасываешь сок, не убирая зубов, чтобы не потек по подбородку, и только потом смачно откусываешь. Чувствую на языке эту кислую сладость – вкус счастливого детства.

Наш дом всегда был полон смеха и шуток, когда собирались все дети и внуки. Мы носились по саду, огороду, помогая каждому взрослому: собирали овощи и зелень к завтраку; держали брезент, пока дядя, забравшись на абрикосовое дерево, раскачивал ветки – и спелые плоды падали вниз; мыли огурцы и картошку для продажи; помогали бабушке печь хлеб, – а на самом деле ждали, когда она достанет горячий круг, и быстро съедали его, сдобрив жирным сыром и закусывая помидорами с ближайшей грядки. Поливали друг друга из шланга, пытаясь остудиться в жару плюс сорок; играли в прятки, карты и шашки; наблюдали, как дядя жарит мясо, распространяя аромат на всю деревню на километр вокруг и без слов приглашая всех к столу. Я помню вкус коньяка – обжигающий, от которого все тело резко вздрагивает – и следом наступает полное расслабление. Дяди и тети, которые всегда относились с любовью ко всем детям семьи, – их забота, их опека, их наставления – я помню все. У бабушки было всегда тепло и уютно. Она никогда ярко не проявляла свои чувства – не было бесконечных слов любви, беспричинных объятий и поцелуев, – она любила сдержанно, но преданно и искренне. Каждый раз, когда она расчесывала мои непослушные волосы, приговаривая: «Что за ужас!» – она делала это осторожно, боясь причинить мне боль. Нежность в ее руках, в ее взгляде, в ее улыбке украдкой. Эта безусловная любовь, которую может подарить именно бабушка.

Воспоминания не останавливаются. Они накрывают меня одно за другим бурным, безостановочным потоком, я ощущаю их силу, мне тяжело вдохнуть, как вообще дышат? Я будто забыла… Первый крик, первый вздох, первые шаги. Я забыла, кем была. Внучка, дочь, племянница, сестра – безрассудная девчонка, которая всегда шла вперед, даже когда было страшно, больно и обидно. Я чувствовала себя любимой и благодаря этому могла вновь подняться. А сейчас… А что сейчас? Словно после долгого блуждания, после глубокого сна я открываю глаза и вижу путь. Путь домой.

– Лилу…

Этот голос. Я снова в настоящем. Бросаю быстрый взгляд на наручные часы – слишком поздно, у них глубокая ночь, завтра, завтра первым делом я позвоню, чтобы услышать бабушкин голос.

– Лилу, – сильное беспокойство в его словах. – Что-то не так?

Дом… Почему именно рядом с ним я вспомнила о доме моего детства? Почему почувствовала теплые руки бабушки?

– Ты как-то странно влияешь на меня, – произношу осипшим голосом. – Я словно погружаюсь в транс, вспоминаю то, что было давно забыто. Все это странно.

– Пугает?

– Нет. Просто… Прости, пока сама не понимаю.

– Наверное, мне нужно ответить откровенностью на откровенность, – его очередь откинуться на спинку скамейки, устремив свой взгляд куда-то вдаль. – Ты даже не представляешь, как сама сумела повлиять на меня меньше чем за сутки. Вчера вечером я сделал то, что, наверное, не делал никогда. Мне просто не приходило в голову, что настолько важно – искренне поговорить с собой. В последние полгода меня часто одолевали сомнения. Твой вопрос: «Счастлив ли я в окружающей меня действительности?» застал меня врасплох. Честный разговор расставил многое по своим местам.