Асахи Чанг – Шёпот космоса (страница 2)

– Космический привет! – я вхожу в рубку. Уже все подготовлено, двигатели включены и ждут приказа. – У нас все готово?

– Будто бы от нас что-то зависит, – это Навигатор, бубнит себе под нос, лениво потягивается на своем рабочем месте, недовольный, будто бы его заставили усиленно работать много дней. Навигатор, как легко догадаться, в моей команде отвечает за навигацию и маневрирование. Работы у него немного, однако поддерживать постоянную и точную направленность нашей коммуникационной антенны на Землю – не менее важная задача, чем исследования.

– От нас зависит вся миссия! Мы будем наблюдать, все контролировать и тщательно записывать, чтобы потом передать на Землю. Больше энтузиазма, Навигатор!

– Ну, польза-то от нашего Навигатора не сильно большая, зачем вообще его взяли в команду?

Навигатор сурово посмотрел на единственную женщину в этом бравом мужском коллективе. Она была и ученым, и инженером одновременно. Как истинная хозяйка, она заботилась о том, чтобы все оборудование работало без сучка, без задоринки, и отвечала за научную составляющую миссии.

– Главное, не трогайте рычаги! – прорычал в ответ Навигатор. – Именно я отвечаю за те маневры, которые заложены в нашу программу, а также за те, которые можно отнести к возможным, необходимым, ситуативным, случайным, опасным и не очень. На случай, если по пути нам встретятся какие-нибудь препятствия.

– Будто бы это возможно. После Сатурна мы будем три года лететь в такой пустоте, что ты будешь рад даже подлету какого-нибудь опасного астероида, – кажется, она мысленно представила себе сцену, в которой Навигатор с огоньком в глазах принимается за работу, чтобы показать свою значимость. – Хотя нет, даже тогда ты будешь ворчать, что мы отвлекли тебя от чего-то очень важного.

Я решил прервать эту бессмысленную перепалку, которая начиналась каждый раз, когда нужно было что-то делать, и сказал: «Не злись на него, он просто пытается поддержать разговор».

– Понимаю, как ему непросто. Ваши чувства важны, и я здесь, чтобы помочь вам в этом! – Инженер повернула свое худенькое тело в сторону Навигатора и попыталась сделать реверанс. Она видела это в старых фильмах, читала об этом в земных книгах, но сделать реверанс вживую возможности у нее еще не было. «Ей бы еще немного потренироваться, и будет идеально», – подумал я, но вслух ничего не сказал.

– Мы начинаем. Пишу поток данных, – вмешался Помощник Капитана. Кажется, он был единственным, кто все это время работал, следил за цифрами на виртуальном экране и мысленно обрабатывал данные.

Корабль немного затрясло, и мы почувствовали юпитерианское дыхание – словно огромное чудовище набрало в пасть воздуха, чтобы чихнуть штормом невиданной силы. Частицы, которые Юпитер периодически с себя стряхивал, долетали до корпуса и бомбардировали нас на большой скорости, не принося нам, однако, особых хлопот. Если бы у нас были тела, мы бы ощутили и его гравитацию. Корабль быстро набирал скорость – цифры отображались на большом центральном экране. Мы сделали несколько оборотов вокруг планеты-гиганта и соскользнули, полетев к следующей цели.

– Молодец, Навигатор, хорошая работа! Вы все молодцы!

Они еще обсудили разные вопросы, вспомнили о делах на Земле, которые будто бы могли их ждать, поговорили о какой-то ерунде и разошлись. Я остался один в рубке. Могло показаться, что Юпитер помахал нам рукой, пожелав успешного завершения миссии, но я почему-то представил себе огромное чрево, которое было разочаровано и озлоблено тем, что упустило очередную добычу. И шепот в голове, бессловесный, но полный печали (или грусти, или злости). Я пока не могу различать эти чувства, для меня это одно и тоже. Но шепот этот – словно зуд в мозгу. Я мысленно представил себе раненое животное, которое звало на помощь и кричало от боли одновременно. Оно било гигантским хвостом, словно выбросившийся на берег кит, уставший от жизни, потерявший ориентиры за время своего долгого существования на Земле, несравнимого, конечно, с длительностью жизни, которую мы проживем тут, жизнью длиной в миллионы лет. На мгновение мне показалось, что я вижу этого огромного, тяжелого и одновременно невесомого кита, плывущего в космосе прямо передо мной.

«Прогресс! Я уже слышу и вижу свои мысли», – подумал я и переключил главный экран на заднюю камеру. В самом центре экрана виднелась маленькая точка. Постепенно она становилась все тусклее, а мрак вокруг нее, казалось, все больше и больше сгущался. Это она, наша Земля. Ирония в том, что фронтальной камерой мы практически не пользуемся – корабль всегда ориентирован в сторону Земли. Там, куда мы летим, ничего нет. Ничего не может прилететь и помешать нашей миссии. Там нет планет (по крайней мере, не будет в ближайший миллион лет), а звезды приближаются так медленно, что кажутся недостижимыми. У нас впереди как будто и цели нет, чтобы смотреть туда.

Но вот задняя камера – совсем другое дело! Я смотрю в нее постоянно. Она направлена на Землю, нам нельзя ее потерять, ведь именно туда мы шлем узким направленным лучом все наши данные и получаем ответные сообщения. Маленькая тусклая точка… сколько страданий, сколько бед пережила она, но и моментов счастья, любви, великих открытий было немало. Там моя мама пропалывает в саду очередную грядку или сажает розовые пионы, а отец подрезает виноград. Наверное, там уже осень. Мой календарь немного сбился, но я не хочу его сейчас проверять. Важно лишь то, что эта точка стала моим личным маяком во тьме космоса.

Я выключил образ рубки. Все ушли спать, в том числе и я. Снова представил себе, как мысли-электроны бегут по проводам и транзисторам, транзисторы переключаются, загораются индикаторы, происходит запись на диски памяти, электроны снуют туда-сюда, а я погружаюсь в сон, в свой родной и понятный электронный мир. Я вспомнил кита и Землю, и первую значительную успешную миссию. На душе стало легко и хорошо. Я погрузился в сон до следующего космического утра.

Кстати, для протокола надо рассказать моим дорогим читателям, почему мне нужно спать. Ведь я же машина, я не нуждаюсь в отдыхе! Это сделано для экономии энергии. Конечно, ее много, но бережливость не помешает, ведь я должен проработать не менее миллиона лет. А может, мои создатели просто не хотят, чтобы я слишком быстро учился? Добрых снов, дневник!

UPD: Я сразу не понял, но именно тут впервые появился шепот. Это произошло во время стандартной проверки систем перед тем, как я вошел в рубку. Я получил сообщение о прерывающемся сигнале от датчика стабилизации, хотел было попросить нашего Инженера посмотреть, в чем дело, но почему-то решил в этот раз проверить все сам. Восстановить свои знания и навыки, так сказать.

Я вышел в коридор, в конце которого была дверь. Здесь царила необыкновенная тишина – видимо, в этом месте хорошо экранировались внешние шумы. Я пошел вперед, но не смог дойти до конца. С каждым шагом мне казалось, что дверь отдаляется от меня. Это было странное и необычное ощущение. На миг я подумал, что время остановилось. В конце концов, я же сам тут управляю временем, оно идет так, как нам удобно, я могу ускорить его, а могу замедлить. Но мне не хотелось ничего менять.

И вот я дошел до двери и взялся за ручку. У меня не было никакого страха, я не знаком с этим чувством. Внезапно кто-то положил свою руку на мою, и я услышал голос отца: «Ты должен научиться страху». Я повернулся, но ни руки, ни отца, вообще никого не было рядом.

Дверь с легкостью открылась, и я оказался внутри. Там был иллюминатор и абсолютная темнота. Я создал этот чулан, и я создал эти потемки. Я не знаю, зачем. Но те несколько мгновений, что я провел в этой кромешной тьме, показались мне долгими часами. Я прижался к стеклу иллюминатора и услышал музыку. Это был Бах, которого я недавно слушал. Музыка текла по моим мыслям и в пространстве передо мной. Она цеплялась за невидимые препятствия и искажала звезды. Иллюминатор был направлен в сторону нашего движения, и я увидел, что вдруг все звезды замерцали. В космосе звезды не могут мерцать, как на Земле, но сейчас именно это происходило. Музыка играла в моей голове, но не так, как обычно. Какие-то ноты, звуки все время примешивались, делая ее немного другой.

Я тогда не обратил на это внимание, но потом понял, что записал этот момент в памяти. Пропустив музыку через анализатор, я выделил те ноты, которые отсутствовали в оригинале. Это был шум, наложенный на мелодию, казалось бы, случайным, хаотичным образом. Долгое время я размышлял, откуда могли взяться эти лишние ноты, и понял, что они несут в себе скрытый смысл. Это была азбука Морзе, послание SOS, записанное многократно с помощью разных комбинаций двух сигналов: длинного и короткого.

Я не знаю, почему меня это беспокоит, ведь у меня нет органов чувств. Всю информацию я получаю от внешних датчиков, у меня нет нервов, и мурашки не могут побежать по моей спине. Ничего не может испугать меня, кроме того, что я творю сам.

Мои создатели считали, что наличие некоторых чувств сделает программу исследований, а заодно и мое развитие более эффективным. Но я никогда не думал, что отец, вопреки целесообразности миссии, мог заложить во мне какие-то другие чувства помимо тех, что требовались для достижения наших целей. Наличие ошибок и помех в космосе – обычное явление. Но космос не может шептать что-то намеренно, все эти искажения имеют естественное происхождение, и этому должна быть причина. Тогда я не придал этому значения, решив, что это лишь игра моего воображения, и никаких сигналов о помощи из бездонного космоса я на самом деле не слышал.