Арья Гусева – Алии. Касающаяся душ (страница 12)

Открыв замок, я осторожно вошла внутрь. Легкий ветерок, так что пряди волос слегка подхватило им – я успела развернуться, схватить с вешалки зонтик и защититься им. В паре сантиметров от моей шеи клинок воткнулся в дверной косяк. Если бы не зонтик, воткнулся бы он явно туда, куда летел. Ник!

Конечно, он мой учитель, но только такому психу, как Николас, может взбрести в башку так приветствовать ученика.

– Ты растеряна, слаба и уязвима! Что это такое?! – В голосе была злость, и он не пытался ее скрыть.

– Я устала, не выспалась и ошарашена, мне пофиг!

– Было бы все равно – не уклонилась бы от ножа.

– Рефлексы.

– Хорошо, что хотя бы их мне удалось развить. Разум твой затуманен и не способен ничего предвидеть. Сейчас ты больше похожа на зверя, чем на высшее существо.

– Да кто тут зверь – ещё под вопросом. Я еду со свидания с Принцем города, его фаворитка хочет меня убить за то, что этот больной упырь решил со мной пофлиртовать. Сегодня впервые за пять лет я ощутила часть его мощи, и мне стало страшно. Он мог убить меня лишь одной своей аурой – задушить, но он этого не сделал. Вместо этого он предложил мне называть его Ви. Ты, блин! Можешь себе это представить? – вывалила я на Ника сразу всё так, что голос мой сорвался. Мне казалось, что еще чуть-чуть – и я разревусь, охренеть, разревусь.

Я глубоко вздохнула и уже более уверенным голосом продолжила:

– Добили меня тем, что в зеркале в моей ванной завелось какое-то существо, которое пишет мне чёртовы иероглифы с обратной стороны стекла! А мой учитель поджидает в квартире, чтобы пригвоздить к косяку! – выпалила я и начала оседать на пол, но Ник меня подхватил на руки, крепко прижал к себе. Я уткнулась в его плечо и зарыдала. Слишком много для одного человека.

Он заменил мне отца, и в такие моменты я понимала, что, кажется, я заменила ему его погибшего ребенка.

Он мягко поглаживал меня по волосам, и я чувствовала тепло. Он был ведьмаком. И наёмником. Одним из лучших. Хотя многие считали его безумцем. Его методы были, как я слышала, порой слишком радикальными. Но думать сейчас об этом не хотелось.

Немного успокоившись, я поднялась и подошла к окну. Ник остался на диване, внимательно следя за мной. Я оглянулась на него: тёмно-серые глаза напоминали небо в ноябре, когда должен вот-вот выпасть снег из тусклых снежных облаков. Мне вдруг подумалось, что раньше его глаза были более яркими, но отчего-то выцвели.

В одном глазу вместо обычного зрачка у него была печать – знак внутренней силы, способности видеть энергию и существ из иных миров. Саму печать может заметить далеко не каждый – из известных мне это лишь некоторые ведьмы с 12 уровня и выше, обладающие видением. Я из их числа. Правда, назвать это видением не совсем точно – это скорее ощущение, внутреннее знание, возникающее, похоже, от бессознательной, или сверхсознательной, переработки мозгом всего комплекса изменений аурного свечения. На вид у него обычный глаз, даже на уровне ауры сложно что-то дифференцировать, но точно помню, что при первой же нашей встрече я сразу поняла, что с глазом что-то не так. Тогда я еще не знала, что это. Потом Ник мне объяснил. Хотя рассказывать об этом он не любил. Сказал только, что однажды совершил ошибку, которая стоила ему очень дорого. Он вызвал силу тех, о ком не стоит говорить, как он тогда высокопарно выразился. Они дали ему силу, но взамен забрали самое дорогое, что у него когда-либо было, – его трехлетнего сына.

С тех пор он видит силу, видит ауры намного ярче, чем я. Видит многих существ. Куда-то часто пропадает – не исключаю, что путешествует по другим измерениям, хотя он об этом никогда не распространялся. И еще он стал бессмертным, настоящим бессмертным. Он не стареет, и обычным оружием его невозможно убить. Да вообще никаким оружием. И вроде как есть где-то сила, способная его уничтожить, но о себе она пока не заявляла.

Сам Ник, как мне кажется, считает свой дар проклятием и, наверное, представься ему такая возможность, готов был бы от него отказаться. А может, я ошибаюсь. Я вообще не спец по психологии.

Он не очень высокий, чуть выше меня – где-то сто семьдесят четыре-пять сантиметров. Достаточно худощав, или, как говорят, суховат. Состоит из одних мышц, и они у него словно вытянуты. Если на него посмотреть без майки, можно сказать, что он ходячее пособие по анатомии. По нему можно изучать все мышцы, сухожилия и т.п. Очень рельефный дистрофик.

Волосы у него белые, но настолько коротко стриженные, что цвет можно определить с трудом. В последнее время мне стало казаться, что он весь как выцветшая картинка. К чему бы это? Раньше у него была иная внешность. Кажется.

– Чай или кофе? – решила я как-то прервать тишину.

– Кофе.

– С молоком и сахаром – я не спрашивала, а утверждала. Да и про чай можно было не спрашивать.

– Виктор позвал тебя на свидание?

– Не прямо, но у нас была встреча в ресторане вечером, и он со мной заигрывал настолько, что показал даже клыки.

– Это могла быть и угроза.

– Но не от древнего вампира! Они угрожают не так. – Я не удержала банку с кофе в руках, и она упала на пол и рассыпалась.

– Давай пока оставим эту тему, Алисия.

Он встал с дивана, и, разминая плечи, прошёл к столу.

– Мне интересны эти убийства в мире людей.

Я так и замерла, согнувшись, с банкой в руке.

– В смысле убийства?!

– А ты не знаешь? – он приподнял бровь, задумчиво глядя на меня. – Час назад произошло новое убийство возле ночного клуба, труп также обескровлен, и заклинание на этот раз написано на стене прямо над ним.

Я замерла, ощутив приторно-металлический вкус крови во рту. Голова закружилась.

Еще один труп, и мне никто не сказал.

Я даже не стала собирать кофе, а судорожно начала искать телефон.

– Держи свои эмоции внутри. Не дай им взять верх. Что с тобой произошло?

Я глубоко вздохнула и повернулась к нему. Он был прав. За последние два дня я стала очень эмоциональной.

– Сама не понимаю, Ник, я позвоню Герману…

– Если бы это было так важно, тебе бы уже позвонили. Расскажи мне про символику.

Я пошла к столу, но Ник чуть наклонил голову набок:

– Где мой кофе?

Я глубоко вздохнула и, развернувшись, решила доделать кофе.

– Сейчас будет. А что про символику рассказывать? Ренат перевел и говорит, что это просто набор жутковатых слов.

– Ты как никто другой должна понимать, что многие заклинания призыва представляют собой набор слов.

И этот тоже про призыв. Я залила кофе кипятком и, повернувшись к нему, прислонилась спиной к барной стойке.

– Но не на иврите. Этот язык – основа еврейской веры. Это не язык колдунов.

– Иврит – это язык семитской семьи.

– То есть он входит в одну группу с арабским и амхарским? – я прикрыла глаза и потерла подбородок, задумавшись.

– Именно. А на арабском, как ты знаешь, говорит более 240 миллионов человек, и очень многие колдуны.

Я разлила кофе по чашкам, добавила в одну молока и сахара и, размешав, подала Николасу.

Потом села напротив него.

– Мне интересно, почему эти надписи появились у меня в квартире.

– Ты касалась кровавых символов?

– В перчатках.

И почему-то мне самой не понравился свой ответ.

– Это ты нашла стену – скорее всего это было специально продумано.

– Смысл?

– Я говорил, что ты сильная ведунья, Алиса, – он сделал глоток и прикрыл глаза. Я знала, что ему нравится мой кофе. – Молодая, но в тебе большой потенциал. Именно поэтому тебя хотели убить до твоего расцвета.

– И? Даже если предположить, что я бы смогла открыть портал между мирами, в чём я сильно сомневаюсь, какому вампиру есть смысл вынуждать меня кого-то призывать?

– А почему ты думаешь, что это вампир?

– Укусы вампирские.

Он усмехнулся и посмотрел на время.

– Завтра утром мы идем в церковь – тебе нужна сила.

– В воскресенье? Утром?!

– Али, это не просьба и даже не совет. Мы идем утром в церковь.

Я сокрушено вздохнула. Я причисляю себя к верующим, но стоять всю службу! Воцерковление не по мне. Плюс ко всему Ник не просто на причащение меня туда тащит. Мне нужно стоять и экранизировать ауры людей. Могу сказать одно: в семь утра это не Благодать Божия, а муки адовы. Особенно забавно, что теперь я могу видеть и тех, кто водит близкую «дружбу» с вампирами – в их аурах появляются темные пятна, ближе к пурпурным, и тех, которых вампиры приметили себе на закуску – они вообще алые. А это значит, что больше чем от половины прихожан так и несет вампирчатиной. Где уж тут приобщаться к свету божественному…