Арунас Ракашюс – Апостолы игры (страница 9)

– А сам-то что? – нетерпеливо спросил Лиздейка.

– Почему нет… У меня график учительский, летом я свободен… Да и с Балу могу поговорить, и с Максом… Остальных наших, пожалуй, трогать не стоит. И да – Шмель будет играть.

– Шмель? – Кость замялся. – А он разве…

– Он будет в форме. – Демон безапелляционно прервал Потёмкинаса. И мягче, примирительно добавил. – А талант, как известно, не пропить…

– Ну вот, и после нового года их классная ушла на пенсию… Она знаешь, долго туда собиралась, про нее дети шутили: «И все химоза на покой идёт-бредёт сама собой»… Ну и ушла, наконец. Она у них с пятого класса руководителем была. Вот они и взбесились. По мне так вполне естественно. Прям как в этом сериале, по первому балтийскому шел пару, что ли, лет назад… Не смотрел? Ладно. В общем, началось все с банального падения дисциплины и детской бузы, а закончилось уже вполне себе серьёзным хулиганством. То есть, как «серьёзным» – глупым и детским, но уже подсудным. А Дана наша всё это время думала – что да как. Одиннадцатый класс – серьезное дело, кого угодно им в классные на последние два года не дашь… А когда началось – уже по-другому запела. Репутация школы, исключения, привлечения, нужно чтобы хоть кто-то официальный был… Вот только кому этот гемор нужен за несущественную добавку к зарплате, дураков нет. А мне детей жалко, я на их геройства смотрю и нас вспоминаю… – Балу молча и даже как-то безучастно слушавший рассказ Демона при последних словах скептически кашлянул. Демон оборвал речь.

– Нет, ну не совсем «нас», конечно. Но в том-то и дело. Мы знали, что делаем, знали почему это делаем и знали, что нам грозит и что светит. Да и лучшего выбора у нас не было. А эти… Говорю же – по глупости детской. Жалко…

Да уж, чем-чем, а детской глупость назвать путь «Дворняг» никак нельзя, с этим Балу был полностью согласен. Путь группы детдомовских выкормышей, сбежавших в подростковом возрасте из детдома, прошедших путь от беспризорников до малолетних бандитов. Путь стаи, осиротевшей в одночасье, когда их вечный предводитель, уезжая в Вильнюс, заявил: «Все, детство кончилось и всю хуйню надо оставлять в детстве», решив за них, превратив их из молодых бандитов в молодых предпринимателей. Он всегда решал за всех – решал с детдомом, решал со школой, и чуть позже – с легендарным в городе Ковром, папочкой совсем уже оборзевшего в последнее время Феникса. И «Дворняги» ему верили. Всё, что делалось ими, делалось, в общем-то, именно для этого – чтобы однажды шагнуть, прыгнуть, ухватится зубами – и начать жить, оставив всё лишнее в прошлом. Слишком высока была цена этого шага, чтобы переживать еще и о налогах. Главное – получилось. Самый молодой из лейтенантов Ковра успешно превратился из Демона в Дмитрия Олеговича, пройдя через промежуточную фазу «студента Димочки». Трехкратный чемпион Паневежиса по кикбоксингу среди молодежи, золотой призер нескольких математических олимпиад, верная тень Демона Балу стал вдруг генеральным директором ЗАО «Дворняги» Вайдасом Балтушайтисом, а в соучредителях фирмы также числились Ричардас Тонкус, Марюс Григалюнас, Повилас Микщис – Рич, Фанта и Макс. Шмелю, когда Демон уехал учиться в столицу, оставалось три года до аттестата. Ответственность за него на это время ложилась на только что организованное закрытое акционерное общество и была прописана в тайном уставе, торжественно подписанном всеми, включая Демона, «дворнягами», на прощальной попойке. Согласно тщательно продуманному плану, по окончанию литовской средней школы «паневежский самородок» Михаил Огнев должен был превратиться в студента-стипендиата одного из американских колледжей-университетов. В мечтах «дворняг» романтично маячил Университет Северной Каролины, но, в целом, они были готовы рассмотреть предложение любого учебного заведения, с командой в любом из Дивизионов NCAA… Какое-то время тайный устав был у стаи излюбленной темой для шуток, пока в одночасье упоминание его не попало под не озвученное, но всеми принятое табу.

– Вот я и впрягся за них. Испытательный срок выпросил… Посмотрим… – Демон щелчком отправил окурок через пассажирское окно Mercedes-Benz GLK350 Балу. – Ну и где этот долбоеб? Уже пятнадцать минут как…

– Подняться? – коротко спросил Балу. Они стояли во дворе дома, где была снимаемая «Дворнягами» для Шмеля квартира. Двушка на третьем этаже. Покупать ему жилье запрещал Демон: «Не надо чтобы он считал, что у него в этой жизни что-то постоянное», – говорил Дима, подчеркивая голосом «в этой». – «Пусть понимает, что все это пройдет». Сейчас Демон качнул головой, отказываясь от предложения ближайшего друга.

– Я сам.

Разрешив Демону исчезнуть за дверью подъезда – на пороге тот замер, но, тряхнув головой, резко рванул вглубь. Балу вышел из машины. Медленно, с улыбкой вспомнив про американские «Миссисипи», досчитал до пяти, нажал кнопку на брелоке, ласково погладил машину по крыше, когда та отозвалась мягким благонадежным щелчком – и пошел к братьям.

Демон жал на звонок. Долго. Непрерывно. За дверью ощущалась жизнь, но впускать в себя его – Демона – эта жизнь не спешила. Наконец дверь начала открываться.

– Какого хрена? – не успевший дойти до логического завершения вопрос принадлежал щуплому мужчине в домашних тренингах и с голым торсом. Незнакомому Демону мужчине, отлетевшему к стене, когда Демон, толкнув дверь и того, кто открыл её, вошел в квартиру. Быстро огляделся, оценивая. Охающий мужик у стены, по правую руку от него. Два шага и поворот налево – на кухню. Там тихо, значит, скорее всего, пусто. Стремительно прошел по коридору до упора. Развилка. Налево – комната, которую Шмель величал рабочим кабинетом, так ни разу и не сумев вразумительно ответить какой же работой он там занимается. На двери ножом выцарапано что-то напоминающее скрипичный ключ и какие-то совсем неразборчивые узоры. Дверь закрыта. Направо – спальня Шмеля. Не входя, окинул комнату взглядом. Открытая дверь балкона, на балконе двое курят. Еще двое сидят на полу, между ними – кальян. За столом у правой стены, блаженно откинувшись на спинку стула, запрокинув голову сидит еще один. Судя по всему – в отключке. Перед ним на столе – шприц. Напротив стола, у левой стены одноместная кровать. На ней, ногами к выходу лежит Шмель. Поднимает голову:

– Дьмн… – нн невнятно называет брата, так, что и не скажешь, какое из обращений Шмель имел в виду: «Демон» или «Димон». – Мы тут с друзьями… Отдыхаем… Я, пожалуй… Не поеду…

Стали подниматься сидящие на полу любители кальяна. Медленно. Шевеление у дверей балкона. Слишком медленно. Человек за столом пытается вернуть голову в естественное положение. Просто смешно. Прямой рывок на балкон, прямо через кальян, даже не остановка – замедление на долю секунды для того чтобы ребрами ладоней выключить курильщиков. За это время один из тех, кто предпочитает сигареты шише успевает войти в комнату, оказывается прямо лицом к лицу с Демоном. Его – лбом в точку над переносицей и откинуть в сторону. Второго, еще оставшегося на балконе, можно даже не бить. Просто толкнуть, удержав в последний момент. Или нет…

– Демон!

Удержал. В последний момент Демон схватил последнего из держащихся на ногах, не дав тому свалиться с балкона. Дернул, бросив себе под ноги. Обернулся к стоящему на пороге комнаты Балу.

– Проводи гостей и собери его вещи, хорошо? Мы внизу подождем.

Балу, усмехнувшись, кивнул. Демон нагнулся над братом, продолжавшим лежать в кровати. Несколько секунд смотрел на него. Вздохнул, повернувшись к Балу.

– Боюсь, покалечу. Можешь?

Балу пожал плечами и встал рядом с Демоном. Дружелюбно улыбнулся лежащему хозяину квартиры:

– Привет, Шмель! Ты собрался?

Шмель неуверенно кивнул.

– Да, но я лучше… – он все еще не до конца ясно оценивал происходящее. Балу не стал дослушивать.

– Где вещи?

– В рюкзаке, в кабинете, но…

– Хорошо. – Балу кивнул и коротким ударом нокаутировал младшего из «псов». Повернулся к Демону. – Бери. Всегда пожалуйста. Дай мне минут пять.

Шмель мирно посапывал на заднем сиденье. Балу кинул рюкзак прямо на него. Захлопнул заднюю дверь и сел на место водителя. Завёл машину. Сидевший до этого с закрытыми глазами Демон посмотрел на него.

– Жить будут, – Балу правильно понял немой вопрос. Выехал с дворовой площадки, усмехнулся. – С возрастом ты все-таки лучше себя контролируешь.

– Никогда не любил драться, – Демон коротко улыбнулся в ответ. – Спасибо.

– Для чего еще нужны друзья, – Балу пожал плечами.

Машина влилась в пятничный поток автомобилей. Балу коротко глянул на часы на водительской панели.

– Нормально. Будем на месте около девяти, Макс с Фантой как раз успеют баню растопить как следует.

– А Рич?

– Рич… – Балу замялся. – Может быть завтра подъедет. Если Фанта будет в состоянии за руль сесть…

Не дожидаясь уточняющих вопросов Демона, Балу включил кнопку магнитофона. Салон заполнился классическим, не оставляющим места для разговоров, рок-н-роллом. Демон кивнул сам себе и закурил.

Бизнес «Дворняг» помимо прочего включал в себя стремительно набирающий обороты в Литве «деревенский туризм». Собственно «туризмом» это времяпровождение, конечно, не было. Просто чем больше росли цены в литовских барах и ресторанах,отдаляясь от кризисных зарплат простых смертных, превращая метафорический призыв правительства Кубилюса «затянуть пояса» в реальность, тем выгоднее становилось даже для студенческих компаний просто связаться с кем-то вроде «Дворняг» и снять на выходные усадьбу, где-нибудь за городом, и самим уже – с помощью «Норфы», «Центо» и продуктовых рынков, где всегда можно сторговать лит-два – озаботиться меню. Всё чаще люди предпочитали снимать усадьбы на природе и для более крупных торжеств – свадеб, юбилеев, корпоративов и прочего. В зависимости от потребностей и возможностей клиентов «Дворняги» могли просто предоставить импомещение, могли также обеспечить обслугу и кухню, могли взять на себя всю праздничную программу. В основном «Дворняги» просто арендовали усадьбы у перебравшихся в город выходцев из сельских мест, но иногда покупали землю и превращали участки в «Вип-базы». Таких «баз» на данный момент у фирмы было четыре, обустройство последней, в районе Утяны, завершилось только в марте этого года – и именно туда Огневых сейчас вез Балу. Попасть на любую из этих баз можно было только заранее зная маршрут: на картах спутниковых навигаторов ни усадьбы, ни подъезды к ним не обозначались. Впрочем, так часто бывает в лесной местности, ничего удивительного. Словом, «Вип-базы» были действительно «ВИП». Для тех, кто понимал.