Артём Яковлев – Легенда Три-Четыре (страница 2)
– Падает-падает!.. Видите? – это Кузяев.
– Парашют! – спокойно оценил пилот Тихон.
– Но он отстрелился на пяти километрах. Почему здесь и сейчас?.. – возразил Кузяев.
– Ты думал будет как на Земле? – это уже Вовчик. – Парашют просто свернулся и падал, а мы спускались на тяге. Я удивлён, что он не упал раньше.
– Но с такой высоты ветром разве не унесёт? – снова Кузяев.
– Работа над климатом Марса ещё в теории, а ты про какой-то ветер… – подключилась и Тефтелька, сгоряча назвав планету по имени. Делать это у исследователей под негласным запретом – «планета» и всё.
Вовчика с его идеей одинаковых условий, в последний момент поддержал я:
– Совпало. Ветер слабый, нас сносило синхронно.
Когда антенны «Зои» раскрылись, пошло сканирование радионебосвода. В это же время случилось падение бело-красного комка парашюта с паутиной строп недалеко от нас, на крутом ухабе, где бесшумно взвилось красное облако пыли.
– Трах-бабах! – тут же озвучил Вовчик.
– Да чёрт же побери! – каркнул капитан. – Отдыхайте, ещё насмотритесь!
Все смолкли. А я, отмотав назад, падение скопировал и перекинул на интерфейс капитана. «Зачем?» – письменно ответил он и вслух пояснил:
– Спасибо, Паша, я видел. Сохрани для Мясищева.
«Мясищевым» мы за время полёта привыкли звать наш ЦУП в Филях, на улице Мясищева.
Меня никто не просил, но в папку «для Мясищева» скинул кое-какие видеозаписи от вчерашней расстыковки с «Зевсом-4.1», до касания этого участка планеты опорами «Зои».
Всего вышло 29 терабайт записи, откуда, будет время, отсею три четверти, а из оставшегося друзья на Мясищева нарежут эффектных кусков для фильма с безусловно оптимистичным и немного детским названием: «Три-четыре…», что по их мнению должно символизировать перелёт с третьей планеты системы – Земли, на четвёртую – эту.
Мы сели и оборудование корабля, который должны оставить, нуждается в консервации. Прежде всего консервирую то, что не нужно уже сейчас и не потребуется в течение нашей здешней «командировки». Отключил пусковые аккумуляторы, заглушил генерацию, наглухо запер топливные системы и проверил надёжную работоспособность систем связи и защиты. Это останется в работе.
Наружные камеры смотрели после посадки в разных направлениях: в небо, под посадочные опоры и во все стороны горизонта. Симулятор создавал теперь на мониторе общее объёмное изображение, дающее представление о том, где сели. Точки координат плавали по всему изображению. Только понять, куда в этих условиях нужно двигаться, нельзя. Невозможно угадать место, куда «Зевс-4.0» два с половиной года назад закинул возвратную ступень «Зои» и две грузовые платформы с грузом для нашей жизни и работы в условиях колонии, то есть саму станцию. Все три эти посадки прошли безупречно в расчётном районе. Только экспедиции не повезло, сели вдали!
Кроме парашюта, вокруг ни единого следа земной цивилизации. Пришлось побеспокоить штурмана, тот должен контролировать в каком направлении от расчётной точки сели. Дунул в микрофон у щеки и запросил:
– Петрович, в каком направлении база?
Решил для разнообразия не звать его ни Вовчиком, ни Вольдемаром, Петрович – с ударением на первом слоге не отчество, это фамилия нашего штурмана, природного серба. Чтобы мы не путались с непривычным звучанием, он придумал себе лёгкое имечко: «Вовчик». А потом также легко и щедро раздарил ники для большинства.
– Север-северо-восток. – ответ Вовчика точный, но непривычно краткий.
В том направлении в полукилометре начиналась область песчаных дюн, вздымающихся над поверхностью. Так что база пряталась там, за дюнами.
Марина Корнилова из пресс-секретариата Роскосмоса:
– Сообщение: «Сели, радуемся». Короче и ясней не придумать! Здесь и удачное начало, и бодрое настроение. Прокомментировать событие первой посадки на другую планету согласился ведущий специалист корпорации Герман Борисович Третьяк. Скажите, Герман Борисович, какие проблемы пришлось преодолеть для успешной посадки на поверхность? Можем ли мы быть уверены, что всё для безопасного нахождение на необитаемой планете предусмотрено? Как будет обеспечена связь? Я заметила, не всё так уж гладко со связью. А ведь это должен быть годный для людей, обжитой космос!
Специалист ответил так:
– Понятие «обжитой космос», до последнего времени включало пространство до орбиты четырёх сотен, то есть там, где люди могут обитать и легко перемещаться с Земли и на Землю. С расширением исследованного космоса до орбиты Марса, в это понятие можно будет включить и Луну, и даже точки либрации Земли, находящиеся в миллионах километров! Марс будет следующим этапом. Но сейчас как доставка, так посадка и работа на поверхности имеют свои особенности и опасности. Представьте, давление на поверхности такое, как у нас в стратосфере, практический вакуум. Спуск челнока возможен только по комбинантной схеме. Температура поверхности минус 15 днём. При этом и атмосферное давление, и температура в этих координатах и солах, достаточно высокие. Отечественные скафандры и разного тоннажа роверы создавались для эксплуатации в тяжёлых условиях другой планеты. Всё оттестировано на лунных полигонах, все замечания учтены, недоработки исправлены…
– Вы сказали про солы. Это что?
– Сол – марсианские сутки…
– Почему бы тогда их так и не назвать? Сутки марсианские! Наш зритель большей частью в астрономии не имеет ваших знаний и вряд ли поймёт…
– И всё-таки надо привыкать к принятому в науке. Сол на Марсе это 24 часа 39 минут и 35 секунд, то есть более земных суток. В марсианском году солов набирается 668, что на 45 процентов больше чем дней на Земле. И сейчас там ранняя осень, которая, не удивляйтесь, будет длиться ещё шесть земных месяцев пока планета движется к афелию, самой дальней точке орбиты. Сейчас самое удобное и безопасное время для экспедиции…
– Коротко расскажите о скафандрах наших «марсиан» … – перебила его рассуждения Корнилова.
– Коротко? «Альбатрос-МК13» весит сто тридцать килограммов, имеет двадцать часов автономности, высокую ударопрочность и отличную термостабильность. В нём можно спать на ледяном грунте Марса, при этом автономность сохранится…
– Спать в скафандре наверное не только необычно, – снова перебила Корнилова. – мне кажется, что это неудобно и опасно…
– От человека, который испытывал скафандр на Луне, я слышал иное. Он считает, скафандр очень комфортен, поддерживает на высоком уровне безопасность и рассчитан на длительную носку. Никаких неудобств исследователи Марса чувствовать не должны. Даже во время зарядки источниками автономности они могут не покидать свои оболочки, заправлять скафандры на себе. Это безопасно в транспорте: челноке «Зоя», ровере «Леонов» и базовом жилом модуле, обеспеченых системами зарядки.
– А как же работа? Вы сказали скафандр весит сто тридцать…
– На Марсе всё немного легче. И сто тридцать будет ощущаться как пятьдесят. Это тоже немало, но конструкция облегчает и сохранение равновесия и хождение по пересечённой местности. При низкой гравитации это важно. Руки и ноги скафандра усилены гидравликой.
– Ну, низкой гравитацией космос не удивишь… – вставила Корнилова.
– Даже когда работали двигатели «Зевса-4.1», экипаж был почти в невесомости. Это привело к определённым расстройствам вестибулярного аппарата. И первые сутки на поверхности покажутся самыми трудными…
– Благодарю! К нашей беседе хочет подключиться дежурный смены ЦУПа Олег Коротаев со срочным сообщением. Вам слово, Олег Витальевич!
– Спасибо! Минуту назад в наш Центр пришёл с китайского орбитального аппарата снимок места посадки челнока «Зоя». По снимку челнок опустился в шести километрах от расчётного места и мы получили нерасчётную, но допустимую ситуацию. Теперь чтобы перебраться в лагерь, начать расконсервацию, космонавты вынуждены преодолеть это расстояние по неразведанному маршруту. В ЦУПе уже создаётся комиссия, которой предстоит выяснить причину сбоя и способы решения возникшей проблемы…
– Вы сказали «проблемы». А в чём она? Расстояние шесть километров считается труднопреодолимым? Шесть не так уж много…
– Не спорю. Но даже те из городских, кто регулярно ходит пешком, не представляют трудностей движения в кислородном скафандре по пустыне, где нет дорог и редки горизонтальные поверхности, а любая прямая является лишь проекцией бесконечного множества кривых. Вверх, вниз, вправо, влево, вперёд и назад. Маршрут мы уже начали прокладывать, но только приблизительный, тактически не учитывающий реальных условий. Там, на месте, всё может быть сложнее…
Глава 2. ВЫСАДКА
С тем, чтобы кто-то из нас, желательно самые сильные, достигли беспилотного космодрома и пригнали сюда роверы для комфортной перевозки остальных, капитан не стал планировать. Это его право. Решил, пойдём вместе. Сообщил:
– Экипаж! Приготовиться к покиданию челнока. Переключаем модератор в позицию восемь, где скафандр переводится в автономный режим. Бортинженер по общей готовности перекрывает магистрали и травит давление воздуха в кабине до забортного. Поехали!
Я бортинженер и команда «Поехали» касается только меня. Остальные получают позицию восемь автоматом и интеллект-модератор скафандра присылает сигнал о выполнении в виде флажка.
Шесть синих флажков появляются почти одновременно. Объявляю: